Михаил Лермонтов

Погаснул день! – и тьма ночная сводыНебесные как саваном покрыла.Кой-где во тьме вертелись и мелькалиСветящиеся точки,И между них земля вертелась наша;На ней, спокойствием объятой тихим,Уснуло все – и я один лишь не спал.

Сыны снегов, сыны славян,Зачем вы мужеством упали?Зачем?.. Погибнет ваш тиран,Как все тираны погибали!..До наших дней при имени свободыТрепещет ваше сердце и кипит!

У врат обители святойСтоял просящий подаяньяБедняк иссохший, чуть живойОт глада, жажды и страданья. Куска лишь хлеба он просил,И взор являл живую муку,И кто-то камень положилВ его протянутую руку.

Никто, никто, никто не усладилВ изгнанье сем тоски мятежной!Любить?– три раза я любил,Любил три раза безнадежно. 1830

Нет, я не Байрон, я другой,Еще неведомый избранник,Как он, гонимый миром странник,Но только с русскою душой.Я раньше начал, кончу ране,Мой ум немного совершит;В душе моей, как в океане,Надежд разбитых груз лежит.

Нет, не тебя так пылко я люблю,Не для меня красы твоей блистанье:Люблю в тебе я прошлое страданьеИ молодость погибшую мою. Когда порой я на тебя смотрю,В твои глаза вникая долгим взором:Таинственным я

Нередко люди и бранили,И мучили меня за то,Что часто им прощал я то,Чего б они мне не простили. И начал рок меня томить.Карал безвинно и за дело –От сердца чувство отлетело,И я не мог ему простить.

(Сказка) В старинны годы люди былиСовсем не то, что в наши дни;(Коль в мире есть любовь) любилиЧистосердечнее они.О древней верности, конечно,Слыхали как-нибудь и вы,Но как сказания молвыВсё дело перепортят

Не смейся над моей пророческой тоскою;Я знал: удар судьбы меня не обойдет;Я знал, что голова, любимая тобою,С твоей груди на плаху перейдет;Я говорил тебе: ни счастия, ни славыМне в мире не найти;

Ques nous font apres tout les vulgaires aboisDe tous ces charlatans, qui donnent de la voixLes marchands de pathos et les faiseurs d’emphaseEt tous les baladins qui dansent sur la phrase?