Октябрьский ветер проносился по улицам Дерри, штат Мэн, срывая с деревьев последние, иссушенные холодом листья и швыряя их в лица прохожих, словно мелкую, колючую шрапнель.
Когда Вера впервые услышала голос матери, она решила, что ошибка в записи. Она сидела в наушниках в пустой аппаратной и чистила старую плёнку от щелчков. За окном моросил дождь, по крыше стучали редкие
Деревня, которой нет на картах В старом атласе Тверской губернии деревня Липовка была обозначена чёрным кружком и двумя домиками. В новом атласе на том же месте лежал лес.
Проклятие старого маяка Когда смотритель Келлер перестал отвечать на радиовызовы, начальство решило, что он пьян. Это было не худшее объяснение. Худшее появилось позже, когда из бухты пришёл пустой катер
Нож вошел в мягкую плоть с влажным хрустом. Я зажмурился, ожидая боли, но вместо этого услышал, как Марго прошептала: «Теперь смотри». Я открыл глаза. Внутри вырезанного мной черепа тыквы, среди склизких семян, лежал мой собственный глаз.
Нож соскользнул, и я порезал палец о зубастый край тыквы. Кровь капнула на оранжевую корку, впитываясь в мякоть, как в губку. В ту же секунду свет в гараже мигнул.
Накануне Хэллоуина Олег покупает на ферме огромную тыкву для праздника. Ночью он начинает вырезать в ней рожицу — и с каждым разрезом чувствует, что нож идёт не туда, будто его ведёт чужая рука.
В канун Хэллоуина Лиза находит у своей двери гнилую тыкву. Она не покупала её, не заказывала, соседи ничего не видели. Девушка выбрасывает её — но на следующее утро тыква снова у порога.
Тяжелые кованые ворота аббатства Скорбящей Богоматери возникли из ледяного тумана, словно черные клыки мертвого зверя. Был ноябрь тысяча девятьсот пятьдесят второго года.
Последний рейс В тот год засуха пришла в Техас раньше лета. К июню высохли колодцы, трава пожелтела, а земля растрескалась так глубоко, что из щелей по ночам тянуло холодом.