Глава 41. Идеальная мишень
Прошло полтора года с тех пор, как швейцарский картель был разгромлен, а Вера навсегда отказалась от многомиллиардного наследства. Жизнь на скалистом берегу Финского залива вошла в спокойное, счастливое русло. Маленькому Андрею исполнилось три года, а в детской на втором этаже теперь мирно сопела полугодовалая Аня — крошечная копия Романа со светлыми, как у матери, глазами.
Агентство «Север-Щит» разрослось до масштабов федерального холдинга. Роман Северцев больше не бегал под пулями каждый день. Теперь он руководил огромной структурой, облачившись в строгие костюмы, но его стальной, немигающий взгляд и привычка всегда садиться лицом к двери никуда не исчезли.
Вера тоже не сидела сложа руки. На средства, которые выделил дедушка Морозов (категорически отказавшийся оставлять внучку без приданного), она открыла в центре Петербурга ультрасовременный Диагностический и хирургический центр. Шесть этажей стекла и бетона, лучшее европейское оборудование и команда гениальных врачей. Вера стала главным врачом и оперирующим торакальным хирургом, спасая самые сложные случаи.
Был обычный, хмурый петербургский вторник. Ветер гнал по Неве свинцовые волны, когда Вера, поцеловав мужа и детей, приехала в клинику.
На часах было 14:30. Вера закончила сложную консультацию в VIP-отделении на шестом этаже. В палате номер один восстанавливался после операции на легком некий господин Вальтер — пожилый швейцарец, которого дед Морозов лично попросил спрятать и пролечить в России. Вальтер был бывшим аудитором того самого теневого картеля, который возглавлял Маркус Штерн. Аудитор решил дать показания Интерполу, и клиника Веры стала для него идеальным бункером на время реабилитации.
— Давление в норме, герр Вальтер, — Вера ободряюще улыбнулась седому пациенту, проверяя показатели на мониторе. — Дренаж снимем завтра. Вы в полной безопасности, внизу дежурят мои ребята из службы безопасности мужа.
Швейцарец слабо кивнул, но в его глазах стоял застарелый страх. — Они ничего не прощают, фрау Вера. Тот, кто потерял деньги из-за моего аудита и вашего отказа от наследства… он не остановится. Вы не знаете Архитектора.
Вера хотела перевести разговор в шутку, когда свет в палате внезапно мигнул. Затем раздался резкий, режущий слух звук пожарной сирены, который тут же оборвался.
Рация на поясе дежурного охранника из «Север-Щита», стоявшего у дверей палаты, зашипела и выдала только один хриплый вскрик: — Код черный! Первый этаж прорван! Автоматическое ор…
Связь умерла.
Вера мгновенно шагнула к панорамному окну в коридоре. На улице, перед главным входом в клинику, стояли три черных микроавтобуса. Из них, не скрываясь, прямо средь бела дня, выбегали люди в глухой черной экипировке, тяжелых бронежилетах и кевларовых масках. В их руках были укороченные штурмовые винтовки с глушителями. Они не захватывали здание — они его запечатывали.
Тяжелые автоматические жалюзи на окнах первого и второго этажей с лязгом поползли вниз, намертво блокируя выходы. Система электронных пропусков отключилась. Здание превратилось в стеклянную мышеловку.
— Вера Андреевна, назад! — крикнул охранник, выхватывая пистолет и оттесняя её от стеклянных дверей отделения.
Но было поздно. Двери лифта на шестом этаже бесшумно разъехались. В коридор шагнули четверо наемников. Они двигались синхронно, как единый смертоносный механизм. Охранник успел сделать только два выстрела, прежде чем короткая очередь из автомата с глушителем пробила его бронежилет, отбросив тело на мраморный пол.
Вера замерла. Её сердце на секунду остановилось, а затем забилось с бешеной, адреналиновой скоростью. Она была без оружия, в белом медицинском халате, а в палате за её спиной лежал беспомощный старик, из-за которого, судя по всему, и начался этот штурм.
Из-за спин наемников неспешно вышел высокий, худощавый мужчина в безупречном сером костюме-тройке. У него было бледное, аристократичное лицо, волосы, зачесанные назад, и ледяные, бесцветные глаза. В руках он небрежно держал пистолет.
— Добрый день, Вера Андреевна, — мужчина улыбнулся одними губами, перешагивая через тело убитого охранника. — Позвольте представиться. Меня называют Архитектор. И у нас с вами остались неоконченные финансовые счеты.
Глава 42. Капкан захлопнулся
Роман Северцев сидел на экстренном совещании в головном офисе «Север-Щита», когда настенный монитор, транслировавший сводку с охраняемых объектов, внезапно мигнул красным. Объект «Альфа-Мед» — клиника Веры — ушел в глухой офлайн. Все 140 камер видеонаблюдения отключились одновременно.
Артем-«Кот», который теперь носил звание начальника оперативного отдела, ворвался в кабинет без стука. — Командир! Клиника Веры заблокирована изнутри! Сигнал тревоги от ребят на первом этаже оборвался три минуты назад. Внешний периметр оцеплен людьми в форме полиции, но это не полиция! Они перекрыли улицу под видом учений!
Роман не сказал ни слова. Он просто встал, сбросил пиджак и подошел к оружейному шкафу, встроенному в стену. Его лицо превратилось в маску из черного льда. Тот самый майор Север, которого все считали ушедшим на покой, вернулся в доли секунды.
— Поднимай группу «А». Полная боевая выкладка, тяжелые щиты, взрывчатка направленного действия, — голос Романа звучал так ровно и холодно, что у «Кота» по спине пробежал мороз. — С полицией я решу по дороге. Если хоть один волос упадет с головы моей жены, я сотру эту клинику в порошок вместе с теми, кто внутри.
Тем временем на шестом этаже клиники Архитектор небрежным жестом приказал своим людям взять Веру на прицел.
— Вы пришли за Вальтером? — голос Веры не дрогнул. Она стояла в дверях палаты, заслоняя собой проход, и смотрела прямо в выцветшие глаза наемника. Времена, когда она боялась людей с оружием, давно прошли. Жизнь с Северцевым научила её главному правилу: никогда не показывай страх.
— Вальтер — это лишь приятный бонус, — усмехнулся Архитектор, поправляя манжеты. — Этот старый дурак действительно думал, что можно украсть у Картеля цифровые ключи и спрятаться в России. Мы заберем его. Но главная цель — вы, Вера. Ваш отказ от швейцарского наследства был красивым жестом. Но вы забыли одну юридическую деталь. Доступ к слепому трасту всё еще можно открыть, если вы пройдете биометрическую аутентификацию и назовете кодовую фразу. У вас в кабинете есть защищенный терминал. Вы сейчас же переведете три миллиарда евро на наши счета. А потом… потом мы оставим господину Северцеву красивый труп его жены, чтобы он помнил, что Картель не прощает поражений.
Вера медленно отступила на полшага назад. Её пятка нащупала край металлической медицинской тележки, на которой лежали инструменты после перевязки.
— Для биометрии нужен живой человек, не так ли? — холодно спросила она.
— Верно. Поэтому стрелять мы будем по конечностям, — Архитектор кивнул одному из наемников. — Прострели ей колено. И тащи в кабинет.
Наемник вскинул автомат. Вера не стала ждать.
В одно молниеносное движение, отработанное годами в экстренной реанимации, она ударила ногой по фиксатору тележки и с силой толкнула её прямо на стрелка. Металлический стол с грохотом врезался в наемника, сбивая прицел. Автоматная очередь вспорола подвесной потолок, осыпав коридор гипсовой крошкой и искрами от разбитых ламп.
В эту же секунду Вера нырнула за косяк двери, схватила тяжелый баллон с углекислотой, стоявший в углу палаты, сорвала вентиль и швырнула его в коридор. Газ с диким шипением вырвался наружу, создавая плотное, ледяное белое облако, ослепившее тепловизоры нападавших.
— За мной, живо! — крикнула Вера, хватая оглушенного Вальтера за руку.
Они выскользнули через боковую дверь палаты, которая вела в ординаторскую, а оттуда — на черную служебную лестницу, спроектированную специально для экстренной эвакуации хирургов.
— Найти её! — яростно заорал в коридоре Архитектор, кашляя от газа. — Перекрыть все этажи! Живой или мертвой!
Глава 43. Клятва и скальпель
Вера и задыхающийся Вальтер спустились на третий этаж. Здание было полностью обесточено, работало только тусклое аварийное освещение. На нижних этажах слышались крики персонала — наемники сгоняли врачей и пациентов в холл первого этажа, превращая их в живой щит.
— Нам нужно в отделение МРТ, — прошептала Вера, придерживая старика. — Там экранированные стены и тяжелые двери, они не смогут их пробить без взрывчатки.
Они проскользнули по темному коридору. В отделении лучевой диагностики было тихо. Вера ввела экстренный код на тяжелой свинцовой двери и втолкнула Вальтера внутрь пультовой.
Внезапно из-за угла вынырнул наемник в черном. Он заметил движение и вскинул ствол, но Вера успела захлопнуть бронированную дверь перед его носом. Пули с глухим стуком вмяли обшивку, но не пробили свинцовый экран.
Наемник подошел к стеклу пультовой, хищно улыбаясь, и достал из разгрузки кумулятивный заряд. Он прилепил пластид на стекло, готовясь взорвать преграду.
Но Вера была не только хирургом. Она знала свое оборудование до последнего винтика.
За толстым стеклом находилась комната с аппаратом МРТ. Вера быстро щелкнула тумблерами на пульте управления. Наемник, не обращая внимания на мигающие лампы, уже тянулся к детонатору.
Он стоял слишком близко к двери процедурной. В его руках был стальной автомат, на груди — тяжелые металлические пластины бронежилета, а на поясе — десятки граммов железа.
Вера повернула ключ экстренного запуска магнитного поля.
Трехтесловый магнит аппарата МРТ включился на полную мощность с низким, гудящим звуком. Чудовищное магнитное поле, способное притягивать многотонные предметы, мгновенно вырвалось за пределы комнаты.
Наемник за стеклом дико закричал, когда невидимая сила буквально вырвала штурмовую винтовку из его рук. Оружие со страшным грохотом пробило внутреннее стекло и намертво примагнитилось к белому пластиковому корпусу томографа. Следом поле потащило самого наемника — его стальные бронепластины притянули его к стене процедурной с такой силой, что хрустнули ребра. Он повис на стене, как тряпичная кукла, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, зажатый в тисках магнитного поля.
Вера перевела дух, прислонившись лбом к холодному стеклу. Одна проблема решена. Но у Архитектора было еще два десятка людей. И они уже спускались на третий этаж, привлеченные шумом.
Тем временем на улице, под проливным дождем, черные микроавтобусы группы «Север-Щит» с визгом тормозов остановились в ста метрах от оцепления клиники. Роман Северцев, закованный в тяжелую штурмовую броню, с тактическим шлемом и штурмовой винтовкой, вышел из машины. За ним выстроились двенадцать его лучших бойцов.
Полицейское оцепление, состоявшее из коррумпированных силовиков, попыталось поднять оружие, но Роман даже не замедлил шаг. — Положили стволы на асфальт, — рыкнул Северцев так, что у ближайшего лейтенанта затряслись руки. — Если кто-то дернется — мои снайперы на крышах разнесут вам головы. Я иду за своей женой.
Полицейские попятились, опуская оружие. Роман подошел к глухой стене клиники, где находилась решетка технической вентиляции. — Центральные входы заминированы, — доложил «Кот», сканируя здание тепловизором. — Внутри около тридцати заложников в холле. Наемники раскиданы по этажам. Вера Андреевна забаррикадировалась на третьем этаже, я вижу её тепловую сигнатуру в пультовой МРТ. Но к ней идут пятеро.
— Идем через подземный коллектор утилизации медицинских отходов, — Роман снял решетку мощным рывком. — Я иду первым. Работаем на подавление. Никаких переговоров. Пленных не брать.
Глава 44. Слепая зона
Дверь пультовой МРТ не могла сдерживать Архитектора вечно. Когда он подошел к стеклу и увидел своего расплющенного по стене наемника, его бесцветные глаза сузились. Он не стал взрывать дверь. Он знал, как выкурить мышь из норы.
— Включите систему пожаротушения на третьем этаже и пустите в вентиляцию веселящий газ из операционных, — хладнокровно приказал Архитектор по рации. — Пусть она уснет.
Через вентиляционные решетки в пультовую начал поступать белый газ. Вера мгновенно узнала сладковатый запах закиси азота. Если они останутся здесь, через пять минут Вальтер уснет навсегда из-за больного сердца, а она потеряет сознание и станет легкой добычей.
— Нам нужно уходить, Вальтер. Закройте нос тканью! — Вера схватила скальпель со стола и огнетушитель. Она отключила магнит, открыла дверь и бросилась в задымленный коридор.
Они бежали к оперблоку. Там были автономные баллоны с чистым кислородом и бронированные двери хирургического шлюза.
Внезапно из бокового коридора выскочили двое наемников. Один из них схватил Веру за волосы, с силой отшвыривая её к стене. Скальпель со звоном отлетел в сторону. Второй наемник ударил Вальтера прикладом в лицо, старик рухнул на пол без сознания.
Вера попыталась встать, но тяжелый армейский ботинок наступил ей на грудь, выдавливая воздух.
— Вот ты и попалась, доктор, — прохрипел наемник, наводя ствол ей в лицо.
И в эту секунду вентиляционная решетка под потолком с грохотом вылетела наружу.
Оттуда, словно демон мести, прямо на плечи наемника обрушилась черная, закованная в броню фигура. Роман Северцев не стрелял — в замкнутом пространстве пуля могла срикошетить в Веру. Он сомкнул ноги на шее убийцы, с хрустом ломая ему шейные позвонки, и одновременно левой рукой выхватил из кобуры нож, всаживая его точно под ключицу второму наемнику.
Всё было кончено за две секунды. Два тела рухнули на пол.
Роман мгновенно оказался на коленях перед Верой, срывая с себя тактический шлем. Его руки, еще секунду назад несшие смерть, бережно, трясущимися пальцами ощупывали её лицо. — Вера… Родная… Ты ранена?
Вера судорожно вдохнула, обхватывая его шею и прижимаясь к ледяному кевлару бронежилета. — Я цела. Роман… Архитектор. Он хочет заставить меня открыть слепой траст Морозовых. Он собирается убить заложников в холле, если я этого не сделаю!
Роман помог ей подняться, его глаза горели темным, первобытным огнем. — Заложниками уже занимается «Кот». А Архитектор… Архитектор совершил свою последнюю ошибку, когда переступил порог твоей клиники. Оставайся здесь, за шлюзом.
— Я пойду с тобой, — твердо сказала Вера, поднимая с пола пистолет убитого наемника. — Это моя клиника, Роман. Я знаю здесь каждый слепой угол. А он сейчас в моем кабинете на шестом этаже. У него там терминал.
Роман посмотрел в её упрямые, светлые глаза и коротко кивнул. Он знал, что спорить с ней бесполезно. Они стали одной боевой единицей еще пять лет назад.
Глава 45. Точка невозврата
Кабинет главного врача на шестом этаже был погружен в полумрак. За панорамным окном лил косой петербургский дождь. Архитектор сидел в кресле Веры, методично взламывая внешние контуры банковской программы на её компьютере. Вокруг него стояли четверо элитных телохранителей.
Внезапно свет в кабинете погас полностью. Отключились даже аварийные лампы.
— Тепловизоры к бою! — резко скомандовал Архитектор, выхватывая пистолет.
Телохранители опустили на глаза приборы ночного видения. Но комната оставалась абсолютно черной.
Вера, находившаяся в серверной этажом ниже, перекрыла контур охлаждения. В вентиляцию кабинета хлынул жидкий азот из криогенных установок клиники. Температура в помещении за несколько секунд упала до минусовых значений, густой ледяной туман скрыл любые тепловые сигнатуры. Приборы наемников ослепли — для них всё вокруг слилось в одно ледяное пятно.
Дверь кабинета бесшумно распахнулась.
Роман скользнул внутрь как тень. Он не использовал тепловизор. Он полагался на слух и мышечную память. Два глухих хлопка — два наемника упали замертво. Третий открыл хаотичную стрельбу, но Роман в подкате выбил ему колени и свернул шею. Четвертый попытался ударить ножом, но Северцев перехватил его руку и выбросил в панорамное окно. Стекло с треском разлетелось, и тело убийцы полетело вниз, на мокрый асфальт.
Архитектор остался один. Он стоял у стены, тяжело дыша, и сжимал в руке детонатор.
— Шаг назад, Северцев! — крикнул он, глядя на темный силуэт спецназовца в тумане. — У меня в руках радиовзрыватель! Весь кислородный узел в подвале заминирован! Я нажму кнопку, и это здание взлетит на воздух вместе с твоей женой и заложниками! Бросай оружие!
Роман медленно опустил автомат на пол. Он стоял в пяти метрах от Архитектора. — Ты проиграл, — тихо сказал Северцев. — Мои люди уже зачистили первый этаж. Заложники свободны. А глушилки, которые ты сам поставил на входе, не дают радиосигналу детонатора дойти до подвала.
Архитектор нервно сглотнул. Он нажал на кнопку раз, другой. Тишина. Взрыва не последовало. Лицо аристократичного убийцы исказилось от паники. Он вскинул пистолет, чтобы выстрелить в Романа.
Но выстрел прозвучал с другой стороны.
Вера, стоявшая в дверях кабинета, держала пистолет двумя руками. Она не колебалась. Пуля пробила плечо Архитектора, заставив его выронить оружие и с криком осесть на пол.
Роман в два шага оказался рядом, ударом ноги отбросил детонатор и железной хваткой поднял Архитектора за воротник, прижав к разбитому окну, за которым завывал ветер.
— Помнишь, что ты сказал моей жене в палате? — прорычал Роман прямо в лицо побелевшего от ужаса наемника. — Что оставишь мне её труп? Я обещал себе, что больше не буду убивать без приказа. Но для тебя я сделаю исключение.
Северцев наклонил Архитектора над пропастью. Тот закричал, болтая ногами в пустоте.
— Роман, стой! — голос Веры раздался за его спиной. Она подошла ближе и положила теплую ладонь на его напряженную, как стальной канат, руку. — Не пачкай об него руки. Пусть живет. Он сдаст все остатки Картеля Интерполу. Смерть для него — слишком легкий выход. А нам нужно возвращаться домой. К детям.
Роман посмотрел на жену. В её глазах не было крови и мести. Там была только любовь, которая всегда спасала его из самой глубокой бездны.
Он медленно втащил трясущегося Архитектора обратно в кабинет и небрежно бросил его на пол к ногам ворвавшихся бойцов «Кота».
— Упакуйте этот мусор и передайте федералам, — брезгливо бросил Роман.
Затем он повернулся к Вере, обнял её за плечи и прижал к себе так крепко, словно пытался закрыть от всего мира. — Нам точно нужно купить дом на необитаемом острове, — хрипло прошептал он ей в волосы. — Потому что каждый раз, когда я оставляю тебя на работе, половина города взлетает на воздух.
— Зато со мной не бывает скучно, Север, — Вера устало, но счастливо улыбнулась, зарываясь лицом в его пропахшую порохом куртку.
Дождь за окном постепенно стихал, уступая место робким лучам вечернего солнца, отражавшимся в лужах на асфальте. Впереди их ждала долгая дорога домой, к теплу камина, смеху детей и той абсолютной, нерушимой безопасности, которую они ковали своими руками. Их мир был красной зоной для любого врага, но для них самих он стал единственным спасительным ковчегом на этой земле.
