В канун Хэллоуина Лиза находит у своей двери гнилую тыкву. Она не покупала её, не заказывала, соседи ничего не видели. Девушка выбрасывает её — но на следующее утро тыква снова у порога.
Дворники старого «Шевроле Импала» с натужным скрипом размазывали ноябрьский ливень по лобовому стеклу, когда сквозь пелену свинцового тумана над холмами Пенсильвании проступил черный, изломанный силуэт приюта Святой Агнессы.
Тяжелые кованые ворота аббатства Скорбящей Богоматери возникли из ледяного тумана, словно черные клыки мертвого зверя. Был ноябрь тысяча девятьсот пятьдесят второго года.
В старом доме на окраине города начинают пропадать младенцы. Родители спят рядом, окна заперты, двери на засовах — но утром колыбели пусты. Молодая мать Вера находит на полу крошечные следы, ведущие к подвальной двери.
Последний рейс В тот год засуха пришла в Техас раньше лета. К июню высохли колодцы, трава пожелтела, а земля растрескалась так глубоко, что из щелей по ночам тянуло холодом.
В Хэддонфилде Хэллоуин начинался с дождя. Он моросил с утра, мелкий и упрямый, превращая оранжевые листья в липкую кашу на тротуарах. К вечеру небо прояснилось, но улицы остались мокрыми, а в лужах отражались фонари и бумажные тыквы.
В ночь, когда умер Денис, ему снилось, что он опаздывает домой. Он бежал по улице, которой не знал, мимо одинаковых домов с одинаковыми окнами. Фонари не горели.
Тот, кто сидит за кругом света. К полуночи костёр почти прогорел. В углях вспыхивали красные жилки, и каждый раз, когда ветер трогал сухие ветки, из них вырывался рой искр — будто кто-то отпускал в небо крошечных огненных жуков.
В русских детских книжках с яркими цветными картинками старуху из лесной избушки рисуют смешной: кривой нос крючком, костяная нога в лапте да деревянная ступа, в которой она летает над макушками елей, погоняя помелом.
В старом однозальном кинотеатре «Орфей» на окраине промышленного городка Блэквуд, штат Пенсильвания, к полуночи всегда начинало пахнуть двумя вещами: прогорклым кокосовым маслом из остывающего аппарата