Книжный Червь

Что с тобой, скажи мне, братец?Бледен ты как святотатец,Волоса стоят горой!Или с девой молодойПойман был ты у забора,И, приняв тебя за вора,Сторож гнался за тобой?

Что в имени тебе моем?Оно умрет, как шум печальныйВолны, плеснувшей в берег дальный,Как звук ночной в лесу глухом. Оно на памятном листкеОставит мертвый след, подобныйУзору надписи надгробнойНа непонятном языке. Что в нем?

Что белеется на горе зеленой?Снег ли то, али лебеди белы?Был бы снег – он уже бы растаял,Были б лебеди – они б улетели.То не снег и не лебеди белы,А шатер Аги Асан аги.

«Куда вы? за город конечно,Зефиром утренним дышатьИ с вашей Музою мечтатьУединенно и беспечно?»– Нет, я сбираюсь на базар,Люблю базарное волненье,Скуфьи жидов, усы болгарИ спор и крик, и торга жар,Нарядов пестрое стесненье.

Гляжу, как безумный, на черную шаль,И хладную душу терзает печаль. Когда легковерен и молод я был,Младую гречанку я страстно любил; Прелестная дева ласкала меня,Но скоро я дожил до черного дня. Однажды я созвал веселых гостей;

Чем чаще празднует лицейСвою святую годовщину,Тем робче старый круг друзейВ семью стесняется едину,Тем реже он; тем праздник нашВ своем веселии мрачнее;Тем глуше звон заздравных чаш,И наши песни тем грустнее.

В стране, где я забыл тревоги прежних лет,Где прах Овидиев пустынный мой сосед,Где слава для меня предмет заботы малой,Тебя недостает душе моей усталой.Врагу стеснительных условий и оков,Не трудно было

К чему холодные сомненья?Я верю: здесь был грозный храм,Где крови жаждущим богамДымились жертвоприношенья;Здесь успокоена былаВражда свирепой Эвмениды:Здесь провозвестница ТавридыНа брата руку занесла;