Придорожный бар на окраине Лафайета утопал в пыльном полумраке и запахе дешёвого разливного пива. Мартин Харт сидел в угловой кабинке, грузно опираясь локтями о липкий стол. За десять лет он обрюзг, потерял остатки волос на макушке и превратился в типичного частного детектива средней руки, чьи будни состояли из слежки за неверными мужьями и проверок кредитных историй.
Напротив него сидел человек, которого он не видел с того самого дня, когда они в кровь разбили друг другу лица на парковке управления.
Растин Коул выглядел как призрак, восставший из неглубокой могилы. Глубокие морщины изрезали его лицо, седые волосы неопрятными прядями спадали на плечи, а в выцветших глазах горел тот же фанатичный, нездоровый огонь, который когда-то пугал молодого Харта до дрожи.
— Два года назад я вернулся с Аляски, Марти, — глухо произнёс Раст, вертя в длинных пальцах стакан с виски. — Я устроился барменом в грязную забегаловку, чтобы не светиться, и начал копать. С самого начала. Все эти десять лет, пока ты ловил мелких мошенников, я складывал кусочки мозаики. Мы оставили главного зверя в лесу у Леду. И я знаю, как его найти.
Марти тяжело вздохнул, потирая переносицу: — Раст, послушай себя. Ты звучишь как сумасшедший с картонной табличкой на перекрёстке. У меня своё агентство, спокойная жизнь. Зачем мне снова лезть в этот ад?
— Потому что у тебя есть долг. Перед теми детьми в лесу, — Раст наклонился над столом, и его голос превратился в ледяной шёпот. — Поехали со мной. У меня есть склад. Если после того, что ты там увидишь, ты захочешь уйти — я больше никогда не произнесу твоё имя.
Металлические ворота арендованного гаражного бокса на окраине города с лязгом поползли вверх, впуская внутрь лучи заходящего солнца. Когда Раст щёлкнул выключателем, Марти замер на пороге.
Все стены просторного бокса сверху донизу были обклеены сотнями фотографий, вырезок из старых газет, полицейскими отчётами и картами, соединёнными густой паутиной красных нитей. Это была карта спуска в преисподнюю.
Раст, словно безумный экскурсовод, начал водить напарника вдоль стен. Нити тянулись от исчезновений маленьких девочек и женщин на побережье к летним лагерям и школам, финансируемым благотворительным фондом преподобного Билли Ли Таттла. Те, в свою очередь, замыкались на дальних родственниках клана Таттлов и глухих деревнях вдоль речных заводей.
— Это целая сеть, Марти, — говорил Раст, указывая на старые снимки. — Они передавали эту традицию из поколения в поколение. Ритуалы, жертвоприношения, культ Желтого Короля. Реджи Леду был просто их поваром и мусорщиком.
Марти скептически скрестил руки на груди: — Это всё косвенные улики, Раст. Ни один судья не даст ордер на обыск по красным ниткам на стене. Тем более после того, как сам преподобный Таттл умер пару лет назад от передозировки снотворным.
Раст медленно повернулся к нему. Уголок его рта дёрнулся в жуткой полуулыбке.
— Таттл не умер от случайной передозировки. Он покончил с собой. Через три дня после того, как я взломал систему безопасности в его особняке в Батон-Руж, вскрыл его личный сейф и забрал оттуда кое-что. Кое-что, что он хранил как реликвию.
Раст подошёл к старому телевизору, стоявшему на металлическом стеллаже, и с глухим щелчком вогнал чёрную видеокассету без наклейки в паз видеомагнитофона.
— Сядь, Марти, — тихо приказал он. — Тебе лучше сесть.
На экране вспыхнули полосы белого шума, а затем появилась любительская, дергающаяся съёмка. Качество было ужасным, словно плёнку переписывали много раз.
Камера показывала густой ночной лес, освещённый только пламенем костров. В центре кадра стояли несколько человек, чьи лица были скрыты жуткими масками из коры, веток и черепов животных. А перед ними, привязанная к каменному алтарю, лежала маленькая, смертельно напуганная девочка. Мари Фонтено.
Раст не смотрел на экран. Он смотрел на Марти.
Спустя пятнадцать секунд просмотра лицо Мартина Харта стало серым, как пепел. Его глаза расширились, зрачки сузились в точки, а грудная клетка судорожно заходила ходуном. Когда люди в масках на экране подняли ножи, Марти с животным, сдавленным рыком отвернулся, закрыв лицо руками.
— Выключи… — прохрипел он, задыхаясь. — Выключи это немедленно, Господи Иисусе, выключи!
Щёлкнула кнопка, и экран погас. В гараже повисла мёртвая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, прерывистым дыханием Марти. Он сполз по стене на корточки, его плечи тряслись.
— Теперь ты понимаешь? — голос Раста прозвучал безжалостно и ровно. — Ты видел, что они с ней сделали. И тот, кто стоял там с ножом, огромный человек с лицом в шрамах — он всё ещё жив. И он продолжает это делать.
Марти медленно поднял голову. В его заплаканных глазах больше не было ни скепсиса, ни усталости частного сыщика. Там осталась только первобытная, холодная ярость копа, который нашёл свою цель.
— Что тебе от меня нужно? — хрипло спросил он.
Используя официальные доступы детективного агентства Марти, напарники зарылись в налоговые декларации и земельные реестры тридцатилетней давности. Они восстановили генеалогическое древо старого Сэма Таттла, отца преподобного. Оказалось, что у главы клана была побочная, незаконнорожденная ветвь потомков от связи с прислугой, и эти бастарды носили фамилию Чилдресс.
Тот самый шериф Тед Чилдресс, который закрыл дело Мари Фонтено в девяностом году, был двоюродным братом преподобного Таттла.
Чтобы пробить эту стену, им нужен был свидетель. Человек, который тогда, двадцать лет назад, своими руками закопал правду по приказу сверху. Бывший заместитель шерифа, а ныне шериф соседнего округа — Стив Джераси.
Марти сыграл свою роль безупречно. Пользуясь старым знакомством, он пригласил Джераси на выходные поиграть в гольф, а затем прокатиться на своей новой яхте в открытый залив, якобы чтобы выпить пива и вспомнить былые времена.
Ничего не подозревающий Джераси, вальяжно развалившись на кожаном диване в каюте катера, потягивал холодное пиво, когда Марти заглушил мотор в десяти милях от берега.
Дверь гальюна бесшумно открылась, и за спиной шерифа вырос Раст Коул. В руках он сжимал стальной пистолет, а через плечо у него был перекинут толстый моток автомобильных проводов для прикуривания.
Улыбка сползла с лица Джераси. Он дёрнулся к кобуре, но Марти молниеносно выхватил свой револьвер и приставил его прямо к переносице старого знакомого:
— Руки на стол, Стив. Медленно.
Через пять минут Джераси сидел на стуле посреди палубы, связанный по рукам и ногам, а Раст задумчиво прикручивал медные крокодилы проводов к клеммам мощного корабельного аккумулятора.
— Вы рехнулись?! — орал Джераси, брызгая слюной. — Я действующий шериф! За похищение и нападение на офицера вы оба сгниете в федеральной тюрьме!
Раст подошёл вплотную, щёлкнув искрами от сближенных контактов прямо перед глазами пленника: — Здесь нет закона, Стив. Здесь только вода, небо и мы. Ты расскажешь нам всё о том, как Тед Чилдресс приказал тебе замять пропажу Мари Фонтено. И о том, кого он покрывал. У тебя есть выбор: говорить ртом, или я подключу эти провода к твоим яйцам, и ты будешь отбивать азбуку Морзе собственными зубами.
Пока напарники выбивали правду из продажного шерифа посреди Мексиканского залива, на суше, в глухих приходах Луизианы, темнокожие детективы Томас Папания и Мейнард Гилбо продолжали своё официальное расследование.
Их машина медленно катилась по разбитой гравийной дороге где-то на окраине округа, затерявшись в лабиринте старых плантаций и заброшенных кладбищ. Навигатор давно потерял сигнал.
— Давай спросим дорогу, — Папания кивнул на обочину, где у ворот заброшенного кладбища работал человек на старой садовой газонокосилке.
Детективы притормозили, опустив стекло. Рабочий заглушил мотор и неспеша подошёл к патрульной машине.
Это был огромный, грузный мужчина в грязном комбинезоне. Его лицо под соломенной шляпой было скрыто густой, спутанной рыжей бородой, но даже сквозь неё уродливыми буграми проступали страшные, стянутые узлами белесые шрамы, искажавшие нижнюю челюсть.
— Добрый день, сэр, — вежливо обратился Гилбо, не замечая, как странно и тяжело смотрит на них рабочий. — Не подскажете, как нам выехать на десятое шоссе? Мы ищем церковь, которая сгорела тут неподалёку лет двадцать назад.
Великан со шрамами медленно облокотился о дверцу машины. В его глазах мелькнула холодная, древняя тьма, но голос прозвучал мягко, почти добродушно, с густым южным акцентом:
— Конечно, офицеры. Вам нужно вернуться до развилки у старого дуба, а потом взять правее. Прямо по дороге.
Он проводил взглядом уезжающую машину детективов, которые только что спрашивали дорогу в ад у самого дьявола. Эррол Чилдресс усмехнулся, обнажив гнилые зубы, вытер промасленные руки о штаны и медленно пошёл обратно к своей косилке, насвистывая под нос старую церковную песню. Жёлтый Король ждал своих гостей.
