Великолепный век Серия 15. Тишина перед бурей «Буря всегда начинается с тишины, когда ветер затаивает дыхание. Но тот, кто умеет слушать тишину, услышит приближение смерти задолго до того, как она нанесёт удар».
Хюррем не спала третью ночь. Предатель, предупредивший Махидевран, оставался неуловимым. Она перебирала в уме всех, кто был в отряде, отправленном в караван-сарай. Янычары, слуги, даже День-Ага — все были под подозрением. Но никто не признавался, и улик не было.
Она сидела в библиотеке при тусклом свете свечей, перечитывая донесения, когда в дверь тихо постучали.
— Войдите, — сказала она, не поднимая глаз.
Вошел День-Ага. Его лицо было бледным, а руки слегка дрожали.
— Госпожа, — сказал он, — я нашёл кое-что. Один из старых янычар, который служил ещё при покойном султане, был замечен в переписке с прибрежными кочевниками. Кочевники — те самые, кто, по нашим данным, укрывает Махидевран.
Хюррем подняла глаза.
— Его зовут Хасан-ага. Он был в отряде, который вы отправили в караван-сарай. Он мог предупредить её.
— Приведи его ко мне, — сказала Хюррем. — Тихо. Никто не должен знать.
Через час старый янычар стоял перед ней. Он был седым и морщинистым, с глубокими шрамами на лице. Он смотрел на Хюррем с вызовом, но в глубине его глаз теплился страх.
— Ты служишь Махидевран, — сказала Хюррем. — Ты предупредил её о засаде.
— Нет, — ответил он, но голос его дрогнул.
Хюррем подошла к нему, глядя прямо в глаза.
— Я не буду пытать тебя, Хасан-ага. Ты стар и заслужил уважение. Но если ты скажешь мне, где Махидевран, я сохраню тебе жизнь и отпущу на свободу.
Янычар молчал долго. Затем вздохнул и опустил голову.
— Она прячется в горном селении у побережья, в трёх днях пути к югу. У неё есть охрана из кочевников. Но она не одна. Она заручилась поддержкой местных вождей и теперь планирует нападение на караваны, чтобы ослабить империю.
Хюррем слушала, и в её груди разгорался холодный гнев.
— Ты будешь жить, — сказала она. — Но ты укажешь путь моим людям. Если ты лжёшь, ты умрёшь.
На следующее утро Хюррем отправила отряд янычар под командованием День-Аги в горное селение. Они должны были захватить Махидевран живой или мёртвой. Хюррем стояла на крепостной стене и смотрела, как отряд исчезает за горизонтом.
— Она не уйдёт, — сказала она себе. — На этот раз она будет поймана.
Но через три дня День-Ага вернулся с пустыми руками. Селение было сожжено, охрана убита, а Махидевран исчезла. Она снова ускользнула, оставив лишь пепел и письмо, адресованное Хюррем:
«Ты посылаешь своих псов по моему следу, но я всегда на шаг впереди. И пока ты ищешь меня, я готовлю удар в самое сердце. Береги своего сына, Хюррем. Он может умереть внезапно, как свеча на ветру».
Хюррем сжала письмо в руке. Её сердце сжалось от страха. Махидевран угрожала Мехмеду.
— Усильте охрану в детской, — приказала она. — Никто не должен приближаться к моему сыну без моего ведома.
В тот же день Хюррем получила письмо из Эдирне. Валиде писала, что согласна на примирение и готова подписать документ о признании Мехмеда наследником в обмен на безопасность Мустафы. Хюррем улыбнулась. Она приказала написать ответ, в котором принимала предложение, но тайно отправила шпионов следить за Валиде, чтобы убедиться, что та не замышляет предательства.
— Старая лиса, — прошептала она, — ты думаешь, что обманула меня. Но я не дам тебе провести меня.
Всё шло по плану, пока на четвёртую ночь Нигяр не ворвалась в покои Хюррем с криком:
— Госпожа! Мехмед! Он заболел! У него жар, он мечется, его рвёт!
Хюррем вскочила с постели и побежала в детскую. Маленький Мехмед лежал в колыбели, его личико было красным, тело горело. Он плакал слабым голосом, и у Хюррем сердце разрывалось от боли.
— Позовите лекаря! — закричала она. — Немедленно!
Придворный лекарь пришёл через несколько минут и осмотрел ребёнка.
— Похоже на отравление, госпожа, — сказал он. — Яд, который вызывает лихорадку. Если не найти противоядие, ребёнок может умереть в течение суток.
Хюррем побледнела. Она посмотрела на Нигяр, на служанок, на прислугу, которая толпилась вокруг. Кто из них мог отравить её сына?
— Закройте все выходы, — приказала она. — Никто не покинет эту комнату, пока мы не найдём виновного. Обыщите всех, проверьте всю еду, воду, всё, с чем контактировал ребёнок.
Она взяла Мехмеда на руки и прижала к груди, чувствуя его горячее дыхание.
— Я не потеряю тебя, — прошептала она. — Я обещаю тебе. Я найду яд и я найду убийцу. И я убью его собственными руками.
Она подняла голову и обвела взглядом комнату. Глаза её горели ледяным огнём.
— Кто-то здесь хочет смерти моего сына. Я найду тебя. Ты не уйдёшь.
Все затаили дыхание. И где-то в толпе слуг одна женщина побледнела и сделала шаг назад, прижимая к груди пузырёк с остатками яда.
Хюррем заметила это движение.
— Схватите её! — закричала она.
Но в этот момент Мехмед забился в судорогах, и она вернулась к нему, забыв обо всём.
— Лекарь! Спасай его! — закричала она.
Начиналась битва за жизнь её сына — самая страшная битва в её жизни.
Продолжение следует…
