Книжный Червь

Хотя стишки на имениныНатальи, Софьи, КатериныУже не в моде, может быть:Но я, ваш обожатель верный,Я в знак послушности примернойГотов и ими вам служить.Но предаю себя проклятью,Когда я знаю, почемуВас окрестили благодатью!

«Хоть впрочем он поэт изрядный,Эмилий человек пустой».– «Да ты чем полон, шут нарядный?А, понимаю: сам собой:Ты полон дряни, милый мой!» 1821

Французских рифмачей суровый судия,О классик Депрео, к тебе взываю я:Хотя постигнутый неумолимым рокомВ своем отечестве престал ты быть пророком,Хоть дерзких умников простерлася рукаНа лавры твоего густого парика;

Фонтан любви, фонтан живой!Принес я в дар тебе две розы.Люблю немолчный говор твойИ поэтические слезы. Твоя серебряная пыльМеня кропит росою хладной:Ах, лейся, лейся, ключ отрадный!Журчи, журчи свою мне быль…

Когда на поклоненьеХодил я в древний Пафос,Поверьте мне, я виделВ уборной у ВенерыФиал Анакреона.Он Вакхом был наполненСветлеющею влагой –Кругом висели розы,Зеленый плющ и мирты,Сплетенные рукоюЦарицы наслаждений.

Картины.I. С пятнадцатой весною,Как лилия с зарею,Красавица цветет;И томное дыханье,И взоров томный свет,И груди трепетанье,И розы нежный цвет –Всё юность изменяет.

Когда средь оргий жизни шумнойМеня постигнул остракизм,Увидел я толпы безумнойПрезренный, робкий эгоизм.Без слез оставил я с досадойВенки пиров и блеск Афин,Но голос твой мне был отрадой,Великодушный Гражданин!

Прибежали в избу дети,В торопях зовут отца:«Тятя! тятя! наши сетиПритащили мертвеца.»«Врите, врите, бесенята, –Заворчал на них отец: –Ох, уж эти мне робята!Будет вам ужо мертвец! Суд наедет, отвечай ка;

Философическая ода Глаза скосив на ус кудрявый,Гусар с улыбкой величавойНа палец завитки мотал;Мудрец с обритой бородою,Качая тихо головою,Со вздохом усачу сказал: «Гусар! всё тленно под луною;

Уродился я, бедный недоносок,С глупых лет брожу я сиротою;Недорослем меня бедного женили;Новая семья не полюбила;Сударыня жена не приласкала. 1828