Фанфик Три богатыря Князь и невеста Читать онлайн
«Любовь зла — полюбишь и Горыныча. Но если Горыныч сам прикинулся царевной, то это уже не любовь, а стратегическая хитрость».
— Из устного творчества киевских сплетниц.
Часть первая. Ультиматум князя
Глава 1. Завтрак, который всё испортил
Всё началось с обычного княжеского завтрака. Илья Муромец уминал блины со сметаной, Алёша Попович пытался ухватить последний пирожок с вишней, а Добрыня Никитич степенно пил кисель и читал вслух свежий указ о сборе налогов.
Князь Владимир сидел в своём резном кресле, подпирал щёку кулаком и выглядел так, будто всю ночь не спал. Мешки под глазами, ворот рубахи расстёгнут, волосы торчат в разные стороны. Княгиня, заметив его состояние, сочувственно налила ему настойку из шиповника.
— Ваше княжество, — осторожно спросил Добрыня, откладывая свиток. — Вы сегодня не в духе. Случилось что?
— Случилось! — рявкнул князь так, что брызги киселя разлетелись по скатерти. — Случилось, спрашиваешь! А то ты не знаешь, что мне вчера приснилось!
— Приснился зуб мудрости? — предположил Алёша с набитым ртом.
— Хуже! Приснился мне Змей Горыныч в фате. Идёт под венец, все три головы улыбаются, а в лапах — букет из крапивы. И говорит: «Князь, ты обещал на мне жениться, если богатыри не найдут тебе невесту. А богатыри твои — разгильдяи, ищут — не найдут».
— Княже, — Илья отодвинул пустую тарелку. — Какой ещё Горыныч? Он же в отпуске. И потом, зачем вам на нём жениться? Вы и так женаты.
— Я вдовец, Илья! — заорал князь. — Княгиня моя, царствие ей небесное, померла три года назад. А я до сих пор не женился. Дружинники шушукаются, бояре пальцем крутят. А тут ещё этот Горыныч обиделся, что я его в прошлый раз пристрелить хотел, и подослал ко мне колдунью с вещим сном. И вот итог: я проснулся и нашёл у себя на столе УКАЗ.
Князь вынул из-за пазухи свернутый в трубочку пергамент и развернул. Крупными буквами там было написано:
«Я, князь Владимир Красное Солнышко, сим указом повелеваю: ежели мои верные богатыри — Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алёша Попович — не сыщут мне достойную невесту в течение трёх дней, то я, скрепя сердце, беру в жёны Змея Горыныча, который ныне обрёл облик красной девицы (по собственному желанию). Невеста должна быть: а) красивой, б) хозяйственной, в) не колдуньей, г) и чтоб не жаловалась, что я храплю. Три дня считаются с сегодняшнего утра. Если не выполните — распускаю дружину и ухожу в монастырь. Причём вместе с Горынычем. Подпись: князь, печать, свидетельство сонного колдуна».
Богатыри переглянулись. Повисла тишина. Даже ложки перестали звенеть.
— Княже, — сказал наконец Добрыня, — вы это серьёзно? Жениться на Горыныче? У него же три головы. В каком ЗАГСе такое зарегистрируют?
— В нашем, киевском! — отрезал князь. — Я князь, я и ЗАГС. Я могу жениться на ком хочу. Даже на бочке с солёными огурцами, если захочу. Но я не хочу! Я хочу нормальную женщину! С косой до пят, с румянцем на щеках, чтоб пироги пекла и не пилила меня за то, что я до утра с боярами сижу.
— А почему мы должны искать? — спросил Алёша, которому очень не хотелось отрываться от пирожков. — У вас же есть сваты. Есть бояре. Есть наконец дворяне.
— Потому что вы — моя последняя надежда! — князь вскочил и схватил Алёшу за ворот. — Сваты уже трёх невест привозили. Одна оказалась колдуньей — превратила конюха в жабу. Вторая — ленивой, даже ложку сама не держала, кормили её служанки. Третья — вообще оказалась переодетым Соловьём-разбойником! Он хотел меня в плен утащить, только усы его выдали.
— И много у Соловья-разбойника усов? — хмыкнул Илья.
— Целая борода! — всплеснул руками князь. — Это же не женщина, а кошмар.
Добрыня вздохнул и встал.
— Хорошо, княже. Мы попробуем. Но у нас три дня. И мы не свахи. Мы богатыри. Наше дело — мечами махать, а не невест разбирать.
— А ты, Добрыня, у нас самый грамотный, — сказал князь, сразу подобре́в. — Ты и возглавишь отбор. Илья будет охранять покой, а Алёша — развлекать кандидаток байками. Чтобы не скучали. Всё, за работу. Через три дня — смотр невест на княжеском дворе. Не явитесь — пеняйте на себя.
Князь вышел из трапезной, гордо задрав нос. А богатыри остались сидеть за столом, чувствуя себя так, будто их облили холодной водой.
— Ну, — сказал Алёша, доедая последний пирожок. — Сваты из нас, конечно, те ещё. Но попробовать можно. Добрыня, ты вон книжки читал про этикет. Какая она должна быть, невеста княжеская?
Добрыня задумался, погладил бороду.
— По всем правилам, невеста должна быть из знатного рода. Приветливая, умная, хозяйственная. Нежная, но не кисейная. Чтоб в случае чего могла за себя постоять, но не лезла в драку первой. И обязательно — чтоб князя любила, а не его золото.
— И чтоб не колдунья, — напомнил Илья.
— И чтоб не колдунья, — согласился Добрыня. — Это исключено. А ещё — чтоб не Горыныч в обличье.
— А как мы отличим Горыныча? — спросил Алёша. — Он же может прикинуться кем угодно. У него магия.
— Отличим по манере есть, — ухмыльнулся Илья. — Горыныч, когда ест, всегда одну головой налево отвлекает, второй направо, а третья в тарелку ныряет. Очень характерно.
— Ладно, — Добрыня хлопнул ладонью по столу. — Начнём прямо сегодня. Объявим по Киеву: «Князь Владимир ищет невесту. Требования: красота, ум, хозяйственность. Обращаться к богатырям в свободное от службы время». Алёша, пиши объявление.
Алёша взял бересту, макнул перо в чернила и написал. Получилось криво, с кляксой, но разобрать можно было.
Глава 2. Первая кандидатка, или Как Добрыня чуть не женился
Уже через час у ворот богатырского подворья выстроилась очередь. Желающих стать княгиней оказалось много. Первой зашла девица по имени Марфа. Она была высокой, статной, с косой до пояса и громким голосом.
— Я дочь мельника с Пташьей улицы, — объявила она, подбоченившись. — Умею молоть муку, печь хлебы и разбираться в лошадях.
— Молотить, — поправил Добрыня. — Молоть — это на мельнице. А вы что, на мельнице живёте?
— Живу. И вообще, вы меня не перебивайте. Ещё я умею управляться с цепом и колотить масло.
— Это хорошо, — кивнул Добрыня. — А какой у вас характер? Вы покладистая?
— Я — покладистая, — сказала Марфа и с размаху села на лавку. Лавка треснула. Марфа вскочила, покраснела, но извиняться не стала. — Это лавка у вас плохая. У нас на мельнице все лавки крепкие.
— Ладно, — Добрыня сделал пометку в свитке. — А танцевать умеете?
— А то! — Марфа вышла на середину горницы и пошла в пляс. Она топала так, что со стен посыпалась штукатурка. Подвешенная люлька с младенцем (которую принесли для примера) закачалась так сильно, что ребёнок заплакал.
— Спасибо, — сказал Добрыня, когда пыль улеглась. — Мы подумаем. Следующий!
Марфа ушла обиженная. Но на пороге обернулась и крикнула:
— Князь дурак, если не возьмёт меня! Я ему такой хлеб испеку, что он зубы сломает!
— Это вряд ли украшение для княжеского стола, — прошептал Алёша Добрыне на ухо. — Пшено перемалывает.
— Тихо, — сказал Добрыня. — Следующая.
Вторая кандидатка оказалась тихой, скромной и очень красивой. Звали её Лукерья. Она была бледной, с грустными глазами и говорила шёпотом.
— Я дочь разорившегося боярина, — сказала она, заламывая руки. — Умею вышивать золотом, играть на гуслях и петь романсы.
— Прекрасно, — обрадовался Добрыня. — Спойте что-нибудь.
Лукерья запела. Голос у неё был тоненький, тягучий, как комариный писк. Она пела о любви, о разлуке, о том, как «вянут розы на могиле милого». Это было настолько грустно, что Алёша всхлипнул, Илья засопел носом, а конь Юлий, заглянувший в окно, начал лить слёзы прямо в кормушку.
— Прекрасно, — снова сказал Добрыня, вытирая глаза. — Но князь любит повеселее. Вы не знаете чего-нибудь задорного, про блины или про то, как кузнец Вахрамей сапоги шил?
Лукерья попыталась спеть про блины, но получилось так же грустно: «Блины мои, блины, вы сгорели в печи, и никто вас не спас, даже княжичи…»
— Хорошо, — Добрыня вздохнул. — Мы подумаем. Следующий.
Третья кандидатка, которая ворвалась в дверь, как ураган, была… колдуньей. Это стало ясно сразу, потому что она ехала не на лошади, а на помеле, а за её спиной летела стая ворон. Звали её Ведомира.
— Я — сильная волшебница, — объявила она, спрыгивая с помела. — Могу сделать так, что князь никогда не будет стареть. Могу вырастить во дворе золотые яблони. Могу превратить его врагов в жаб.
— А вы не колдунья? — спросил Добрыня, хотя ответ уже знал.
— Ну, чуть-чуть, — Ведомира захихикала. — Но это понарошку, для красоты. Обещаю, что не буду превращать князя в лягушку. Каждый день.
— В указе чётко сказано: «не колдунья», — отрезал Добрыня. — Извините.
— Ах так! — взвизгнула Ведомира. — Тогда получите!
Она взмахнула рукой, и все стулья в горнице подпрыгнули и сложились в пирамиду. Алёша, сидевший на одном из них, взлетел в воздух и повис на люстре.
— Убери свои чары! — крикнул Илья, хватаясь за меч.
— Не убери, пока не пообещаете, что я стану княгиней!
— Не станешь, — спокойно сказал Добрыня. — Потому что князь боится ведьм больше, чем татар. А ну, марш отсюда!
Ведомира обиженно плюнула, щёлкнула пальцами — и стулья рухнули. Алёша шлёпнулся на пол, но отделался легким испугом.
— Больше никаких колдуний, — сказал Добрыня, записывая в свиток. — Следующая!
Четвёртой была девица с коромыслом. Пятая — с уткой под мышкой. Шестая — певица из корчмы, которая вместо приветствия спела частушку про князя и его лысину. Седьмая оказалась слишком молодой, восьмая слишком старой, девятая — вообще выяснилось, что она замужем.
К вечеру Добрыня вымотался, как загнанный конь. Илья чинил стулья (все семь штук были сломаны кандидатками), а Алёша перевязывал ушибленную ногу.
— Ни одна не подходит, — сказал Добрыня устало. — Остался всего один день. Завтра последний смотр, а потом — Горыныч.
— Может, Горыныч не так страшен? — предположил Алёша. — У него три головы, значит, три уха. Он будет слушать князя в три раза внимательнее.
— Алёша, — Илья бросил молоток. — Ты бы сам женился на трёхглавом?
— Я уже женат, — напомнил Алёша. — И на одной голове. Хватит.
В этот момент дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова. Маленькая, в платочке, с веснушками на носу.
— Извините, — робко сказала девушка. — Вы невесту ищете? Я могу попробоваться. Я не колдунья и не ленивая. И даже пироги умею печь. Просто я не из знатных.
— А кто ты? — спросил Добрыня, устало поднимая голову.
— Повариха я. Зовут Аграфена. На княжеской кухне работаю. Услышала, что вы ищете, и подумала: вдруг князь мои пироги помнит? Он их вчера ел и сказал: «Вкусно, аж пальчики оближешь».
Добрыня посмотрел на Аграфену внимательнее. Она была не писаной красавицей, но лицо у неё было приятное, доброе, глаза светились умом, а руки — в муке, но аккуратные.
— А почему ты не пришла днём? — спросил Илья.
— Так я работала. Пекла хлебы для княжеского ужина. А сейчас свободна. Если надо — могу завтра на смотр прийти.
— Приходи, — сказал Добрыня. — Только не в фартуке, а в платье. Князь всё-таки.
Аграфена кивнула и исчезла. Алёша проводил её взглядом.
— Странно, — сказал он. — Почему-то она мне напомнила… нет, показалось.
— Что напомнило? — спросил Илья.
— Не важно. Просто что-то знакомое. Может, я её пироги с вишней помню. Очень вкусные.
Глава 3. Смотр невест, или Явление Горыныча
На следующий день княжеский двор был украшен лентами и цветами. Князь Владимир сидел на троне, вынесенном на крыльцо, и нервно теребил ус. Рядом стояли богатыри: Илья — справа, Добрыня — слева, Алёша — сзади.
Первыми прошли те семь кандидаток, которые ещё оставались после вчерашнего отбора. Они дефилировали перед князем, кланялись, улыбались, махали платочками. Князь смотрел на них с тоской.
— Добрыня, — шепнул он. — Где моя настоящая любовь? Где та, от которой сердце ёкнет?
— Ваше княжество, — так же шёпотом ответил Добрыня. — Сердце ёкает от испуга. Я вам не кардиолог.
— Ты философ, — отрезал князь. — Должен разбираться.
Наконец, когда все кандидатки прошли, князь уже хотел объявить перерыв, как в ворота въехала… колесница, запряжённая тройкой белых коней. В колеснице сидела девица невиданной красоты. Волосы — золотые, глаза — зелёные, губы — бантиком. Платье — парчовое, расшитое жемчугами. А главное — от неё исходило сияние, как от лампады.
— Кто такая? — опешил князь.
— Царевна Забава из-за тридевять земель, — представил её глашатай. — Приехала специально, чтобы стать вашей женой.
Красавица спрыгнула с колесницы, подошла к князю и сделала реверанс. Такой низкий, что коснулась лбом земли.
— Князь-батюшка, — запела она сладким голосом. — Я наслышана о вашей мудрости и храбрости. Я согласна быть вашей женой. И даже не против, что вы храпите. У меня дома папа так храпит, что стены трясутся.
Князь растаял. Он уже открыл рот, чтобы согласиться, но Добрыня положил ему руку на плечо.
— Позвольте, ваше княжество, мне задать пару вопросов.
— Задавай, — кивнул князь.
Добрыня подошёл к красавице, посмотрел ей в глаза. Потом внезапно спросил:
— Вы любите шашлык?
Красавица улыбнулась:
— Конечно. Особенно из баранины.
— А из какой именно части туши?
— Из… из любой. Я не привередливая.
— А чеснок любите?
— Чесно-о-ок? — красавица замялась. — Ну… в меру.
— А отварную рыбу с луком?
— Обожаю!
Добрыня обернулся к богатырям и незаметно показал знак: «внимание». Потом задал ещё вопрос:
— Скажите, царевна, а сколько будет дважды два?
Красавица растерялась.
— Дважды два… это… четыре? Или пять? В моём царстве всё на глазок меряют.
— Четыре, — сухо сказал Добрыня. — А теперь скажите, как называется столица вашего царства?
— Столица? — красавица заморгала. — Ну… Царев-град? Или Царское Село? Я не очень географией интересуюсь.
— Понятно, — Добрыня вздохнул. — А теперь последний вопрос. Вы случайно не Змей Горыныч, принявший облик девицы?
Красавица побелела.
— Что вы! Ка-а-акой Горыныч? Я — царевна самая настоящая!
— Тогда почему у вас на шее чешуя? — спросил Алёша, подходя ближе.
Красавица машинально прикрыла шею рукой. Но было поздно. Илья уже схватил её за ворот и слегка тряхнул. Из-за ворота вывалилась… чешуйка. Зелёная, змеиная.
— Ах ты! — князь вскочил с трона. — Это же Горыныч! Я узнаю его запах! Серой воняет!
Красавица перестала улыбаться. Её лицо исказилось, и вдруг… из-под платья вылезли две дополнительные головы. Маленькие, но узнаваемые. Третья голова Горыныча зашипела:
— Ну и что? Я имею право на личную жизнь! Вы меня вечно бьёте, мечами машете, а я хочу любви и семейного очага!
— Ты змей! — заорал князь. — У тебя три головы! Ты дышишь огнём! Ты не умеешь готовить пироги!
— А научусь! — обиделся Горыныч. — Я уже записался на курсы кулинарии к твоей поварихе Аграфене. Она, кстати, очень вкусно готовит.
— Аграфена! — вдруг выкрикнул Добрыня. — Точно! Я вспомнил! Мы её вчера отбраковали, потому что она не знатного рода. Но она же пекла те пироги, которые князю понравились! И она не колдунья, и красивая.
— Аграфена? — князь задумался. — Это которая с веснушками? Та, что всегда мне тайком печенье к чаю подаёт?
— Она самая, — кивнул Илья. — И она, между прочим, уже полгода на вас заглядывается. Я видел, как она на кухне вздыхает, когда вы проходите мимо.
Князь покраснел. Потом позвал слугу и велел позвать Аграфену.
Через пять минут повариха стояла перед ним — в чистом платье, которое ей одолжила княжеская горничная, с пирогом в руках (на всякий случай).
— Аграфена, — сказал князь. — Это правда, что вы ко мне… ну… неравнодушны?
Аграфена опустила глаза.
— Правда, ваше княжество. Только я простая повариха. Мне не пристало на вас заглядываться.
— А вот и пристало, — сказал князь. — Потому что я сегодня понял одну важную вещь. Невесту надо искать не по знатности и не по красоте, а по тому, как у неё сердце бьётся, когда она на тебя смотрит. А вы, Аграфена, смотрите на меня так, будто я — самый вкусный пирог в мире.
— Вы и есть самый вкусный пирог, — прошептала Аграфена. — То есть… я хотела сказать…
Они обнялись прямо при всём народе. Горыныч, обиженный и разоблачённый, развернулся и улетел восвояси, обещая больше не свататься.
Кандидатки разошлись. Богатыри выдохнули.
Эпилог. Свадьба, которой никто не ждал
Через неделю сыграли свадьбу. Гулял весь Киев. Аграфена в подвенечном платье сама испекла свадебный каравай — сдобный, пышный, с сахарной глазурью. Князь съел три куска и сказал, что это лучшая свадьба в его жизни.
Горыныч прислал в подарок бочонок заморского вина и записку: «Извините, что прикидывался. Просто одиноко было. Пойду искать жену среди змеих. У них тоже три головы, так что поймут».
Добрыня, Илья и Алёша сидели на почётном месте и пили квас.
— Ну что, — сказал Добрыня. — Невесту мы нашли. Князь доволен. Дружину не распустили.
— А я говорил, — заметил Алёша, — что лучшие девушки работают на кухне. Пироги, любовь — всё в одном флаконе.
— Ты ничего такого не говорил, — усмехнулся Илья. — Ты говорил: «Дайте мне ещё один пирожок».
— Ну, это тоже правда.
Князь и княгиня Аграфена танцевали на площади. Она пекла ему блины каждое утро, а он каждый вечер говорил ей спасибо. И жили они долго и счастливо.
А Горыныч через месяц нашёл себе подругу — трёхглавую змеиху из дальнего леса. Они улетели в медовый месяц на вулкан. И больше никогда не сватались к князьям.
Такая вот сказка.
