В самом сердце Изумрудного леса, там, где вековые дубы сплетались своими могучими кронами в плотный зеленый шатер, а солнечные лучи пробивались к земле лишь узкими, дрожащими золотистыми нитями, стоял удивительный дом.
Воздух в Байю-Нва не был предназначен для того, чтобы им дышали люди. Он представлял собой густую, горячую, желеобразную массу, сотканную из испарений гниющей воды, разлагающихся водорослей и сладковатого
Тяжелый, влажный воздух Лемойна висел над лагерем в Клеменс-Пойнт густым, почти осязаемым покровом. Дышать здесь всегда было тяжело, словно ты пытался втянуть в легкие горячий сироп, настоянный на запахах
Улицы Гринвич-Виллидж в Нью-Йорке на протяжении 1980-х годов были сценой для одного из самых сюрреалистичных спектаклей в истории американской криминалистики. Каждое утро из неприметного таунхауса выходил пожилой, грузный мужчина.
В истории американской Коза Ностры было множество безжалостных убийц, расчетливых донов и жестоких силовиков. Но даже на фоне таких фигур, как Альберт Анастазия или Рой Демео, имя Энтони Кассо стоит особняком.
В самом сердце Изумрудной долины, там, где древние сосны вели бесконечные, неспешные беседы с проплывающими мимо облаками, а горные ручьи пели свои звонкие, хрустальные песни, перекатываясь через замшелые
Воздух в Шейди-Бель был густым, как кипящая патока. Болота Лемойна дышали испарениями гниющей растительности, стоячей воды и того неуловимого, липкого страха, который с каждым днем всё плотнее окутывал лагерь банды Ван дер Линде.
Каждый раз, когда в воздухе повисает густой, сладковато-терпкий аромат свежескошенной травы, я перестаю дышать. Время сжимается, бетонные стены огромного города растворяются в знойном мареве, и я снова
Тридцатого октября 2018 года в федеральную тюрьму строгого режима Хазелтон в Западной Виргинии прибыл новый заключенный. Ему было восемьдесят девять лет. Он передвигался в инвалидном кресле, страдал от проблем с сердцем и почти не видел.
Глава 1. Безжалостное солнце и тяжесть ожидания Июль обрушился на Ольховку невыносимым, удушающим зноем. Такого пекла старожилы не помнили уже лет двадцать. Небо выцвело, превратившись из пронзительно-синего
