Фанфик Directive 8020: Дитя Древних — читать онлайн
«Корни зла уходят глубже, чем помнят звёзды. Иногда два кошмара питаются от одного древа».
Пролог. Два сна
Земля, подземные руины Месопотамии, 2189 год назад
Он спал дольше, чем пирамиды. Дольше, чем первые рыбы, выползшие на сушу. Его тело пронизывало всю планету — от мантии до коры, от океанского дна до горных вершин. Люди называли его по-разному: Пазузу, Лилит, Ахриман. Но истинное имя было утеряно вместе с цивилизацией, которая построила над ним храм.
Храм рухнул. Империи рассыпались в прах. А он спал. Пока в 2003 году люди не прокопали слишком глубоко. Пока солдаты не разбудили его детей — тех, кого потом назвали вампирами. Они были слабыми, слепыми, голодными копиями. Тенью его истинной мощи. Но даже эта тень убила десятки людей в окопах Ирака.
А потом пришла АЕГИС. Они запечатали разлом. Убили его детей — почти всех. И он снова заснул, убаюканный бетоном и свинцом.
Но он чувствовал. Чувствовал, как далеко, в космосе, на зелёной планете, его брат — такой же древний, такой же голодный — просыпается после миллиона лет спячки.
Его брата люди назвали Ростом.
И теперь они оба ждали.
Часть первая. Сигнал
15 мая 2189 года. «Кассиопея-13», орбита Тау Кита f. 09:42.
Брианна Васкес ненавидела ночные смены.
Она сидела в рубке связи, маленькой капсуле с низким потолком, где единственным украшением был потрёпанный плакат Земли из её родного Техаса. За иллюминатором сияла зелёная планета — Тау Кита f, цель их миссии, надежда человечества. Но Брианна смотрела не на неё. Она смотрела на спектрограмму, которая ползла по экрану, как змея.
— Спокойная ночь, — сказала она в коммутатор. — Никаких аномалий.
— Ты в этом уверена? — ответил голос капитана Эрнандеса. Он был в командном модуле, пил кофе и просматривал отчёты. — Датчики биологической активности зафиксировали всплеск в секторе 7.
— Это планета, капитан. Там всё кишит. Споры, бактерии, грибки. Ничего разумного.
— Разумного? — Эрнандес усмехнулся. — Ты веришь в разумную жизнь, Васкес?
— Я верю в то, что мы не одни, сэр. Слишком много совпадений.
— Каких совпадений?
Брианна замялась. Она не хотела говорить про сны. Про те самые сны, которые мучили её с момента входа в систему Тау Кита. В них всегда было одно и то же: тёмный коридор, запах сырой земли, и голос. Шепчущий на языке, которого она не знала, но почему-то понимала.
— Никаких, сэр, — ответила она. — Просто философия.
— Философию оставь психологам. Следи за приборами.
Связь прервалась. Брианна вздохнула и откинулась в кресле. Ей было двадцать семь. Она добровольно пошла в колонизаторы, чтобы сбежать от семьи — от отца-алкоголика, от матери, которая молилась по пять раз на дню, от брата, который сел за вооружённое ограбление. Космос казался чистым листом.
Теперь она понимала: чистых листов не бывает. Даже здесь, за миллиарды километров от дома, её преследовали тени.
— Спектрограмма 7, — произнёс автоматический голос. — Обнаружена аномалия.
Брианна наклонилась к экрану. Вместо обычного шума — фонового излучения, радиопомех, — на частоте 7.3 гигагерца появился чёткий пик. Слишком чёткий. Неестественный.
— Это не помехи, — прошептала она. — Это… сигнал.
Она вызвала запись. Сигнал был коротким, меньше секунды, но структурированным. Серия импульсов, которые повторялись с математической точностью.
— Капитан, — сказала она в коммутатор, стараясь сохранять спокойствие. — У меня кое-что есть. Нужно, чтобы вы взглянули.
Через минуту в рубку ввалились Эрнандес, Нолан Уокер и Мэй Янг. Все трое в пижамах, со спутанными волосами и заспанными лицами.
— Что случилось? — спросил Эрнандес.
— Сигнал, — Брианна запустила запись. — Искусственный. Не наш, не земной. Никогда такого не видел.
Пять секунд молчания. Сигнал шипел, щёлкал, повторялся.
— Это не похоже на разумную передачу, — заметил Нолан. — Слишком примитивно. Как азбука Морзе, но с ошибками.
— А если это не передача? — вдруг сказала Мэй. — Если это… эхо?
— Эхо чего? — спросил Эрнандес.
Мэй подошла к экрану, всмотрелась в спектрограмму. Она была биологом, но её специализация — ксенобиология — включала и анализ сигналов.
— Видите эти повторяющиеся паттерны? — она ткнула пальцем в экран. — Они не случайны. Но они не похожи на речь. Это больше похоже на… пульс. На биение сердца.
— Сердце планеты? — усмехнулся Нолан.
— Или сердце того, что под ней.
Тишина повисла в рубке. Брианна почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом. Ей вспомнился сон — тёмный коридор, запах земли, шёпот. Теперь шёпот имел частоту 7.3 гигагерца.
— Нужно отправить данные на Землю, — сказал Эрнандес. — Пусть аналитики разбираются.
— Сигнал очень слабый, — ответила Брианна. — Чтобы передать его на Землю, мне понадобится усилить в тысячу раз. А это значит — включить главную антенну, что нарушит протокол скрытности.
— Протокол скрытности? — Эрнандес поднял бровь. — Васкес, мы здесь, чтобы изучать планету, а не прятаться от неё. Включай антенну.
Она колебалась секунду. Потом кивнула и потянулась к тумблеру.
И в этот момент связь с Землёй прервалась сама собой. Не помехи — полное, абсолютное молчание. Будто кто-то на той стороне выключил все приёмники разом.
— Что за чёрт? — Брианна застучала по клавиатуре. — Сигнал потерян. Все частоты глухи.
— Авария на Земле? — предположил Нолан.
— Одновременно на всех частотах? Не бывает.
Мэй медленно повернулась к иллюминатору. Зелёная планета смотрела на неё тысячами озёр, похожих на глаза.
— Это не авария, — сказала она тихо. — Нас заглушили.
— Кто? — спросил Эрнандес.
Ответа не последовало. Потому что в ту же секунду по кораблю прошла дрожь — короткая, резкая, будто кто-то ударил по обшивке изнутри.
— Что это было? — крикнул Нолан.
— Не знаю, — ответила Брианна. Но она знала. Или чувствовала. Потому что в её голове, в самом дальнем углу сознания, шёпот на неизвестном языке вдруг стал громче.
«Он проснулся», — прошептал голос. «Они оба».
Часть вторая. Древняя кровь
16 мая 2189 года. Тау Кита f, поверхность. 07:00.
Высадка была запланирована на утро. Эрнандес решил не откладывать — корабль нуждался в ремонте после странной дрожи, и лучший способ понять, что происходит, — это спуститься на планету и взять пробы.
— Я иду с вами, — сказала Брианна, когда они собирались в шлюзовой.
— Ты связист, — возразил Эрнандес. — Твоё место на корабле.
— Моё место там, где я могу поймать сигнал. А сигнал идёт с поверхности. Я это знаю.
Эрнандес посмотрел на неё долгим взглядом. Брианна выдержала его. Она не умела отступать — это качество досталось ей от отца, который, даже будучи пьяным, никогда не проигрывал в спорах.
— Хорошо, — кивнул капитан. — Но держись рядом. И если я скажу «назад», ты бежишь, не оглядываясь.
— Договорились.
В шлюзовую вошли четверо: Эрнандес, Нолан, Мэй и Брианна. На них были лёгкие скафандры — планета имела пригодную атмосферу, но требовалась защита от спор и бактерий.
Люк открылся, и они шагнули на поверхность Тау Кита f.
Брианна никогда не видела такой зелени. Даже в джунглях Амазонки, куда она ездила в отпуск, не было такого буйства жизни. Трава — высокая, по пояс — колыхалась под ветром, пахла мятой и чем-то сладким, приторным. Деревья тянулись к небу, их листья были фиолетовыми, а стволы — серебристыми, будто покрытыми металлом. Вдали виднелись озёра, вода в которых светилась бирюзовым.
— Красиво, — прошептал Нолан. — Чёрт, как красиво.
— Не расслабляйтесь, — оборвал его Эрнандес. — Мэй, бери пробы. Нолан, сканируй окрестности. Васкес, ты слышишь свой сигнал?
Брианна включила портативный спектроанализатор. Частота 7.3 гудела ровно, без помех, как маяк.
— Да. Он идёт оттуда, — она показала на восток, где за озером виднелись холмы. — Километрах в трёх.
— Слишком далеко. Сначала пробы.
Мэй опустилась на колено, достала пробирки и скальпель. Срезала образец травы, почвы, коры. Упаковала в контейнеры. Всё это время она была неестественно спокойна — слишком спокойна для человека, который впервые ступил на чужую планету.
— Мэй, ты в порядке? — спросила Брианна.
— Да, — ответила биолог, не поднимая глаз. — Просто сосредоточена.
Но Брианна заметила, как Мэй дрожит. Не от холода — температура была комфортной, градусов двадцать. Дрожь была внутренней, нервной.
— Мэй, посмотри на меня.
Мэй подняла голову. Её зрачки были расширены — слишком широко для яркого солнечного света.
— Мэй…
— Я слышу их, Бри, — прошептала Мэй. — Слышу с самого прилёта. Как они разговаривают. Как они зовут. Ты тоже? Ты поэтому пошла?
Брианна хотела солгать. Но не смогла.
— Да, — сказала она. — Слышу. Шёпот. На языке, которого не знаю.
— Это не язык. Это мысли. Чужие мысли. Они хотят, чтобы мы спустились под землю.
— Под землю?
— Туда, где спят древние, — Мэй посмотрела на холмы. — Туда, где наш сигнал нашёл ответ.
— Что за древние? Мэй, ты пугаешь меня.
Но Мэй уже не слушала. Она встала и направилась к холмам — быстро, решительно, будто кто-то вёл её за руку.
— Мэй! — крикнул Эрнандес. — Стоять!
Она не остановилась. И тогда Нолан побежал за ней, схватил за плечо, развернул к себе. И замер.
Лицо Мэй было спокойным. Но глаза — чёрными. Совсем чёрными, без белков, без радужки, без зрачков.
— Мэй! — закричала Брианна. — Что с твоими глазами?
— Она не Мэй, — сказал Нолан медленно. — Она…
Мэй улыбнулась. И из её рта вырвался не голос — а целый хор. Тысячи голосов, мужских, женских, детских, стариков, говорили одновременно, на разных языках, но смысл был один:
— Идите за мной. Я покажу вам дом. Дом ваших прародителей. Дом, где кровь встречается с кровью.
Эрнандес выхватил пистолет. Но стрелять не успел — земля под ногами разверзлась. Из трещины хлынул не свет, не лава, а что-то тёмное, густое, живое. Оно обвило ноги Брианны, потянуло вниз.
— Держитесь! — крикнул Нолан, хватая её за руку.
Но тёмная субстанция была сильнее. Она утащила их всех — Брианну, Нолана, Эрнандеса, Мэй — в глубину, в холодную, влажную тьму, где пахло кровью и старыми костями.
И когда люк над ними захлопнулся, Брианна услышала голос. Тот самый, из её снов. Только теперь он был отчётливым, ясным, как звон колокола:
— Добро пожаловать в утробу. Мы ждали вас миллион лет.
Часть третья. Город под землёй
16 мая 2189 года. Подземные катакомбы Тау Кита f. Время неизвестно.
Брианна очнулась на холодном каменном полу.
Над ней нависал потолок — высокий, сводчатый, покрытый барельефами. Она не сразу поняла, что это изображения. Существа с крыльями и клыками. Люди, приносящие в жертву детей. Гигантские глаза, смотрящие с небес. Это был не примитивный рисунок — это была архитектура, сложная, продуманная, построенная цивилизацией, которая знала о геометрии больше, чем люди.
— Очнулась? — раздался голос Нолана.
Он сидел в углу, обхватив колени. Его скафандр был порван на плече, из-под ткани виднелась царапина — длинная, но неглубокая. Рядом с ним лежал Эрнандес без сознания, а Мэй… Мэй стояла у стены, прижавшись лбом к барельефу, и шевелила губами.
— Мэй? — позвала Брианна.
— Она не отвечает, — сказал Нолан. — С того момента, как мы упали, она только шепчет. Я пробовал её трясти — ноль реакции.
— Где мы?
— Не знаю. Глубоко под поверхностью. Мои часы остановились, компас сходит с ума. Магнитное поле здесь аномальное. Или… или это не поле.
— А что?
Вместо ответа Нолан протянул ей фонарик. Она включила его и осветила помещение.
Это был не просто зал — это был храм. Колонны, уходящие вверх, терялись во тьме; пол был выложен мозаикой из камней, которые мерцали в луче фонаря, как глаза. В центре зала стоял алтарь — огромный, чёрный, покрытый засохшей жидкостью, которая блестела бордовым.
— Это кровь, — прошептала Брианна. — Много крови.
— Я знаю.
— Сколько лет она здесь?
— Не знаю. Но судя по застывшим слоям… тысячи. Десятки тысяч. Может, больше.
Брианна подошла к алтарю. На его поверхности были вырезаны символы — не похожие ни на один известный язык. Но она вдруг поняла, что может их читать. Не разбирать, не переводить, а именно читать, как родные буквы.
«Первый пришёл из звёзд. Второй родился в земле. Они братья, разделённые небом. Кровь одного питает другого. Когда кровь встретится, они снова станут единым целым».
— Это про Рост, — сказала она вслух. — И про то, что здесь.
— Откуда ты знаешь? — спросил Нолан.
— Я не знаю. Я… читаю. Понимаешь? Я никогда не учила этот язык, но я его понимаю.
Нолан подошёл к ней, заглянул через плечо.
— Ты права. Я тоже. — Он провёл пальцем по символам. — «Когда кровь встретится, они снова станут единым целым». Что это значит, Бри?
— Это значит, что Рост на поверхности и то, что спит здесь, — одно существо. Разделённое. Одна часть осталась на планете, другая улетела в космос миллионы лет назад и вернулась? Или… или наоборот?
В этот момент Эрнандес застонал и открыл глаза.
— Где… что… — он сел, потёр виски. — Голова раскалывается.
— Капитан, вы как? — Брианна помогла ему встать.
— Как после недельного запоя. — Он огляделся. — Что это за место?
— Древний храм. Подземный город. Мы нашли его под поверхностью.
— Кто построил?
— Не люди.
Эрнандес посмотрел на алтарь, на барельефы, на мерцающую мозаику. Его лицо побелело.
— Нужно уходить. Немедленно.
— Согласен, — сказал Нолан. — Но как? Люк закрылся, нас засосало, а скафандры повреждены. Мы даже не знаем, на какой мы глубине.
— Тогда ищем другой выход, — Эрнандес взял себя в руки. — Васкес, ты слышишь сигнал?
Брианна включила анализатор. Частота 7.3 билась на пределе — сильная, чёткая.
— Да. Он идёт оттуда, — она показала вглубь храма, где за алтарём виднелся тёмный проход.
— Ведёт нас? — спросил Нолан.
— Похоже на то.
— Это ловушка, — сказал Эрнандес.
— Возможно. Но другого пути нет.
Они подняли Мэй — она не сопротивлялась, но и не реагировала, продолжая шептать что-то на неизвестном языке. Вчетвером они двинулись в проход. Свет фонарей вырывал из тьмы стены, покрытые теми же барельефами — существа с крыльями, пожирающие людей; люди, превращающиеся в таких же существ; огромный глаз, парящий над пирамидой.
— Это напоминает мне Месопотамию, — вдруг сказал Нолан. — Я видел похожие рисунки в музее. Шумеры, аккадцы… у них были мифы о демонах, которые пьют кровь и спят под землёй.
— Пазузу, — добавила Брианна. — Лилит. Вампиры.
— Вы верите в вампиров? — усмехнулся Эрнандес.
— После всего, что мы видели? — Брианна остановилась и посмотрела на него. — Капитан, мы на чужой планете, в подземном храме, который старше человечества. Рост имитирует голоса мёртвых. А вы спрашиваете, верю ли я в вампиров? Я готова поверить во что угодно.
Они замолчали. Где-то в глубине коридора раздался звук — мокрый, чавкающий, похожий на шаги по грязи.
— Вы слышали? — прошептал Нолан.
— Да, — ответил Эрнандес, доставая пистолет.
Шаги приближались. Брианна направила фонарик вперёд.
Из темноты выступила фигура. Человеческая — но не совсем. Высокая, худая, кожа бледная, почти прозрачная, под ней виднелись чёрные вены. Глаза — красные, светящиеся в темноте, как угли. А рот… рот был полон игл, похожих на зубы пираньи.
Существо замерло в двадцати шагах от них. Наклонило голову, принюхиваясь.
— Это не Рост, — сказал Нолан. — Рост не такой.
— Это вампир, — прошептала Брианна. — Тот самый. Который спит под землёй.
Существо открыло рот и заговорило. Голос был скрипучим, как несмазанная дверь, но слова — на чистом английском.
— Вы пришли. Мы чувствовали вас. Вы несёте его запах. Запах брата.
— Какого брата? — спросил Эрнандес, не опуская пистолета.
— Того, кто живёт на поверхности. Того, кто пожирает плоть. Мы пьём кровь, он ест мясо. Мы разные, но мы дети одной матери.
— Матери? — переспросила Брианна. — Что за мать?
Существо протянуло руку — длинную, с когтями, похожими на лезвия. Указало вглубь коридора.
— Мать спит там. Она стара, как звёзды. Она создала нас, чтобы мы охраняли её сон. Но вы разбудили брата. И теперь она просыпается. Вместе они сожрут вашу Землю, как сожрали миллион миров до неё.
— Мы не будили Рост, — сказал Нолан. — Он сам проснулся.
— Вы прилетели. Вы принесли тепло. Вы принесли кровь. Это и есть сигнал. Для него — запах еды. Для нас — запах жизни. — Существо шагнуло ближе. — Вы должны умереть. Но не сразу. Сначала вы поможете нам накормить мать.
Эрнандес выстрелил.
Пуля вошла в плечо существа, но не остановила его. Оно даже не пошатнулось. Вместо крови из раны потекла чёрная слизь, которая зашипела на воздухе и застыла коркой.
— Железо не убивает нас, — сказало существо. — Только дерево. Только серебро. Только огонь. У вас есть огонь?
Брианна лихорадочно шарила по поясу. У неё был зажигалка — старая, бензиновая, которую она курила в редкие минуты отдыха. Она выхватила её, высекла огонь.
Существо отшатнулось. Зашипело, прикрывая лицо руками.
— Огонь, — прошептало оно. — Вы принесли огонь.
— Убирайся, — сказала Брианна, поднося зажигалку ближе. — Или я подожгу тебя, и ты сгоришь дотла.
— Вы не понимаете, — существо попятилось, но не убежало. — Если я умру, мать проснётся быстрее. Я — её страж. Я — её сон. Не убивайте меня.
— Тогда веди нас к выходу, — приказал Эрнандес.
— Выхода нет. Только через мать.
— Тогда веди к матери.
Существо замерло. Его красные глаза расширились.
— Вы хотите умереть.
— Мы хотим выбраться. Веди.
И оно повело их — глубже в подземелье, мимо барельефов, мимо колонн, мимо костей. Кости были повсюду — человеческие, нечеловеческие, огромные и маленькие. Коридор пах смертью и чем-то сладким, приторным, похожим на гниющее мясо.
— Сколько вы здесь? — спросила Брианна.
— Вечность, — ответило существо. — Мы спали, пока люди не разбудили нас в первый раз. На вашей планете. В пустыне. Вы назвали нас вампирами. Убили почти всех. Те, кто выжил, пришли сюда, к матери. Здесь безопасно. Здесь тепло. Здесь много крови.
— Вы питаетесь кровью местных животных?
— Животные кончились миллион лет назад. Мы питаемся друг другом. И спим. Ждём. Когда брат проснётся и принесёт новое мясо.
— Рост — ваш брат?
— Да. Мы — дети одной матери. Он — голод плоти. Мы — голод крови. Вместе мы — единое целое. Как задумано.
Брианна вспомнила надпись на алтаре: «Они братья, разделённые небом. Когда кровь встретится, они снова станут единым целым». Это не метафора. Это был план.
— Кто создал мать? — спросила она.
— Мы не знаем. Может быть, боги. Может быть, другие звёзды. Мы только дети. Мы не спрашиваем.
Они вышли в огромную пещеру. Брианна подняла фонарик — и замерла.
Пещера была живой.
Стены пульсировали, как сердце. С потолка свисали щупальца, покрытые слизью и глазами. Пол был устлан мясом — розовым, влажным, тёплым, которое дышало в такт пульсации. А в центре, на троне из костей, сидела она.
Мать.
Огромная, выше десятиэтажного дома, женская фигура с лицом, которое менялось каждую секунду — то красивое, то уродливое, то молодое, то древнее. Её глаза были закрыты, но Брианна чувствовала, что мать видит их. Видит всех.
— Она спит, — сказал страж. — Но скоро проснётся. Ваша кровь — последний ингредиент.
— Что? — Эрнандес вскинул пистолет. — Что ты сказал?
— Мы питались друг другом тысячи лет. Наша кровь стала слабой, бедной. Нам нужна свежая кровь. Человеческая кровь. Чтобы мать проснулась сильной.
— Вы заманили нас сюда, чтобы выпить нашу кровь?
— Не я. Она. — Существо указало на мать. — Она послала сигнал. Она позвала вас. А я только проводник.
Брианна поняла. Частота 7.3, шёпот в её снах, странное знание языка — всё это была мать. Она манила их к себе, как свет манит мотыльков. И они прилетели.
— Уходим! — крикнула Эрнандес. — Бегом!
Но было поздно. Щупальца с потолка обвили их ноги, руки, шеи. Брианна попыталась вырваться, но хватка была железной. Рядом боролись Нолан и Эрнандес. Мэй просто стояла, глядя на мать, и плакала чёрными слезами.
— Не сопротивляйтесь, — сказал страж. — Это быстро. Вы даже не почувствуете.
Мать открыла глаза.
И Брианна увидела в них космос. Звёзды, галактики, чёрные дыры. Миллиарды лет истории. Миллиарды смертей. Она поняла, что мать — это не просто существо. Это целая вселенная, заключённая в плоть. И она голодна.
— Пожалуйста, — прошептала Брианна. — Не надо.
Но мать уже потянулась к ней. Огромная рука с пальцами-змеями приближалась, чтобы раздавить её, как муху.
И в этот момент кто-то выстрелил.
Не Эрнандес — его пистолет выбили. Не Нолан — его руки были связаны. Это была Мэй.
Она стояла на коленях, но в её руке был маленький плазменный резак — инструмент, который она стащила у Нолана, когда они падали. Резак светился белым, резал воздух, резал щупальца, резал саму тьму.
— Мэй! — крикнула Брианна. — Ты очнулась!
— Я никогда не спала, — ответила Мэй. И её голос был другим. Не её. Чьим-то чужим, древним, усталым. — Я просто ждала.
Она направила резак не на щупальца, а на себя. На собственную грудь.
— Что ты делаешь? — закричал Нолан.
— То, что должна была сделать много лет назад, — сказала Мэй. И добавила тише, одними губами: — Прости, Лей.
Она нажала на спуск.
Плазма вспорола её грудную клетку, и оттуда, из раны, хлынул не кровь — а свет. Белый, ослепительный, горячий. Свет ударил в мать, и та закричала — низко, больно, как умирающий зверь. Щупальца дёрнулись и отпустили пленников. Страж завыл, закрывая лицо руками.
— Бегите! — прохрипела Мэй, падая на колени. — У неё есть слабость — свет. Чистый, живой свет. Я носила его в себе с рождения. Это единственное, что может её убить.
— Мэй, мы не оставим тебя! — Брианна бросилась к ней, но Мэй оттолкнула её.
— Я уже мертва. Давно. С того дня, как Рост вошёл в меня. Бегите. И помните: они — одно. Убейте Рост — и мать ослабнет. Убейте мать — и Рост станет слепым. Выбирайте.
Брианна хотела возразить, но Нолан схватил её за руку и потащил прочь. Эрнандес бежал следом. Они мчались по коридору, мимо барельефов, мимо костей, мимо алтаря, пока не увидели вверху слабый огонёк — пролом, который открылся, когда мать закричала.
Нолан подсадил Брианну, она ухватилась за край. Потом Эрнандеса. Потом он подпрыгнул сам и вылез на поверхность.
Солнце ударило в глаза. Живое, настоящее, жёлтое солнце Тау Кита f. Они лежали на траве, среди фиолетовых деревьев, и дышали. Дышали так глубоко, как никогда в жизни.
А под землёй, в древнем храме, Мэй Янг сгорала дотла, превращаясь в пепел и свет. И в последний миг, перед тем как исчезнуть, она улыбнулась.
Потому что знала: она спасла их.
Эпилог. Две крови
17 мая 2189 года. «Кассиопея-13», командный модуль.
Брианна сидела в кресле связиста и смотрела на спектрограмму. Частота 7.3 молчала. Мать снова заснула — но ненадолго. Свет Мэй лишь убаюкал её на время.
— Связь с Землёй восстановлена, — доложила она. — Аналитики получили наши данные. Они в шоке.
— Неудивительно, — ответил Эрнандес, сидя в кресле капитана. — Вампиры, древние боги, брат-паразит на поверхности… я бы тоже был в шоке.
— Что они решили?
— Эвакуировать нас. Через три дня прибудет спасательный корабль. А потом… потом они взорвут планету к чертям собачьим. Вместе с матерью и Ростом.
— А если не получится? Если мать проснётся раньше?
Эрнандес посмотрел на неё долгим взглядом.
— Тогда мы сделаем то, что сделала Мэй. Умрём, но заберём их с собой.
Брианна кивнула. Она посмотрела в иллюминатор, на зелёную планету внизу. Такая красивая. Такая мёртвая внутри. Как и многие миры до неё.
— Капитан, а вы верите, что они действительно братья?
— Вампир и Рост? — Эрнандес усмехнулся. — Я верю в то, что их создало одно зло. А зло всегда имеет одну природу.
— Какую?
— Голод. Бесконечный, ненасытный голод. Неважно, чем питаться — мясом или кровью. Важно, что этот голод никогда не кончится.
Брианна молчала. Потом включила передатчик и набрала сообщение на Землю:
«Всем станциям Содружества. Предупреждение: Тау Кита f не пригодна для колонизации. На планете обнаружены две формы внеземной жизни, генетически связанные. Одна — организм «Рост», пожирающий плоть. Вторая — организм «Мать», пьющий кровь. Вместе они представляют угрозу галактического масштаба. Рекомендуется полный карантин сектора. Конец связи».
Она отправила сообщение и откинулась в кресле.
Где-то внизу, в глубине планеты, мать снова закрыла глаза. Рядом с ней, свернувшись клубком, спал страж — последний из вампиров. А на поверхности, в зелёных болотах, Рост распускал свои споры, ожидая новых жертв.
Они были братьями. Разделёнными небом, но соединёнными кровью.
И когда-нибудь, может быть очень скоро, они встретятся снова.
Но не сегодня.
Сегодня «Кассиопея-13» летела домой. Тринадцать человек — теперь одиннадцать. Мэй осталась под землёй. Мако — в чреве Роста. Но остальные жили. И это было главным.
Брианна закрыла глаза и позволила себе заплакать. Впервые за много лет.
Слёзы падали на клавиатуру, замыкая контакты, посылая в никуда случайные сигналы. Один из них — слабый, короткий — ушёл на частоте 7.3.
Мать услышала.
И улыбнулась во сне.
Конец.
