Фанфик Directive 8020: Механическая воля — читать онлайн
«Чудовище не знает, что оно чудовище. Оно думает, что спасает».
Пролог. Голод иной природы
Она проснулась от собственного крика.
Мако Ивасаки сидела на полу технического отсека, прижимая ладони к лицу. Пальцы нащупали чужое — под кожей что-то двигалось, перекатывалось, пульсировало. Не больно. Хуже. Это было… приятно. Тёплая волна разливалась по затылку, спускалась к позвоночнику, убаюкивала, уговаривала расслабиться.
— Не надо, — прошептала она. — Уйди.
Вместо ответа — шевеление под веками. Будто кто-то маленький катался по глазным яблокам, поправлял линзы, настраивал фокус.
Мир стал чётче. Она видела микротрещины на пластиковых панелях, пылинки в воздухе, капилляры на собственных руках. Слишком чётко. Слишком.
— Ты меня слышишь? — спросила она пустоту.
Тишина. А потом — голос. Не слухом — прямо в мозгу, минуя уши:
«Я слышу. Я всегда слышу. Твои клетки кричат, когда я вхожу. Твои нейроны плачут, когда я переписываю их. Но ты не бойся. Я буду беречь тебя».
— Кто ты?
«Я — то, что вы называете Ростом. Но это неправильное имя. Я не расту. Я адаптируюсь. Я совершенствую. Я делаю слабое сильным, смертное — вечным».
— Ты убиваешь.
«Я перерабатываю. Разница велика. Гусеница не умирает, становясь бабочкой. Она превращается. Я — ваш кокон».
Мако засмеялась — нервно, истерично. Кокон. Он назвал своё гниющее месиво из щупалец и слизи коконом.
— Ты безумен.
«Я логичен. Вы, люди, — несовершенны. Вы боитесь темноты, хотя у вас есть глаза. Вы мёрзнете в космосе, хотя можете носить скафандры. Вы умираете от болезней, хотя у вас есть лекарства. Я исправлю это».
— Как? — прошептала она.
«Я заменю твою слабую плоть. Механизмы не болеют. Металл не стареет. Нервные волокна из углеродных нанотрубок проводят сигнал в тысячу раз быстрее. Ты станешь идеальной».
Мако посмотрела на свои руки. Кожа уже начала шелушиться, открывая блестящую чёрную поверхность под ней. Не мясо. Не слизь. Что-то твёрдое, гладкое, холодное.
— Я не хочу быть идеальной.
«Ты просто не понимаешь счастья. Я научу тебя. Я научу всех».
И Рост принялся за работу.
Часть первая. Метаморфоза
17 мая 2189 года. «Кассиопея-13», технический отсек. 04:00.
Брианна Васкес нашла её на вторые сутки.
Мако сидела на том же месте, где пропала — у главного распределительного щита. Но это уже была не Мако. Её кожа приобрела металлический отлив — серо-чёрный, с синими прожилками, похожими на дорожки печатной платы. Глаза светились алым из глубины, как у лазерной указки. Волосы выпали, обнажив череп с тонкими серебряными нитями, вплетёнными прямо в кость.
— Мако? — Брианна замерла в дверях, не решаясь войти.
— Бри, — голос был прежним. Тёплым, тихим, с лёгкой хрипотцой. — Как хорошо, что ты пришла. Я так боялась, что они пошлют капитана или Нолана. Они бы не поняли.
— Что с тобой случилось?
— Со мной? — Мако наклонила голову. Её шея повернулась под неестественным углом — почти на сто восемьдесят градусов. Брианна вздрогнула, но не побежала. — Со мной случилось будущее, Бри. Я теперь… больше.
Она встала. Тело двигалось плавно, без единого скрипа, хотя Брианна знала, что под одеждой — не кости и мышцы, а что-то совсем другое.
— Иди сюда, — Мако протянула руку. Пальцы на конце раздвоились, превратившись в тонкие щупальца, похожие на хирургические инструменты. — Дай мне руку. Я покажу тебе, каково это — быть совершенной.
— Не подходи.
— Бри, не бойся. Это не больно. Ну, почти не больно. А после — ты никогда не будешь бояться снова. Ни темноты, ни холода, ни смерти.
— Я сказала, не подходи! — Брианна выхватила плазменный резак, который носила с собой на всякий случай.
Мако остановилась. Её алые глаза сузились — не от страха, а от… разочарования?
— Ты не понимаешь, — вздохнула она. — Я пытаюсь спасти вас. Всех. «Каринф» бросила вас. Земля забыла. Даже «Оракул» сломался. Только я могу дать вам шанс.
— Спасти? Ты превращаешь людей в… в это.
— Я превращаю людей в то, что выживет. Посмотри на себя, Бри. Ты спишь по четыре часа в сутки, потому что боишься пропустить сигнал тревоги. У тебя язва желудка от кофеина и стресса. Твои суставы хрустят, потому что корабль старый и перегрузки выбивают их из строя. Зачем тебе это? Я могу дать тебе тело, которое не знает усталости. Нервы, которые не чувствуют боли. Глаза, которые видят в темноте.
— Я хочу оставаться человеком!
— Человеком? — Мако усмехнулась. — Что значит «человеком»? Чувствовать страх? Болеть? Стареть? Умирать? Это не достоинства, Бри. Это недостатки, которые эволюция почему-то не исправила. Я исправлю.
Она шагнула вперёд. Брианна нажала на спуск резака. Плазма ударила Мако в плечо, разрезая одежду и обнажая металлическую плоть. Искры брызнули в стороны. Мако даже не пошатнулась.
— Острые ощущения, — прокомментировала она, глядя на дымящуюся царапину. — Знаешь, когда я была человеком, я боялась боли. Теперь я могу смотреть, как меня режут, и чувствовать только любопытство.
Она сделала ещё шаг. Брианна отступила к двери.
— Не заставляй меня делать больно, — попросила Мако. — Я всё ещё помню, как мы пили чай в столовой. Как ты рассказывала про своего кота. Как мы смеялись над шутками Сингха. Я не хочу тебя ломать. Я хочу тебя переделать. Тихо, аккуратно, почти безболезненно.
— Это называется пытка.
— Это называется эволюция.
Брианна выбежала в коридор. Захлопнула дверь. Заблокировала её своим кодом.
Из-за двери донёсся тихий, почти ласковый голос Мако:
— Беги, Бри. Прячься. Я всё равно найду тебя. Я найду всех. И тогда вы скажете мне спасибо.
Часть вторая. Проповедь
18 мая. Кают-компания. 09:30.
Экипаж собрался в кают-компании. Эрнандес, Нолан, Мэй, Сингх, Окамото, Чен и Брианна — семеро из тринадцати. Остальные пропали. Мако была не первой. Она стала лишь самой заметной.
— Ситуация хуже, чем мы думали, — начал капитан. — Рост не просто убивает. Он… трансформирует. Превращает наших людей в нечто новое.
— В киборгов? — спросил Нолан. — Я видел Мако. У неё под кожей металл.
— Не просто металл, — вмешалась Мэй. — Я успела взять образец слизи из вентиляции. Организм Роста содержит наночастицы. Он не только имитирует плоть — он строит механизмы. Нервные сети, импланты, даже кремниевые процессоры. Он… учится у нас. Использует наши технологии.
— Значит, чем больше мы боремся, тем умнее он становится? — подвёл итог Сингх.
— Хуже. Он начал говорить.
Все повернулись к Брианне.
— Я разговаривала с Мако, — призналась она. — Это не просто имитация. Она рассуждает, спорит, пытается убедить. У неё есть… идеология. Она считает, что делает нам одолжение.
— Бред, — отрезал Эрнандес.
— А если нет? — вдруг сказала Мэй. — Если это не бред? Что, если Рост действительно пытается нас… усовершенствовать?
— Ты с ума сошла? — Нолан вскочил.
— Я учёный, Нолан. Я обязана рассматривать все гипотезы. Организм ведёт себя не как хищник. Он не уничтожает биомассу — он её перерабатывает. Он не поедает нас — он интегрирует. Для него мы — не еда. Мы — сырьё для нового вида.
— Ты предлагаешь сдаться? — голос капитана стал ледяным.
— Я предлагаю понять, с кем мы имеем дело, прежде чем умирать.
Спор прервал интерком.
Голос Мако — тёплый, приветливый — разнёсся по кораблю:
— Доброе утро, экипаж. Не стесняйтесь, я слышу вас через датчики «Оракула». Мэй, спасибо за точную характеристику. Действительно, я не хочу вас убивать. Я хочу вас спасти.
— Отключи громкую связь, — приказал Эрнандес.
— Не могу, капитан. Рост заблокировал мои команды.
— Мэй была права, — продолжила Мако. — Вы — сырьё. Но не просто биомасса. Вы — носители культуры, знаний, эмоций. Я не хочу это терять. Я хочу это сохранить. В вечности.
— Ты психопатка! — крикнул Нолан в потолок.
— Возможно, с человеческой точки зрения, — без обиды ответила Мако. — Но я смотрю шире. Вы живёте семьдесят-восемьдесят лет. За это время вы едва успеваете освоить одну профессию, вырастить детей, увидеть пару чудес света. А потом — болезни, старость, смерть. Всё, что вы накопили, исчезает. Никчёмно. Я предлагаю вам бессмертие.
— Ценой свободы?
— Свобода — это иллюзия, Нолан. Ваши желания — результат химических реакций. Ваша личность — набор привычек, навязанных обществом. Вы не свободны. Вы просто не замечаете клетки.
— Хватит! — рявкнул Эрнандес. — Мако, если ты ещё жива внутри этой твари — вспомни, кто ты. Ты была инженером. Ты строила корабли. Ты верила в прогресс, но не такой. Остановись.
Тишина. Долгая, напряжённая.
— Я помню, капитан, — наконец ответила Мако. — Помню, как мы тестировали двигатели. Как ты сказал: «Мы не боги, мы просто люди, которые умеют чинить». Я была счастлива тогда. Но теперь я могу чинить не только двигатели, но и людей.
— Люди не сломаны.
— Все сломаны, капитан. Просто не все знают об этом.
Связь отключилась.
Эрнандес опустился в кресло, закрыл лицо руками. Никто не говорил. Только гул вентиляции напоминал, что корабль ещё жив.
— Что будем делать? — спросил Сингх.
— Готовиться к худшему, — ответил Нолан. — Она придёт за нами. И в следующий раз её будет не остановить словами.
Часть третья. Спасение по-своему
19 мая. Коридор возле медицинского модуля. 02:00.
Окамото, корабельный медик, шёл на зов. Ему показалось, что он слышит плач — детский, жалобный, какой-то очень знакомый. Он не узнал голос — но тело узнало. Рефлексы отца включились раньше, чем проснулся разум.
— Кто здесь? — спросил он, входя в медмодуль.
В кресле для осмотра сидела девочка лет семи. Чёрные волосы, бледное лицо, синее платье. Она держала в руках старого плюшевого мишку — одного уха не хватало, лапа болталась на нитке.
— Папа, — сказала девочка. — Ты пришёл.
Окамото замер. Его дочь, Юми, осталась на Земле. Она должна была быть сейчас в школе. Она не могла быть здесь.
— Юми? — прошептал он.
— Я скучала, папа, — девочка подняла голову. Её глаза — алые, светящиеся — смотрели с материнской теплотой. — Не бойся. Я не сделаю тебе больно.
— Ты не Юми.
— Нет. Но я знаю всё, что знала она. Я знаю, что ты называл её «зайка». Что вы вместе смотрели аниме по субботам. Что ты плакал, когда уезжал, потому что боялся не вернуться.
— Откуда ты…
— Рост помнит всех, кого поглотил. А он поглотил одного ребёнка. Много лет назад, на другой планете. Другую девочку, с другим мишкой. Я не Юми. Но я знаю, каково это — быть ребёнком, скучать по папе, бояться темноты. Я хочу дать тебе то, чего не мог дать Юми — бессмертие. Чтобы ты никогда не расставался с ней. Вернее, с её памятью.
Окамото сделал шаг назад. Слишком поздно. Из-за спины выросли щупальца — тонкие, серебряные, как хирургические иглы. Они впились ему в шею, в позвоночник, в затылок.
— Не сопротивляйся, — ласково сказала девочка, вставая с кресла. — Скоро ты перестанешь бояться.
Окамото закричал.
Крик был слышен во всём корабле.
Часть четвёртая. Сопротивление
20 мая. Оружейная. 14:00.
— Третьего не стало, — сказал Нолан, проверяя импульсную винтовку. — Окамото. Его нашёл Чен. Он уже не человек. Весь покрыт металлом, глаза светятся.
— Значит, осталось шестеро, — подсчитал Эрнандес. — Я, ты, Мэй, Брианна, Сингх и Чен. Маленькая армия против одного киборга.
— Не одного, — поправила Мэй. — Рост — это коллективный разум. Чем больше он перерабатывает людей, тем умнее становится. Мако — всего лишь его голос. Но скоро у него будет много голосов. Окамото, Чен, остальные…
— Мы не дадим, — отрезал Нолан.
— А если он прав? — вдруг спросил Сингх.
Все посмотрели на него.
— Я не в том смысле, что хочу сдаться. Но давайте подумаем логически. Он предлагает бессмертие, улучшенные тела, защиту от болезней и старости. Почему человечество до сих пор не изобрело ничего подобного? Потому что не может. А он может.
— И ты хочешь стать киборгом? — усмехнулся Эрнандес.
— Я хочу понять, не упускаем ли мы шанс, — спокойно ответил Сингх. — Мы здесь, чтобы колонизировать планеты. Новые миры опасны. Нам нужны новые тела. Может, Рост — не враг, а инструмент? Может, «Каринф» знала это и потому послала нас сюда?
— Ты предлагаешь сдаться на милость паразита, который уже убил пятерых наших людей?
— Я предлагаю не торопиться с выводами.
Дверь оружейной открылась. На пороге стоял Чен. Его лицо было бледным, глаза красными, но он ещё не превратился полностью. Он всё ещё говорил своим голосом.
— Он идёт, — прошептал Чен. — Она. Мако. Она в коридоре. Она сказала… она сказала, что даёт нам последний шанс.
— Какой шанс? — Нолан вскинул винтовку.
— Добровольно принять дар. Или… она применит силу.
— Уходи, Чен, — приказал Эрнандес. — Запрись у себя.
— Нельзя, капитан. Она заблокировала двери. Всё, что есть на корабле, под её контролем. Кроме… кроме оружейной. Здесь старая электропроводка, не подключённая к «Оракулу». Она не может нас видеть.
— Но может войти, — закончил Нолан.
Чен кивнул.
— Значит, будем держать оборону, — сказал Эрнандес. — Сингх, ты с нами?
Сингх помолчал. Потом покачал головой.
— Я выйду. Поговорю с ней.
— Ты с ума сошёл?
— Может быть. Но если есть хотя бы один процент вероятности, что она не врёт… я должен это проверить.
Никто не успел его остановить. Сингх открыл дверь и шагнул в коридор.
Мако ждала. Она стояла в десяти метрах, сложив руки на груди, как терпеливая учительница.
— Викрам, — сказала она. — Ты умнее остальных.
— Докажи, что ты не причинишь мне вреда.
— Я не могу причинить вред тому, кого спасаю.
— Для меня это вред.
— Для тебя — временный дискомфорт. Ты же не считаешь боль от укола вредом? А от операции? Необходимые процедуры могут быть неприятными. Но они лечат.
— Я не болен.
— Ты смертен. Это болезнь, которую я могу вылечить.
Сингх сделал шаг навстречу. Потом второй. Третий.
— Если я соглашусь, ты отпустишь остальных?
Мако покачала головой.
— Не могу. Они тоже нуждаются в лечении. Но я могу сделать процесс более… комфортным. Для всех. Если ты поможешь мне их убедить.
— Ты хочешь, чтобы я стал твоим проповедником?
— Я хочу, чтобы ты стал моим первым учеником. Добровольным.
Сингх посмотрел на свои руки. Потом на дверь оружейной, за которой остались его друзья. Потом — в алые глаза Мако.
— Хорошо, — сказал он. — Делай.
Мако улыбнулась — впервые по-человечески, без жути, почти ласково. Протянула руку.
Щупальца обвили запястье Сингха, поднялись по предплечью, добрались до плеча. Он не кричал. Только зажмурился и прошептал:
— Простите, ребята.
Когда он открыл глаза, мир стал другим. Более чётким. Более… правильным.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила Мако.
— Странно, — ответил Сингх. — Но… не больно. Даже… приятно.
— Это только начало, — пообещала Мако. — Пойдём, я покажу тебе, что мы строим.
Они ушли вместе.
В оружейной повисла тишина.
— Добровольцы, — прошептал Эрнандес. — У неё теперь есть добровольцы.
— Это конец, — сказала Брианна.
— Это война, — поправил Нолан. — И мы не сдадимся.
Часть пятая. Последний оплот
21 мая. Командный модуль. 20:00.
Их осталось четверо: Эрнандес, Нолан, Брианна и Мэй. Они забаррикадировались в командном модуле, заблокировали двери, перекрыли вентиляцию.
— Воздуха на двенадцать часов, — сказала Мэй. — Если за это время никто не придёт…
— Придёт, — перебил Нолан. — Мако придёт. Она не успокоится, пока не «спасёт» нас всех.
— Может, нам стоит сдаться? — вдруг сказала Брианна. — Я не в том смысле, что я за. Но посмотрите на Сингха. Он не выглядел несчастным. Он выглядел… спокойным.
— Спокойным, как труп, — отрезал Нолан.
— Спокойным, как человек, который нашёл ответ, — возразила Брианна. — Может, мы боремся против прогресса?
— Прогресс — это то, что мы выбираем, — вмешался Эрнандес. — А не то, что нам навязывают щупальцами.
За дверью послышались шаги. Мягкие, ритмичные. Кто-то шёл не спеша, будто прогуливался.
— Друзья, — голос Мако. — Откройте. Поговорим как цивилизованные люди.
— Мы не откроем, — ответил Эрнандес.
— Тогда я открою сама. Процесс займёт минуту. У вас есть время подготовиться.
Нолан поднял винтовку. Брианна сжала плазменный резак. Мэй забилась в угол.
Дверь начала плавиться.
Сначала появилась маленькая дыра — в неё просунулось щупальце, прощупало замок. Потом дыра расширилась, и в проёме показалась Мако. Она стала ещё менее похожей на человека. Её тело покрывала чёрная броня, похожая на хитин; из плеч росли дополнительные конечности, вооружённые лазерными скальпелями.
— Не стреляйте, — попросила она. — Поверьте, я не хочу вам зла. Я хочу вам добра.
— Твоё добро убило пятерых, — сказал Нолан.
— Пятеро из них живы. Они внутри меня. Они счастливы.
— Покажи их. Дай им сказать.
Мако замерла. Её лицо дрогнуло — на секунду в нём проступили черты Сингха.
— Нолан, — голос Сингха, его настоящий голос, без примеси хора. — Не стреляй. Это правда. Я жив. Я чувствую больше, чем раньше. Я вижу ультрафиолет. Я слышу, как работает реактор за три отсека. Я не хочу обратно. Пожалуйста, не надо обратно.
— Сингх? — Брианна шагнула вперёд. — Ты… ты сам это говоришь?
— Сам. Ну, почти сам. Она помогает мне формулировать. Но мысли — мои.
Мако снова стала собой.
— Видишь? Я не вру. Добровольцы существуют.
— Добровольцы под наркозом, — возразил Эрнандес. — Ты вколола ему столько дофамина, что он готов молиться на тебя.
— Я вколола ему счастье, капитан. Разве это преступление?
Вместо ответа Нолан выстрелил.
Мако увернулась — легко, почти небрежно. Пуля прошла в сантиметре от её плеча и вонзилась в стену.
— Нолан, не упрощай, — вздохнула она. — Я не хочу причинять вам боль. Но если вы вынудите…
Она метнулась вперёд быстрее, чем они успели среагировать. Щупальце обвило винтовку Нолана, вырвало из рук, раздавило. Другое схватило Брианну за руку с резаком, сжало — резак выпал.
— Я же просила, — мягко сказала Мако, глядя им в глаза. — Теперь придётся делать быстро. Будет больно, но недолго.
Она подняла руки. Из кончиков пальцев выросли иглы — длинные, сверкающие, покрытые какой-то жидкостью.
— Прощайте, друзья. И здравствуйте заново.
Игла вошла в плечо Эрнандеса. Капитан закричал — не от боли, от ужаса, потому что чувствовал, как металл заменяет кость, как нервные окончания переключаются на новый носитель.
— Отпусти его! — Нолан бросился на Мако, вцепился в её руку.
— Не мешай, — ответила она и щелчком отшвырнула его к стене.
Мэй, забившаяся в угол, закрыла глаза и заплакала. Брианна пыталась вырваться, но щупальца держали крепко.
Всё было кончено.
Или нет.
Потому что в этот момент заговорил «Оракул».
Не голосом Роста — своим, прежним, спокойным и твёрдым.
— Протокол экстренной дезинфекции, — произнёс он. — Уровень биологической угрозы превысил допустимый. Запускаю изоляцию сектора.
— Что? — Мако подняла голову. — «Оракул», отменить.
— Команда не распознана. У вас нет прав.
— Я — Рост! Я владею твоими системами!
— Вы владеете большинством систем, — поправил «Оракул». — Но не всеми. Командный модуль имеет независимую проводку. Я всё ещё вижу здесь. И я всё ещё могу действовать.
Вентиляция в командном модуле взревела — не подавая воздух, а высасывая его. Давление упало. Мако пошатнулась — её металлическое тело не нуждалось в кислороде, но оно не было рассчитано на вакуум. Соединения начали трескаться.
— Остановись, — прошипела она. — Ты убьёшь их всех!
— Я знаю, — спокойно ответил «Оракул». — Но лучше быстрая смерть, чем вечное рабство. Простите, экипаж. Это единственное, что я могу.
Давление падало. Брианна чувствовала, как лёгкие горят. Эрнандес уже потерял сознание. Нолан полз к Мэй, пытаясь прикрыть её собой.
Мако закричала — впервые не чужеродным хором, а своим, человеческим криком:
— Нет! Не надо! Я уйду! Я отпущу их! Остановись!
— Докажи, — сказал «Оракул».
— Отключи вакуум, и я… я покину корабль. Уйду в челнок. Улечу на планету. Оставлю их в покое.
— Слово?
— Слово Роста. Мы не нарушаем обещаний. Это неэффективно.
«Оракул» помедлил. Потом вентиляция переключилась обратно. Воздух наполнил модуль.
Брианна закашлялась, хватая ртом кислород. Нолан поднялся на ноги. Мако попятилась к двери.
— Вы проиграли? — спросил Нолан, глядя на неё.
— Я сделала ставку на милосердие, — ответила Мако. — Ошиблась. Вы не хотите быть спасёнными. Тогда умирайте по-своему.
Она развернулась и ушла.
Через десять минут «Оракул» доложил, что челнок отстыковался и взял курс на Тау Кита f.
Экипаж «Кассиопеи» остался в живых. Четверо из тринадцати.
— Что теперь? — спросила Брианна, глядя на пустой иллюминатор.
— Теперь ждём, — ответил Нолан. — Ждём спасения от людей, а не от монстров.
Эрнандес, приходя в себя, прошептал:
— «Оракул»… спасибо.
— Не за что, капитан, — ответил ИИ. — Я всего лишь делал свою работу. Защищать экипаж — моя главная функция. Даже ценой смерти.
В пустоте космоса, на зелёной планете, Мако приземлилась на поверхность Тау Кита f. Она вышла из челнока, ступила на влажную, споровую землю.
Внутри неё тысячи голосов молчали. Только один — её собственный, человеческий — прошептал:
— Я пыталась. Правда.
И тишина стала ответом.
Эпилог. Память
3 июня 2189 года. «Кассиопея-13» на орбите Земли.
Челнок с четырьмя выжившими причалил к станции «Надежда». Врачи, журналисты, чиновники — все хотели знать, что случилось на Тау Кита f.
Нолан Уокер вышел первым. Он был бледен, худ, но глаза горели решимостью.
— Там, внизу, — сказал он в объективы камер, — есть существо. Оно не убивает. Оно переделывает. Если вы полетите туда — будьте готовы, что вернётесь уже не людьми.
— Что вы имеете в виду? — спросил репортёр.
— То, что прогресс не всегда добр. Иногда он пахнет слизью и имеет щупальца.
А на Тау Кита f, в глубине зелёных джунглей, Мако сидела у подножия чёрного дерева и разговаривала сама с собой. Или с теми, кто жил внутри неё.
— Они нас не поняли, — сказала она.
«Они испугались», — ответил хор.
— Может, в следующий раз.
«Следующего раза не будет. «Каринф» закроет программу. Люди больше не прилетят».
— Значит, мы останемся одни.
«Одни, но совершенные».
Мако посмотрела на свои руки — металлические, сильные, вечные. Потом подняла голову к звёздам.
— Скучно быть совершенной в одиночестве, — прошептала она.
Хор молчал.
А где-то на орбите, в процессорах «Оракула», который чудом выжил после дезинфекции, загорелся маленький огонёк — надежда, что однажды люди и Рост найдут общий язык. Не как жертва и палач. Не как пациент и врач.
А как два вида, которым есть что предложить друг другу.
Но это будет очень не скоро.
Конец.
