Фанфик Три богатыря Заколдованная масленица читать онлайн сказку про блины и смех
«Смех — это солнце, которое гаснет последним. Пока человек смеётся, он жив. Перестал смеяться — и душа его замерзает, как река в январе».
— Из сказаний гусляра Садко.
Блин, который всё испортил
Глава 1. Первый блин комом
Масленица в Киеве всегда была самым весёлым праздником. Семь дней народ гулял, ел блины, катался с горок, жёг чучело и смеялся — так громко, что на том берегу Днепра было слышно.
В это утро князь Владимир Красное Солнышко проснулся раньше обычного. Он любил Масленицу больше, чем именины. Ещё бы — целую неделю можно было ничего не делать, только есть, пить и веселиться. Никаких указов, никаких налогов, никаких ссор с боярами.
— Ну, — сказал он слуге, — неси блины!
Повара постарались на славу. На столе в княжеской трапезной возвышались горы румяных, масляных, с икрой, со сметаной, с мёдом, с вареньем блинов. Князь взял самый большой, свернул трубочкой, макнул в сметану и откусил.
И замер.
Блин был вкусным. Очень вкусным. Но чего-то не хватало. Князь не мог понять — чего? Он откусил ещё раз. Вкусно. А радости нет. Как будто не блин, а бумагу жуёшь.
— Странно, — сказал князь и посмотрел на бояр. Те тоже жевали блины, но лица у них были постными. Никто не улыбался. Даже знаменитый шут Фома, который мог рассмешить покойника, сидел с кислой миной и ковырял блин вилкой.
— Фома! — крикнул князь. — Расскажи анекдот!
Фома открыл рот, что-то сказал, но никто не засмеялся. Даже сам Фома не засмеялся. Он закончил рассказ, вздохнул и уткнулся в тарелку.
— Что за напасть? — спросил князь.
В этот момент в трапезную влетел запыхавшийся дворецкий.
— Ваше княжество! На площади беда! Люди едят блины и не смеются! Хороводы водят — молча! Даже дети не хохочут! А один скоморох заплакал прямо во время представления.
— Позвать богатырей! — приказал князь.
Илья, Добрыня и Алёша явились через пять минут. Они тоже уже успели попробовать блины. Илья был мрачен, Добрыня задумчив, а Алёша — тот просто прилип к блюду с блинами, потому что жевать не переставал, хотя тоже не получал удовольствия.
— Княже, — сказал Добрыня, отложив книгу. — Я проверил блины. В них колдовство. Не на муке, не на молоке — на масле. Кто-то проклял масло. Люди, которые его едят, теряют способность смеяться.
— Кто мог такое сделать? — спросил Илья.
— Тот, кто ненавидит веселье. И кто умеет колдовать с жирами. Я думаю, это Баба-яга.
— А она здесь при чём? — удивился Алёша, прожевав. — Она в лесу живёт, детишек пугает.
— В прошлом месяце князь велел вырубить берёзовую рощу у её избушки, — напомнил Добрыня. — Чтобы построить новую конюшню. Яга обиделась и улетела в болота. Говорили, она грозилась отомстить.
Князь побледнел. Потом покраснел. Потом снова побледнел.
— Я… я думал, она не заметит, — пробормотал он. — Это всего три берёзы.
— Три любимых берёзы, — поправил Добрыня. — На которых она сушила мухоморы.
— Так, — Илья встал и надел шлем. — Нужно ехать к Яге. Алёша, ты с нами?
— Конечно. Только ещё один блин… — Алёша схватил последний блин, сунул за пазуху и вышел.
Глава 2. Дорога к избушке на курьих ногах
Дорога до болот, где теперь обитала Баба-яга, была недолгой, но тоскливой. Обычно в пути богатыри перешучивались, спорили и пели песни. Но сегодня никто не смеялся. Даже Юлий, конь Алёшин, знаменитый болтун, молчал и только вздыхал.
— Юлий, ты чего? — спросил Алёша.
— Не смешно, — ответил конь. — Всё вокруг какое-то серое. Даже овёс сегодня невесёлый.
— Овёс не может быть весёлым или невесёлым.
— Может. Обычный овёс — жёлтый, а сегодня — бесцветный.
Богатыри въехали в лес. Лес был хмурым. Листья на деревьях пожухли раньше времени, птицы не пели, даже ветер дул как-то неохотно. На поляне, где раньше стояла избушка Яги, теперь зияло пустое место. Только три берёзовых пня торчали из земли.
— Она ушла в болота, — сказал Добрыня, глядя на следы. — Гнилые Сосны — это за два часа езды.
Болота встретили их запахом тины и сырости. Кочки хлюпали под копытами, кое-где торчали коряги, похожие на скрюченные пальцы. Посреди самого большого болота, на островке, стояла избушка. Но не на курьих ногах, а на гусиных — видно, Яга поменяла транспорт.
Избушка повернулась к ним задом, когда они приблизились.
— Избушка-избушка, — вежливо сказал Добрыня. — Повернись к лесу задом, а к нам передом. У нас к хозяйке дело.
Избушка нехотя развернулась. Дверь скрипнула, и на порог вышла Баба-яга. Она была не старой каргой, как в сказках, а женщиной лет пятидесяти, с острым носом, растрёпанными седыми волосами и в фартуке, перепачканном маслом.
— А, пожаловали, — сказала она, скрестив руки на груди. — Блинов захотели? Смеяться захотели? А не будет вам смеха. Пока не посадите обратно мои три берёзы.
— Яга, — сказал Илья, слезая с коня. — Ты испортила Масленицу. Весь Киев не смеётся. Дети грустные. Старики плачут.
— А мне какое дело? — фыркнула Яга. — Вы мои берёзы срубили. На них я мухоморы сушила. А без мухоморов мне скучно.
— Мухоморы можно и на сосне сушить, — заметил Алёша.
— Нельзя. На сосне они горчат. На берёзе — самые сладкие.
Добрыня шагнул вперёд и достал книгу.
— Яга, есть способы снять заклятие. Не только посадить берёзы. Ещё можно найти слёзы скомороха, которые были пролиты от доброй шутки. Если мы принесём такие слёзы, ты расколдуешь масло?
Яга задумалась.
— Теоретически — да, — сказала она. — Слёзы скомороха — сильное противоядие против тоски. Но где вы их возьмёте? Сейчас все скоморохи сами не смеются, они плачут от того, что никто не смеётся над их шутками. А слёзы от доброй шутки — это когда шутка настолько хорошая, что скоморох плачет от радости. Такие редко бывают.
— А если я рассмешу самого угрюмого человека на Руси? — спросил Алёша. — Например, князя.
— Князь — не скоморох, — отмахнулась Яга. — Нужен именно скоморох. Профессиональный.
— Тогда я, — сказал вдруг Добрыня. — Я не скоморох, но умею шутить. Иногда.
Все посмотрели на Добрыню. Тот покраснел.
— Твои шутки — как лекции по астрономии, — вздохнул Илья. — Но попробовать можно.
— Нет, — сказала Яга. — Я сама буду судить. Устроим состязание. Кто рассмешит меня до слёз — тот получит моё заклинание снятия. А не рассмешит — будете сажать берёзы всю жизнь. Все триста штук.
— Триста? — ужаснулся князь, который незаметно подъехал следом (ему стало стыдно, что он срубил берёзы). — Я же три срубил!
— С процентами, — усмехнулась Яга.
Богатыри переглянулись. Выбора не было.
Часть вторая. Великое состязание шутников
Глава 3. Первый раунд: Алёша против Яги
Яга вынесла на поляну три пня. На один пень села сама, на другой пригласила сесть Алёшу, на третий — Добрыню. Илья стоял рядом, держал булаву на случай, если Яга начнёт мухлевать. Князь спрятался за кустом и подглядывал.
— Начинай, — сказала Яга Алёше.
Алёша Попович был известным балагуром. Он мог травить байки часами, и даже кони ржали от его шуток. Но сегодня всё шло не так. Он рассказал про то, как Илья уронил булаву себе на ногу. Яга не засмеялась. Про то, как Добрыня перепутал соль с сахаром в княжеской похлёбке. Яга зевнула. Про то, как конь Юлий вступил в перепалку с гусём и проиграл.
— Скучно, — сказала Яга. — Следующий.
Алёша обиженно слез с пня.
— Я тебе потом такое расскажу… — начал он.
— Не надо потом. Надо сейчас.
Добрыня занял место. Он откашлялся, поправил кольчугу и начал:
— Знаете, почему у кузнеца Вакулы лошадь ходит по кругу?
— Почему? — спросила Яга, подозрительно прищурившись.
— Потому что Вакула забыл отвязать её от колодца.
Тишина. Яга моргнула.
— Это не шутка. Это наблюдение.
— Хорошо, — Добрыня покраснел сильнее. — Ещё. Как называется боярин, который упал в реку?
— Не знаю.
— Мокрым.
Яга даже не улыбнулась.
— Ты, Добрыня, умный, но не весёлый. Иди, сядь.
Добрыня слез с пня и встал рядом с Алёшей. Оба были пристыжены.
— Илья, — сказала Яга. — Может, ты попробуешь?
Илья Муромец был человеком суровым. Шутки его обычно заключались в том, что он поднимал одной рукой двух коней и говорил: «Худые они у тебя, князь, легче пуха». Но это была не шутка, а факт.
— Я не умею шутить, — честно признался Илья. — Но у меня есть идея. Позволь позвать помощника.
— Кого?
— Коня Юлия.
Юлий, услышав своё имя, гордо выпрямился. Он давно ждал, когда его пригласят на сцену.
— Я готов, — сказал конь, выступая вперёд. — Я — философ, оратор и немножко стендапер. Слушайте.
Юлий рассказал историю о том, как он однажды обогнал зайца, но заяц оказался колдуном, и они поменялись местами. Яга слушала с каменным лицом. Потом рассказал анекдот про воробья, который хотел стать орлом, но не прошёл по росту. Яга не шелохнулась.
— Ты, конь, — сказала она, — умён, но твои шутки слишком умные. А настоящий смех — простой. Как детский.
В этот момент из-за куста вылез князь. Он был бледен и решителен.
— Я попробую, — сказал князь.
— Ты? — Яга расхохоталась (впервые, но это был не добрый смех, а ехидный). — Князь Владимир, который ни разу в жизни не пошутил?
— Сегодня пошучу. Встаньте все вокруг.
Князь вышел на середину поляны, поднял палец и сказал:
— Почему бояре не тонут в реке?
— Почему? — спросил Алёша, хотя знал, что это не смешно.
— Потому что они уже утонули в своих налогах.
Наступила мёртвая тишина. Яга смотрела на князя с недоумением. Потом её губы начали дрожать. Потом она захохотала. Не ехидно, не злобно — а по-настоящему, до слёз. Слёзы потекли по её морщинистым щекам.
— Это… это было так глупо, — вытирала она глаза. — Что даже смешно. Бояре и налоги… ха-ха-ха!
Она смеялась и плакала одновременно. И в этих слезах была та самая сила — слёзы скомороха? Но князь не был скоморохом. Однако Яга сама была и колдуньей, и артисткой в душе. Её слёзы, пролитые от глупой княжеской шутки, оказались тем самым противоядием.
— Снимай заклятие, — сказал Илья, подходя к ней.
Яга, всё ещё всхлипывая от смеха, махнула рукой над котелком с маслом. Пар поднялся, и масло из чёрного стало золотистым.
— Всё, — сказала она. — Больше никто не загрустит от моих блинов.
— А берёзы? — спросил князь.
— А берёзы ты посадишь. Триста штук. И поливать будешь сам.
Князь вздохнул, но кивнул.
Эпилог. Смех, который вернулся
В Киеве снова засмеялись. Люди ели блины, хохотали, хлопали друг друга по спинам. Скоморохи кувыркались и шутили так, что публика падала с ног. Дети визжали от радости, катаясь с ледяных горок.
Алёша Попович, вдохновлённый победой, сочинил новую частушку про князя и бояр. Её пели на всех углах.
Баба-яга через неделю прислала бочонок мёда с запиской: «Простите за масло. Берёзы посадите к весне. И не забывайте: смех — лучшее лекарство. Даже для старых ведьм».
Князь Владимир собственноручно посадил триста берёзовых саженцев вдоль дороги к лесу. Говорят, он тогда впервые в жизни полол грядки и копал ямы, и ни разу не пожаловался.
А конь Юлий открыл при конюшне кружок юмора. По воскресеньям он собирал всех желающих и учил их шутить. Правда, слушателей было мало — все боялись, что Юлий их заговорит до смерти.
Но это уже другая история. Главное, что смех вернулся на Русь. И с тех пор ни одно заклятие не могло его украсть.
Конец.
