В дыму междоусобных пожарищ гибнет северная земля. Племена зовут из-за моря варяжского конунга — Рюрика. Он приходит с мечом и порядком, но сердце его — камень. Всё меняет встреча с дикой красавицей Эфандой, дочерью убитого вождя.
Девятнадцать лет, полёт, ветер в лицо — и секунда, когда земля становится небом, а небо — могилой. Олег прыгал с парашютом в двадцатый раз. Двадцатый должен был быть юбилейным.
В пятнадцать лет Лариса выбрала ветку старого дуба. Не самую толстую, не самую высокую — ту, что росла горизонтально, будто приглашая сесть. Она принесла верёвку, табуретку и записную книжку.
Четыре мужа, четыре гроба, четыре поминальных обеда. Соседи крестились и шептались: «Порченая», «Вдова в чёрном», «Медуза — волосы как щупальца, а глаза пустые».
В двадцать лет Олеся весила сорок килограммов при росте сто семьдесят. Её тело было прозрачным, как вода в старом колодце, а глаза — двумя тёмными кругами, в которых никто не видел дна.
В шесть лет он получил в подарок металлический конструктор. Винтики, гайки, пластины с дырочками. Он собирал самолёты, корабли, башни. А потом начал собирать себя.
Молоко — это жизнь. Так говорят врачи, мамы, бабушки. Но для одного мальчика стакан молока стал приговором. Его организм отвергал лактозу с самого рождения, но семья не верила в «причуды».
Когда-то он был царём неба. Самым зорким, самым сильным, самым одиноким. Он растил птенцов в гнезде на скале, учил их бить клювом и рвать когтями. А когда состарился, они сказали: «Лети, отец.
Каждый день миллионы девочек превращаются в бабочек. Но некоторые застревают в коконе навсегда. Эта книга — крик матери, которая слишком поздно разглядела гусеницу в своей дочери.
Он ждал, пока мир догорит дотла. Он не разжигал пожаров — лишь подбирал угли, в которых ещё можно было согреть руки. Его называли падальщиком. Но однажды он понял: единственная падаль, которую он не смог оставить, — это он сам.
