Насосная станция Насосная станция выплыла из тумана как скелет — рёбра ржавых балок, позвоночник трубы, уходящей в болотную жижу. Майлз заглушил двигатель и несколько секунд сидел неподвижно, слушая, как остывает мотор.
Округ Форестье — это место, которого нет на картах для туристов, но которое существует в самом сердце Луизианы, как существует заноза под кожей: не видно, но болит.
Я никогда не должен был возвращаться в Луизиану, но человек предполагает, а болото располагает. После перестрелки на озере Сальвадор я провёл в коме сорок семь дней, и всё это время Он ждал меня на берегу
Дом стоял на отшибе, заросший диким виноградом и мхом, который свисал с карнизов, как борода покойника. Когда-то это была ферма — может быть, ещё до войны, — но теперь от неё остался лишь покосившийся
Мы встретились в баре на окраине Лафайетта, в месте без названия, где старый неон мерцал так слабо, что тени казались гуще света. Я пришёл первым, занял угловой стол, спиной к стене, и заказал виски.
Я видел его однажды, когда лежал в коме после перестрелки в порту, и с тех пор не могу забыть. Он стоял на краю моего сознания, как стоит рыбак на берегу мутной реки, и ждал.
2002 год пришёл в Луизиану незаметно, без фанфар, просто наступил январь, потом февраль, а там и март, и весна уже стояла на пороге, но болота этого не замечали — для них время текло иначе, медленно, как
Придорожный бар «У Джимми» стоял на пересечении двух дорог, одна из которых вела в никуда, а другая — из ниоткуда. В этот вечерний час, когда солнце уже скрылось за кронами кипарисов, но небо еще не стало
Мы встретились с Чарли Лэнгом в допросной комнате без окон, где даже воздух, казалось, был использован до последней молекулы и теперь просто висел, затхлый и неподвижный.
Реджи Леду родился в 1955 году в крошечном городке Галлиано, зажатом между болотами и морем, в семье, где слова были редкими, а удары — частыми. Его отец, Марсель Леду, работал на нефтяных вышках — когда
