В Хэддонфилде Хэллоуин начинался с дождя.
Он моросил с утра, мелкий и упрямый, превращая оранжевые листья в липкую кашу на тротуарах. К вечеру небо прояснилось, но улицы остались мокрыми, а в лужах отражались фонари и бумажные тыквы. Город готовился к празднику так, словно хотел доказать самому себе, что больше не боится темноты.
На главной улице расставили столы с карамельными яблоками. Из динамиков играли старые песни. Дети в костюмах ведьм и скелетов бегали между домами, выставляя вперёд пластиковые вёдра. У здания мэрии уже собиралась толпа: там должны были объявить победителей конкурса на лучший костюм и зажечь свечи в память о погибших.
В программе торжеств значилось: «Хэллоуин Хэддонфилда: ночь ножей».
Шутка казалась организаторам удачной. Мэр даже настоял, чтобы слова напечатали крупнее, — на афишах и на сувенирных кружках. «Нам пора перестать шептаться», — сказал он местной газете. «Эта ночь принадлежит нашему городу».
Заместитель шерифа Мара Веласкес увидела афишу, когда приехала на смену.
— Кто придумал это название? — спросила она.
Шериф Баркер, человек с тяжёлыми веками и привычкой поминутно проверять часы, пожал плечами.
— Комитет по праздникам. Молодёжь, в основном.
— И никто не возразил?
— Я возразил. Мэр сказал, что это иронично.
Мара сняла куртку и повесила её на спинку стула.
— Ирония — это когда смешно.
— Ты всегда говоришь так, будто тебя наняли портить людям праздник.
— Возможно, поэтому меня и наняли в полицию.
Баркер хотел ответить, но замолчал. В коридоре хлопнула дверь. Дежурный диспетчер быстро заговорил по телефону, потом поднял голову:
— Шериф, звонок из окружной больницы. Они перевозили заключённого. Машина перевернулась на шоссе.
— Кто?
Диспетчер посмотрел на экран.
— Майкл Майерс.
Слова упали в комнату, как выключенный свет.
Мара не сразу поняла, почему у шерифа изменилось лицо. Она знала имя: его не забывал никто, кто вырос в Хэддонфилде. Но когда-то он был мальчиком, потом стал человеком в маске, а после — почти легендой, которую взрослые упоминали вполголоса и немедленно меняли тему.
Баркер поднялся.
— Сколько времени назад?
— Двадцать минут. Машина шла на запад. Водитель погиб. Сопровождающий ранен. Камеры у дороги показывают пустую кабину.
— Пустую?
— Дверь открыта. Наручники на полу.
Баркер схватил со стола ключи.
— Поднимай всех. Перекрыть выезды. Никому не говорить по радио имя.
— Почему? — спросила Мара.
Он посмотрел на неё.
— Потому что люди слышат имя и начинают искать его сами.
Снаружи, на главной улице, раздался смех. Группа детей прошла мимо участка, волоча за собой длинную гирлянду из бумажных привидений.
Мара посмотрела на афишу, прикреплённую к стене за дверью: улыбающаяся тыква, луна, чёрные силуэты домов.
И жирная надпись: НОЧЬ НОЖЕЙ.
К десяти вечера дождь прекратился. Ветер утих, и над городом повисла такая тишина, что даже музыку с главной улицы было слышно через квартал.
Вместе с патрульными Мара объехала старую часть Хэддонфилда. Они заглянули в переулки, проверили гаражи, заброшенные дома и стоянки у супермаркета. Никто ничего не видел. Никто не слышал. По радио несколько раз передали предупреждение о «возможном бегстве опасного пациента», не называя его имени.
Мара знала, что это не поможет.
На перекрёстке у школы она увидела знакомую машину и остановилась.
За рулём сидела Лори Строуд.
Лори была уже пожилой, с короткими серебристыми волосами и прямой спиной. Она сидела неподвижно, положив руки на руль. На пассажирском сиденье лежал фонарь, на заднем — потёртый охотничий рюкзак.
Мара постучала в стекло.
Лори опустила его.
— Ты слышала?
— Да.
— Ты не должна быть здесь одна.
— Я не одна.
Лори указала на заднее сиденье. Там лежал охотничий дробовик в закрытом чехле.
— Это не то, что я имела в виду.
— А я именно это и имела в виду.
Мара оглянулась на пустую улицу.
— У тебя есть план?
— Нет.
— Хорошо. Тогда хотя бы не притворяйся, что у тебя есть.
Лори посмотрела в сторону старого квартала.
— Он вернётся туда, где всё началось.
— Дом Майерсов пустует.
— Это не значит, что он не вернётся.
— Мы прочёсываем район.
— Вы прочёсываете улицы. Это не одно и то же.
Мара устала спорить с человеком, который десятилетиями носил память о Майкле, словно шрам, открытый для любого ветра.
— Я могу отвезти тебя домой.
— Не можешь.
— Лори…
— Если ты ищешь его, — сказала та, — не ищи лицо. Не жди, что увидишь его издалека. Он не похож на человека, который вот-вот нападёт. Он похож на человека, который просто стоит и ждёт, пока ты отвернёшься.
Перед тем как поднять стекло, Лори добавила:
— И не оставляй детей без взрослых.
Мара посмотрела ей вслед. Машина тронулась и медленно поехала к центру города.
На телефоне у Мары высветилось сообщение от дочери:
Мама, мы с Итаном уже у школьного спортзала. Ты обещала забрать нас в одиннадцать.
Мара сразу позвонила.
— Тесс, послушай меня. Не выходи из спортзала.
— Что случилось?
— Пока ничего. Просто оставайтесь там. С тётей Джин.
— Мам, ты опять преувеличиваешь.
— Я не преувеличиваю. Закройте двери, отойдите от окон и не открывайте никому.
На том конце повисла короткая пауза.
— Это из-за него?
— Я сказала — оставайтесь внутри.
— Мам…
— Тесс, пожалуйста.
Дочь вздохнула.
— Ладно.
Мара отключилась и повернулась к машине. На заднем сиденье лежала её служебная куртка. Она взяла её, застегнула до горла и посмотрела на часы.
Без десяти одиннадцать.
На площади началось шествие. Дети с фонариками шли между домами, а взрослые снимали их на телефоны. Мара видела, как по тротуарам скользят жёлтые огоньки, похожие на маленькие свечи в темноте.
Потом во всём квартале погас свет.
Сначала люди решили, что это часть представления. Кто-то засмеялся. Кто-то хлопнул в ладоши. Сцена у мэрии погрузилась в темноту, и ведущий попросил толпу не расходиться.
Затем вдалеке завыла сирена.
Мара включила фонарь и побежала к площади.
На ступенях мэрии толпились люди. Несколько полицейских пытались направить всех в сторону освещённого спортзала. Дети плакали; взрослые нервно звонили друг другу. Из генератора у сцены доносилось приглушённое тарахтение, но прожекторы не загорались.
— Что случилось? — крикнула Мара.
— Трансформатор, — ответил Баркер, появившийся из темноты. — По всему центру.
— А сирена?
— Вызов из жилого квартала. Кто-то разбил витрину в аптеке.
Рация хрипнула.
— Семьдесят два, ответьте. Сообщение со школы. В спортзале человек.
Мара застыла.
— Кто сообщил?
— Учитель. Неизвестный проник через боковую дверь. Она не может разглядеть, кто это.
— Там моя дочь.
Баркер уже говорил в рацию:
— Все подразделения — к школе. Людей с площади не выпускать до проверки улиц.
Мара сорвалась с места.
— Не одна! — крикнул Баркер.
Она не обернулась.
В темноте Хэддонфилд казался городом, которого она не знала. Фонари не горели, вывески потухли, окна отражали только блеск полицейского фонаря. Ветер поднялся и погнал по дороге бумажные маски, обрывки гирлянд и листья.
У школы Мара увидела, что боковая дверь приоткрыта. Изнутри доносились голоса.
Она достала пистолет.
— Полиция! Тесс!
Ответа не было.
Мара вошла в коридор. Запахло пылью, резиновым покрытием и чем-то сладким — карамелью, оставленной на столе в учительской.
В спортзале горел один аварийный светильник. Вокруг него собрались дети и двое взрослых. Тесс стояла рядом с тренером, прижимая к себе младшего брата подруги.
— Мам!
Мара обняла её одной рукой, другой продолжая держать оружие.
— Где он?
— Не знаю. Мистер Филлипс сказал, что видел человека у лестницы.
— Как он выглядел?
— Высокий. В маске.
Тренер подал голос:
— Он пришёл со стороны раздевалок. Мы услышали дверь, потом он вышел в коридор. Я увёл детей сюда и заперся.
— Вы видели его?
— Нет.
Мара оглянулась. В конце коридора темнел вход в раздевалки.
— Оставайтесь здесь.
— Я с тобой, — сказала Тесс.
— Нет.
— Мама…
— Не спорь.
— Я не маленькая!
— Сейчас мне нужно, чтобы ты была моей дочерью, а не помощником.
Тесс побледнела, но кивнула.
Мара прошла по коридору. Каждая дверь была закрыта. За одной тихо работал вентилятор. За другой капала вода. Она подошла к раздевалкам и увидела на полу следы грязи — тяжёлые, широкие, оставленные обувью.
Они тянулись внутрь.
Мара медленно вошла.
В раздевалке было темно. Она посветила фонарём на ряды шкафчиков, на скамьи, на душевые. Никого.
Потом за её спиной щёлкнула дверь.
Мара резко обернулась.
В дальнем конце помещения стоял высокий человек в белой маске. Она была вытянутая и неподвижная, с чёрными отверстиями вместо глаз. Он не двигался. Не угрожал. Просто стоял и смотрел.
Мара подняла пистолет.
— Майерс! Ляг на пол!
Он сделал шаг.
Мара выстрелила. Грохот ударил по ушам и разбился о плитку. Пуля попала ему в грудь. Он отшатнулся, но не упал.
Она выстрелила снова.
Маска качнулась. Человек медленно опустил руки.
Мара отступила к выходу.
На пороге возник тренер с тяжёлой деревянной скамьёй в руках.
— Назад! — крикнул он.
Майерс повернул голову к нему.
Тренер бросил скамью. Та ударила убийцу по коленям, и он рухнул на одно колено. Мара выскочила в коридор.
— Запри дверь!
Они закрыли её и подпёрли шкафчиком. Изнутри не раздалось ни звука.
— Ты попала в него? — спросил тренер.
— Дважды.
Он посмотрел на неё с недоверием, но не стал спорить.
Мара быстро вернулась в спортзал.
— Все наружу. Сейчас же. К центральному входу, держимся вместе.
— Что с человеком? — спросила Тесс.
— Его больше нет.
Мара сказала это, чтобы дети успокоились. Но сама не поверила ни единому слову.
Они вышли через центральные двери и направились к стоянке. На полпути к ограждению из темноты донёсся гул мотора. Полицейская машина вылетела на школьный двор, остановилась боком. За рулём был офицер Дюран.
— Он ушёл! — крикнул Дюран. — Из спортзала!
— Как? — спросила Мара.
— Не знаю! Дверь была открыта!
Тесс крепче прижалась к матери.
Дюран поднял фонарь и осветил здание.
На крыше, у вентиляционной шахты, стояла белая маска.
Секунду она смотрела на них сверху вниз, а затем исчезла за краем крыши.
Баркер собрал всех в спортивном комплексе. Туда свозили людей с главной улицы и ближайших кварталов. Охрана заперла двери и выставила патрульные машины у входов.
— Мы не можем оставить город без электричества, — сказал шериф. — Нужно добраться до подстанции.
— Подстанция на южной окраине, — ответил Дюран. — Там пять минут езды.
— Тогда отправляйся туда.
— Один?
— Нет. Возьми с собой троих.
— Если он всё ещё здесь…
— Вот поэтому и возьми троих.
Мара посадила Тесс рядом с тётей Джин, которая как раз приехала из соседнего района. Она велела дочери не отходить от неё и направилась к Баркеру.
— Он не случайно пошёл к школе.
— Он искал кого-то.
— Кого?
Мара посмотрела в сторону Тесс.
— Мою дочь? Лори? Он выбирает не наугад.
— Возможно.
— Нам нужно вывести людей из города.
— Куда? Дороги перекрыты. У нас нет связи с округом. И никто не знает, где он.
— Мы могли бы хотя бы перестать называть происходящее «проверкой района».
Баркер хмуро взглянул на неё.
— Я знаю, кто он.
— Тогда почему вы ведёте себя так, будто он просто человек с ножом?
— Потому что это единственное, что нам известно наверняка.
Он замолчал, потом снял с пояса ключи.
— Бери машину. Найди Лори Строуд. Если он вернулся туда, откуда начал, она это поймёт раньше нас.
Мара оставила Тесс с тётей и выехала.
На главной улице праздничная толпа рассеялась. В лужах покачивались бумажные свечи. Одна из тыкв скатилась на проезжую часть; колёса медленно переехали её, и из раздавленной оболочки вытекла оранжевая жижа.
У дома Майерсов Мара обнаружила припаркованную машину Лори.
Старая усадьба стояла за забором, заколоченная и тёмная. Доски на окнах выглядели серыми от сырости. Ни в одном из домов по соседству не горел свет.
Лори стояла у ворот, держа фонарь.
— Ты знала, что он здесь? — спросила Мара.
— Я предполагала.
— Почему ты приехала одна?
— Потому что не хотела вести за собой людей.
— Прекрасно. Значит, мы обе сегодня приняли плохие решения.
Лори посмотрела на неё.
— Он был в школе?
— Был. Ушёл.
— И ты решила, что он придёт сюда.
— А ты?
Лори кивнула на дом.
— Я решила, что он хочет, чтобы мы думали, будто он придёт сюда.
— Тогда где он?
— Не знаю.
Из глубины участка донёсся скрип.
Ворота медленно приоткрылись сами собой.
Мара подняла пистолет. Лори включила фонарь, направив луч на двор. На дорожке, между сорной травой, лежала детская маска — пластиковый скелет с выцветшей улыбкой.
— Кто-то прошёл через ворота, — сказала Мара.
— Он не ходит как все, — ответила Лори. — Он появляется там, где его меньше всего ждут.
— Это не объяснение.
— Я знаю.
Они вошли во двор. Дом скрипел под ветром. Вдалеке мигнуло что-то белое — лицо или кусок ткани, затянутый на ветке.
Мара обошла сарай и заметила открытое окно. Деревянная доска, которой его заколотили, лежала в траве.
— Он внутри.
— Возможно.
— Ты сказала, что он сюда придёт.
— Я сказала, что так думаю.
Мара шагнула к дому.
Лори схватила её за рукав.
— Если увидишь его — не подходи.
— Я полицейский.
— Именно поэтому я и говорю.
Внутри было темно и тихо. В комнатах осталась мебель, покрытая пылью и белыми простынями. На стенах висели старые фотографии, все повёрнутые лицом к стене. Мара шла впереди, медленно освещая каждый угол.
В холле на полу лежал нож. Обычный кухонный нож с деревянной ручкой. Рядом — чёрная пластиковая маска, разрезанная пополам.
— Он был здесь, — сказала Мара.
— Или хочет, чтобы мы думали, что был.
Сверху раздался глухой стук.
Они подняли оружие.
Второй стук. Третий.
Мара поднялась по лестнице. На площадке остановилась. Дверь спальни была открыта. Внутри горела свеча, поставленная на подоконник. За окном виднелась улица.
На кровати сидела Тесс.
Мара застыла.
— Нет, — прошептала она.
— Это не она, — сказала Лори.
Но Мара уже шагнула в комнату.
Силуэт дочери не двигался. Волосы закрывали лицо. На плечах была школьная куртка Тесс, та самая, которую она оставила в спортзале.
Мара подняла пистолет.
— Мама?
Голос донёсся из-под волос. Точь-в-точь голос её дочери.
Лори толкнула Мару к стене.
В ту же секунду из-за кровати выпрямился Майерс.
Он двигался быстро — так быстро, что Мара успела лишь поднять оружие. Лори ударила его фонарём по голове. Он качнулся, но не упал. Мара выстрелила ему в плечо, и пуля оттолкнула его назад.
Лори захлопнула дверь и крикнула:
— Вниз!
Они побежали к лестнице. Сзади раздался грохот: Майерс вышиб дверь.
На первом этаже Лори схватила Мару за руку и потянула в кухню. Там стоял старый стол, тяжёлые шкафы и дверца в подвал.
— Сюда!
— Он за нами!
— Знаю.
Лори захлопнула за собой подвал. Они оказались среди банок, старых инструментов и сломанной мебели.
Мара перевела дыхание.
— Что это было?
— Приманка.
— Он сделал голос моей дочери.
— Он может понять, что ты боишься.
— Это не ответ.
— У меня нет ответа.
Сверху что-то тяжело ударило в дверь подвала. Потом ещё раз.
Мара направила пистолет на ступени.
— Ты сказала, что не хочешь вести за собой людей. Но ты привела меня.
— Я не хотела, чтобы он остался с тобой наедине.
— Мы и так с ним наедине.
Дверь подвала снова содрогнулась. С верхней ступени скатилась пыль.
Лори осмотрела помещение и указала на маленькое окно у потолка.
— Туда не пролезть.
— Он тоже не пролезет.
— Нам нужно наверх.
— Прекрасный план.
Лори достала из кармана зажигалку и подожгла старую стопку газет. Мара обернулась:
— Что ты делаешь?
— Если он ждёт за дверью, пусть думает, что мы здесь.
Лори сунула горящие газеты в жестяное ведро. Дым пополз вверх, к лестнице. Потом она подошла к дальнему углу подвала и отодвинула шкаф. За ним оказалась низкая дверь.
— Ты знала про это?
— Мой отец когда-то жил в этом доме. Он рассказывал, что у старой кладовой был выход во двор.
— Ты никогда раньше не упоминала об этом.
— Я не часто рассказываю о своей семье.
Дверь скрипнула, открываясь в узкий проход между фундаментом и землёй. Они пролезли по очереди. Мара выбиралась последней и успела увидеть, как дверь подвала распахнулась.
За ней стоял Майерс.
Белая маска была испачкана пылью и тёмными пятнами. Он посмотрел прямо на Мару, потом медленно опустил руку. В ладони блеснул нож.
Мара подняла оружие, но из-за дыма и узкого проёма не могла прицелиться.
Лори выдернула её наружу.
Они выбрались во двор и побежали к машине. Лори завела мотор, но фары не включились.
— Снова электричество? — спросила Мара.
— Это аккумулятор.
— Может, что-нибудь сегодня сработает нормально?
— Не рассчитывай.
Впереди, за забором, блеснул фонарь. Потом ещё один. К дому приближались патрульные.
— Дюран, — сказала Мара. — Они следили за нами.
— И привели его сюда.
Из дома донёсся грохот. На втором этаже распахнулось окно, и в темноте появился высокий силуэт.
— Ложись! — крикнула Лори.
Майерс спрыгнул с крыши крыльца на капот машины. Металл прогнулся. Мара ударилась плечом о дверь. Лори рванула назад, и убийца скатился на землю.
К патрульным уже подбегал Баркер. Он увидел Майерса, вскинул оружие и выстрелил.
Майерс дёрнулся. Баркер выстрелил ещё раз. Убийца рухнул у забора.
На секунду всё замерло.
— Ложись! — крикнула Лори.
Баркер подошёл ближе, не опуская оружия. Дюран держался с другой стороны. Мара выбралась из машины и направила пистолет на лежащую фигуру.
Майерс лежал неподвижно.
На этот раз никто не стал к нему подходить.
Из здания мэрии загудел старый аварийный генератор. Загорались фонари, один за другим. На улице появился свет. В окнах домов вспыхнули жёлтые квадраты.
Патрульные связали Майерсу руки и ноги. Баркер приказал вызвать бронемашину и не снимать с него глаз.
Мара проверила телефон. Связь вернулась.
От Тесс было три пропущенных звонка.
Она сразу набрала номер.
— Мам? — Тесс ответила после первого гудка. — Где ты?
— Я еду к тебе. Ты в порядке?
— Да. Тётя Джин сказала, что ты с Лори. Ты правда видела его?
Мара оглянулась на лежащую фигуру. Маска смотрела в небо.
— Да.
— Он мёртв?
Мара не ответила сразу.
— Не знаю.
— Это значит, что нет?
— Это значит, что я скоро буду.
Она направилась к машине. Лори осталась у ворот, наблюдая за Майерсом. Их взгляды встретились.
— Идёшь? — спросила Мара.
— Через минуту.
— Не оставляй его одного.
— Не оставлю.
Мара уехала.
Она добралась до спорткомплекса, обняла Тесс и тётю Джин. Дочь пахла сладкой ватой и дымом от праздничной машины. На лице у неё была грязная полоса, но больше повреждений не было.
— Ты испугалась? — спросила Мара.
— Немного.
— А я очень.
— Знаю.
Мара хотела сказать, что никогда больше не отпустит её одну на Хэллоуин. Но знала, что не сдержит обещание — и что дочь не захочет его слышать.
Вместо этого она крепко обняла Тесс.
Когда Мара вернулась к дому Майерсов, бронемашина уже стояла у обочины. Патрульные держались поодаль. Баркер говорил по телефону, отчитываясь перед окружным шерифом.
— Где Лори? — спросила Мара.
Никто не ответил.
У ворот лежала её машина. Дверь водителя была распахнута.
Мара медленно вышла на дорогу.
У забора не было ни Майерса, ни Лори. На траве остались следы борьбы: смятая трава, разорванная ткань, отпечатки обуви. Цепь, которой связали убийцу, валялась у крыльца. Замок был сломан.
На грязи отпечатались две дорожки следов. Одни вели к улице и обрывались у асфальта. Другие — к задней части участка.
— Он ушёл? — спросил Баркер.
Мара посмотрела на дом.
В окне верхнего этажа появилась белая маска.
Только на миг.
Она исчезла прежде, чем кто-нибудь успел поднять оружие.
Полицейские бросились к дому. Мара осталась на месте. Баркер крикнул ей, но она не двинулась.
Ей показалось, что в глубине двора раздался тихий, тяжёлый вздох. Потом ветер шевельнул ветки, и обычный старый дом снова стал просто домом.
Утром город нашёл свои праздники разбросанными по улицам. Бумажные привидения повисли на проводах. Тыквы были расколоты, столы опрокинуты, на площади остались стаканчики и маски. Никто не знал, сколько людей провели ночь в запертых комнатах, сколько слышали шаги у окон и сколько до рассвета боялись включить свет.
Мэр отменил фейерверк и убрал афиши. Слова «ночь ножей» исчезли с сайта города, хотя несколько фотографий уже успели разойтись по газетам.
Мара вернулась домой под утро. Тесс уснула на диване, не снимая кроссовок. Мара накрыла её пледом и села рядом.
За окном на мокром тротуаре лежала бумажная маска. Белая, с чёрными глазами.
Мара встала и заперла дверь.
Потом проверила окна.
Потом выключила свет в прихожей и снова включила.
Когда она вернулась в гостиную, маски на тротуаре уже не было.
Осталась только мокрая листва и отражение фонаря.
Мара опустилась в кресло. Впервые за много часов она закрыла глаза.
Снаружи, в темноте, медленно прошёл человек в белой маске. Он остановился напротив окна, чуть наклонил голову, словно прислушиваясь к дыханию дома, и продолжил путь.
Утром Хэддонфилд снова проснулся.
А на главной улице рабочие снимали последние праздничные украшения. Один из них потянулся к вывеске над мэрией, где в тени под рамой что-то блеснуло.
Это был кухонный нож.
Никто не знал, кто оставил его там. Никто не видел, когда он появился.
Но, когда солнце коснулось его лезвия, оно на миг отразило белое, неподвижное лицо.
