Хэллоуин всегда пахнет одинаково: прелой листвой, сырой землей, жженым сахаром и чем-то неуловимым, холодным, что заползает под куртку вместе с октябрьским ветром.
Снег в Москве тридцать лет назад был другим. Он хрустел под валенками, пах выхлопными газами «Жигулей» и мандариновой кожурой, выброшенной из окон панельных девятиэтажек.
Я сорвала чужую пломбу с двери в промзоне. За ней стоял мой Игорь. Тот же шрам, та же родинка. Но он обнимал чужую дочь и называл ее папой. А на столе лежал мой детский рисунок, подписанный его почерком двадцать лет назад.
Участковый знает тайну старого сруба, но молчит. А в это время в чаще растут твари, для которых человеческие дети — просто сладкое мясо
В дачных поселках, затерянных среди карельских лесов, время течет иначе. Оно густое, как смола, и тягучее, как деготь. Зимой здесь царит абсолютная, звенящая пустота.
Сибирская тайга полна жутких баек, но история братьев Димы и Вити — не выдумка. Они искали убежище от людей и нашли заброшенную медвежью берлогу. Чтобы задобрить Лешего, братья принесли к порогу „слепую кость“ — старый человеческий череп.
Глухая деревня Ильинка умирала медленно, как старое дерево, изъеденное короедом. С каждым годом всё больше изб смотрели на единственную грунтовую улицу пустыми, заколоченными крест-накрест окнами.
Часть первая. Ряска Осенний туман над озером Черным не был похож на обычную утреннюю дымку. Он не поднимался от воды легкими, прозрачными прядями, а висел плотной, тяжелой массой, словно кто-то накрыл
Часть первая. Тропа, которой нет Осень в Вышних Мхах никогда не была золотой. Она была серой, гнилой и тяжелой, как мокрое сукно. Дожди начинались в середине августа и не прекращались до самого ноября
Кот, который вышел из метро В Москве всегда было место для чуда. Просто большинство москвичей предпочитало называть его иначе: случайностью, сбоем, рекламной акцией, усталостью, плохим освещением или последствиями недосыпа.