Великолепный век Серия 14. Паутина «Будь осторожен, когда протягиваешь руку врагу, — ты можешь получить не дружбу, а нож. Но ещё опаснее, когда враг протягивает руку тебе, потому что за ней стоит целая армия теней».
Прошло две недели с того дня, как Хюррем приблизила к себе Мехмед-пашу. Она приглашала его на утренние чаепития, обсуждала с ним поставки провизии и состояние казны, и паша всё больше проникался доверием к ней. Он думал, что обманул её, что она ничего не подозревает. Он не знал, что каждое его слово фиксировалось День-Агой, а каждое его письмо копировалось и пересылалось прямо к Хюррем.
Она сидела в своей комнате, перечитывая очередное его послание к Махидевран. В нём было только одно слово: «Завтра». Хюррем нахмурилась. Она поняла: Махидевран планирует что-то на завтра. Может быть, новое покушение. Или попытку подкупить кого-то из стражников.
— Нигяр, — позвала она. — Приведи ко мне День-Агу. И Мехмед-пашу. Я хочу сделать ему особое предложение.
Через полчаса паша стоял перед ней. Его лицо светилось довольством. Он думал, что близок к цели.
— Мехмед-паша, — сказала Хюррем с доброй улыбкой, — я хочу сделать вас главным советником по военным делам. Вы так талантливы в планировании. Нам нужен такой человек, как вы, чтобы обеспечить безопасность дворца.
Паша поклонился с притворной скромностью.
— Я польщён, госпожа. Я сделаю всё для вас.
— Тогда начните сегодня, — сказала она. — Я хочу, чтобы вы составили для меня план передислокации наших войск на восточных границах. Это очень важно. Никто не должен знать об этом.
Она вручила ему поддельные документы с ложной информацией о передвижении армии Сулеймана. Если Махидевран узнает об этом, она попытается передать их персам, и тогда Хюррем поймает её на месте.
Паша взял документы и вышел, не подозревая, что держит в руках свою гибель.
На следующее утро День-Ага перехватил голубя с запиской, которая была отправлена из покоев Мехмед-паши. В ней сообщалось о ложном передвижении войск. Хюррем приказала проследить за голубем. Птицу выпустили в город, и янычары проследили за ней до старого караван-сарая на окраине Стамбула. Там они нашли тайное убежище Махидевран.
Хюррем лично возглавила отряд. Она не хотела рисковать, но жажда справедливости пересилила осторожность. Ворвавшись в убежище, она нашла пустую комнату. На столе лежала записка: «Ты умна, Хюррем. Но я умнее. До встречи».
Махидевран сбежала. Но Хюррем знала, кто её предупредил. Кто-то из тех, кто находился в её отряде, был предателем.
— Обыщите всех, кто был в отряде, — приказала она. — Я хочу знать, кто из вас говорил с Махидевран.
Янычары переглянулись, но никто не признался. Хюррем поняла, что предатель слишком хитер.
Вернувшись во дворец, Хюррем созвала совет и приказала арестовать Мехмед-пашу. Он сопротивлялся, кричал о своей невиновности, но улики были неопровержимы — его почерк, его голуби, его встречи.
— Ты предал империю, — сказала Хюррем, глядя на него с холодным спокойствием. — Ты передавал врагу военные секреты.
— Это ложь! — кричал он, но Хюррем уже отдала приказ.
— Казните его завтра на площади перед дворцом. Пусть все видят, что предательство не прощается.
Паша упал на колени, моля о пощаде, но Хюррем уже отвернулась от него.
На следующий день на площади перед Топкапы собралась огромная толпа. Хюррем стояла на балконе, наблюдая за казнью. Мехмед-паша был обезглавлен. Его голова была водружена на пику у ворот, чтобы все видели — предатели находят конец именно так.
Сулейман подошёл к ней.
— Ты сделала это, чтобы напугать Махидевран? — спросил он.
— Нет, — ответила Хюррем. — Я сделала это, чтобы показать всем: никто не уйдёт от правосудия. И чтобы Махидевран знала — я не боюсь её.
Но в ту же ночь она получила письмо, доставленное в её покои неизвестно кем. Она развернула его и прочла:
«Ты убила моего пашу. Ты отняла у меня ещё одного союзника. Но я буду ждать. Твой сын вырастет. И тогда я приду за ним. Пока что, Хюррем, спи спокойно. Твой кошмар ещё впереди. — Махидевран».
Хюррем сжала письмо в кулаке. Она не знала, как Махидевран удалось пронести его во дворец, но поняла одно: враг внутри стен.
— Будь, что будет, — сказала она себе, пряча письмо под подушку. — Я не отступлю. Я буду биться до конца.
Продолжение следует…
