Воздух в Шейди-Бель был густым, как кипящая патока. Болота Лемойна дышали испарениями гниющей растительности, стоячей воды и того неуловимого, липкого страха, который с каждым днем всё плотнее окутывал лагерь банды Ван дер Линде. Завтра они должны были совершить самое крупное дело в своей жизни. Ограбление Национального банка в Сен-Дени. Датч называл это «последним ударом», билетом в рай, после которого они исчезнут, растворятся в тропиках Таити или Фиджи, оставив Пинкертонов ни с чем.
Артур Морган сидел на ступенях старого плантаторского дома, методично, до блеска начищая свой верный револьвер. Машинное масло пахло надежностью — единственной вещью в этом мире, в которой он еще был уверен. Из гостиной доносился бархатный, раскатистый голос Датча. Он снова репетировал свою речь, размахивая руками перед Хавьером, Биллом и Микой. Он говорил о вере, о свободе и о том, что цивилизация — это лишь карточный домик, который они завтра сдуют одним дуновением.
Но Артур не чувствовал триумфа. Он чувствовал, как петля затягивается. Они наделали слишком много шума. Особняк Бронте, бойня на трамвайной станции, стрельба на улицах. Сен-Дени был похож на растревоженный улей, и Датч собирался сунуть руку прямо в его центр.
Скрип половиц за спиной заставил Артура обернуться. В тени дверного проема стоял Хозия Мэттьюз. Старик выглядел изможденным. Его лицо осунулось, глаза запали, а каждый вдох сопровождался тихим, свистящим хрипом в легких. Но взгляд Хозии, обычно теплый и понимающий, сейчас был холодным и острым, как скальпель хирурга.
— Пойдем пройдемся, Артур, — тихо сказал Хозия, кутаясь в свой пиджак, несмотря на удушающую жару. — Нужно подышать.
Они отошли к краю лагеря, туда, где начиналась черная стена кипарисов, с которых свисал испанский мох. Только убедившись, что ни одна живая душа, и особенно Мика Белл, их не услышит, Хозия остановился.
— Завтрашний день — это ловушка, Артур, — произнес старик без всяких вступлений. Его голос был твердым. — Мы идем прямо на бойню.
Артур нахмурился, его рука инстинктивно легла на кобуру.
— О чем ты говоришь, Хозия? У нас есть план. Ты и Эбигейл устроите взрыв у полицейского участка, отвлечете копов, а мы вычистим хранилище. Датч всё продумал.
— Датч ослеплен собственной гордыней! — Хозия резко выдохнул, подавляя приступ кашля. — Я три дня наблюдал за банком, Артур. Три дня я сидел в парке напротив, изображая дряхлого старика с газетой. И я видел их. Одни и те же лица. Люди в дорогих костюмах, но с выправкой армейских сержантов. Они читают газеты вверх ногами. Они чистят ботинки у чистильщиков по часу. Это Пинкертоны, Артур. Эдгар Росс и агент Милтон. Они не просто догадываются. Они точно знают, что мы придем. И они ждут нас.
По спине Артура пробежал ледяной холодок, несмотря на сорокаградусную влажность болота. Если Милтон ждал их у банка, значит, кто-то слил информацию. Или они стали настолько предсказуемыми, что ФБР читало их как открытую книгу.
— Нужно сказать Датчу, — Артур сделал шаг в сторону дома. — Мы отменим дело. Заляжем на дно.
Хозия схватил его за рукав. Его худые пальцы впились в руку Моргана с неожиданной силой.
— Ты думаешь, он послушает? Ты думаешь, он отменит свой «великий триумф» из-за паранойи старого больного дурака? Он обвинит меня в трусости. А Мика подольет масла в огонь. Датч упрется рогом, скажет, что мы должны ударить быстрее и сильнее. И тогда мы все там ляжем. Джон, Ленни, Чарльз. Ты.
— И что ты предлагаешь? — голос Артура стал глухим и мрачным. — Если мы пойдем — мы трупы. Если не пойдем — Датч сойдет с ума.
В темноте под деревьями губы Хозии изогнулись в тонкой, расчетливой улыбке старого карточного шулера, у которого в рукаве припрятан туз.
— Мы пойдем, Артур. Мы возьмем этот банк. Но мы сыграем в игру, правил которой Милтон не знает. Датч хочет ограбить Сен-Дени по своему сценарию. Пусть. Но мы с тобой перепишем финал. И об этом не будет знать никто. Особенно Датч и Мика.
Той ночью, сидя на перевернутой лодке у самого края воды, Хозия изложил Артуру свой контрплан. Это была многоходовая, изящная и невероятно рискованная комбинация. Хозия понимал, что взрыв у полицейского участка, который он должен был организовать с Эбигейл, был слишком очевидной приманкой. Агент Милтон, будучи человеком умным, оставит половину своих людей у банка, понимая, что это лишь отвлекающий маневр.
— Нам нужно нечто такое, что заставит Милтона увести от банка абсолютно всех, — объяснял Хозия, рисуя палочкой на влажном песке схему города. — Что-то, что угрожает не просто порядку, а самому существованию Сен-Дени.
— И что это? — спросил Артур.
— Нефтехранилище Левита Корнуолла в порту, — тихо ответил старик. — Дюжина огромных цистерн с очищенным керосином и нефтью. Если они рванут, пожар перекинется на доки, а оттуда на весь город. Это катастрофа национального масштаба. Милтон не сможет это игнорировать. Он обязан будет бросить туда все силы, пожарные расчеты, полицию и агентов.
— Но кто это сделает? Ты не можешь быть в двух местах одновременно, Хозия.
— Это сделают Сэди и Чарльз, — сказал Хозия. — Я уже говорил с Чарльзом. Он знает, как заложить динамит так, чтобы рвануло эффектно, но без человеческих жертв — они пустят вагоны под откос. А я и Эбигейл останемся в тени. Мы не будем светиться у полицейского участка.
— А как же пути отхода? — Артур напряженно вглядывался в схему на песке. — Датч планирует уходить по крышам, если нас прижмут. Но если Милтон оставит снайперов… крыши станут для нас тиром. Ленни и Джон не переживут эту пробежку.
Хозия достал из-за пазухи сложенный вчетверо, пожелтевший лист бумаги. Это была синька — архитектурный чертеж.
— Я купил это у пьяного городского инженера за пятьдесят долларов неделю назад. Это система канализационных коллекторов Сен-Дени. Старые катакомбы, построенные еще французами. Они проходят прямо под хранилищем банка. Датч планирует использовать динамит, чтобы вскрыть сейфы. Билл будет закладывать заряды. Ты должен убедить Билла заложить один дополнительный заряд не на дверь сейфа, а на заднюю стену хранилища. За ней — заброшенный туннель, который ведет прямо к реке Камасса, за черту города.
Артур смотрел на старика с нарастающим восхищением. В то время как Датч жил иллюзиями и громкими словами, Хозия методично, как шахматный гроссмейстер, готовил им реальный путь к спасению.
— Сделаем, — твердо сказал Артур, протягивая руку старику. — Я всё сделаю, Хозия.
Утро в Сен-Дени началось с удушающей, липкой жары. Смог от фабричных труб висел над мощеными улицами, смешиваясь с запахом конского навоза, жженого сахара и дорогих духов.
Банда въехала в город небольшими группами, чтобы не привлекать внимания. Артур, одетый в строгий костюм-тройку, шел по тротуару, надвинув котелок на глаза. Его сердце билось ровно. Внутренняя дрожь исчезла. У него была цель. У него был план.
Они собрались в условленном месте, в переулке за Национальным банком Лемойна. Датч, Джон, Билл, Хавьер, Ленни, Мика и Артур. Датч выглядел великолепно. Его глаза горели, он поправил галстук и оглядел своих людей.
— Джентльмены, — бархатным шепотом произнес Датч. — Это наш день. Наша судьба. Мы заберем то, что принадлежит нам, и оставим этот прогнивший мир позади. Ждем сигнала Хозии.
Мика нервно хохотнул, поигрывая рукоятью револьвера.
— Надеюсь, старик не оплошает. Если он не поднимет шум, нам придется самим устроить тут карнавал.
Артур бросил на Мику холодный, предупреждающий взгляд, но промолчал. Он посмотрел на карманные часы. Хозия рассчитал всё до секунды.
И вдруг земля под их ногами вздрогнула.
Это не был глухой хлопок динамита у полицейского участка, которого ждал Датч. Это был колоссальный, первобытный рев, разорвавший небо над Сен-Дени. Ударная волна прокатилась по улицам, заставив зазвенеть стекла в окнах банка. Над южной частью города, со стороны доков Корнуолла, в безоблачное небо взметнулся гигантский, грибовидный столб ревущего пламени и черного, маслянистого дыма.
Датч вздрогнул, его глаза расширились от удивления.
— Что за… Хозия перестарался? — пробормотал он, явно сбитый с толку.
— Неважно! — рявкнул Артур, беря инициативу в свои руки. — Полиция уже бежит туда! Погнали, Датч!
Они выскочили из переулка, надели маски и ворвались в парадные двери Национального банка.
— Всем лежать! Это ограбление! — голос Артура громом разнесся под высокими мраморными сводами.
Посетители с визгом бросились на пол. Охранники не успели даже потянуться к кобурам — Хавьер и Джон мгновенно разоружили их, уложив лицом вниз. Датч, в своей неизменной манере, вскочил на стойку клерка.
— Дамы и господа, сохраняйте спокойствие! — громко, с театральным пафосом вещал Датч. — Ваши личные сбережения нас не интересуют. Мы здесь, чтобы забрать деньги банка. Ведите себя тихо, и никто не пострадает!
Пока Датч гипнотизировал толпу, Артур схватил за шиворот управляющего, дрожащего полного мужчину в очках.
— Открывай решетку, живо, — прорычал Артур, приставив дуло Шофилда к его виску.
Они спустились в хранилище. Массивные стальные двери сейфа выглядели неприступными.
— Билл, твой выход! — скомандовал Артур.
Билл Уильямсон, потея и сопя, вытащил из сумки связки динамита.
— Так, слушай меня внимательно, Билл, — Артур подошел к нему вплотную, понизив голос так, чтобы слышал только он. — Закладывай на замок. Но один пакет, самый мощный, прилепи вот на ту дальнюю стену за сейфом.
Билл удивленно заморгал.
— Зачем, Артур? Датч сказал только сейф…
— Датч не знает того, что знаю я, — голос Артура стал жестким и не терпящим возражений. — Делай, как я сказал, Билл. Это наш запасной выход, если Пинкертоны всё же придут.
Билл, привыкший подчиняться силе, кивнул. Он заложил заряды, поджег фитили, и они выбежали в коридор.
Двойной взрыв потряс здание банка. Пыль и бетонная крошка заполнили подвал. Когда дым немного рассеялся, Артур первым ворвался в хранилище. Стальная дверь сейфа была вырвана с петлями. А на задней стене хранилища зияла черная, неровная дыра размером с человека, из которой тянуло сыростью и запахом канализации. План Хозии работал.
Они бросились к сейфам. Артур, Ленни и Джон лихорадочно сгребали пачки банкнот, золотые слитки и ценные бумаги, запихивая их в плотные брезентовые сумки. Денег было столько, что у них захватывало дух. Это были сотни тысяч долларов. Настоящее состояние.
— Половина сумок готова! — крикнул Ленни, его молодое лицо сияло от адреналина.
В этот момент сверху, из операционного зала, раздался крик Мики:
— Копы! Пинкертоны! Они оцепили здание!
Артур выругался сквозь зубы. Милтон всё-таки не был дураком. Он повелся на взрыв в порту, отправил туда основные силы, но оставил у банка элитный отряд на случай, если это обманка.
Артур, схватив две тяжелые сумки, выбежал наверх.
Через огромные арочные окна банка было видно, как на площади выстраиваются агенты в котелках. Их было около тридцати. Дорогу перекрыли повозками. Среди агентов стоял сам Эдгар Росс с мегафоном в руках.
— Датч Ван дер Линде! Здание окружено! Выходите с поднятыми руками, или мы сравняем этот банк с землей!
Датч стоял у окна, тяжело дыша. Его план А рухнул. Театральность слетела с него, обнажив растерянного человека.
— Проклятье… — прошипел Датч. — Как они узнали? Мы… мы пойдем наверх. На крышу. Как планировали. Прорвемся с боем.
Артур посмотрел на крыши соседних зданий. Он увидел там отблески солнца на оптических прицелах. Снайперы. Если они выйдут на крышу, их расстреляют, как куропаток. В оригинальной, проклятой реальности именно там, на этих раскаленных черепицах, оборвалась бы жизнь Ленни, а сам Артур едва бы ушел живым.
Но не сегодня.
— Никаких крыш, Датч! — голос Артура прозвучал, как раскат грома. Он не просил, он приказывал.
Датч удивленно обернулся, его лицо исказилось от гнева.
— Ты забываешься, Артур! Я здесь отдаю приказы! Мы идем наверх!
— Наверху снайперы, Датч. Это верная смерть, — Артур шагнул к нему, его глаза горели решимостью. — Мы идем вниз. В хранилище.
— В хранилище?! Ты сошел с ума? Мы запрем себя в каменном мешке! Они закидают нас газом! — взвизгнул Мика, прячась за мраморной колонной.
В этот момент входные двери банка затрещали под ударами тарана Пинкертонов. В окна полетели первые пули, осыпая их градом осколков.
— Вниз! Все, мать вашу, в хранилище! Живо! — зарычал Артур, открывая заградительный огонь из двух револьверов прямо через двери, заставляя агентов отпрянуть.
Хавьер, Джон и Ленни, не раздумывая, бросились к лестнице, унося сумки с деньгами. Датч, секунду поколебавшись и бросив полный ярости взгляд на Артура, последовал за ними. Мика, ругаясь и пригибаясь, юркнул следом. Артур бросил дымовую шашку в центр зала и спустился последним, захлопнув за собой тяжелую решетчатую дверь, ведущую в подвал.
Они оказались в разрушенном хранилище. Воздух был густым от кирпичной пыли и пороха.
— И что теперь, гений?! — накинулся на Артура Мика. — Будем сидеть здесь и ждать, пока нас не повесят?!
Артур молча указал на черную, дымящуюся дыру в стене за сейфом.
— Что это? — Датч подошел к пролому, вглядываясь в кромешную тьму. Из дыры несло сыростью, плесенью и нечистотами.
— Это наш выход, Датч, — сказал Артур, закидывая винтовку на плечо и подбирая сумки. — Катакомбы. Ведут прямо за город. Пинкертоны не знают о них. Это идея Хозии.
Лицо Датча вытянулось. В его глазах мелькнула сложная гамма эмоций: облегчение от того, что выход есть, и глубокая, уязвленная гордость от того, что этот выход придумал не он. Более того, его старый друг и его лучший стрелок провернули это за его спиной.
— Хозия… — пробормотал Датч. — Он не сказал мне.
— У нас нет времени на обиды, Датч! — рявкнул Джон Марстон, первым протискиваясь в дыру. — Они уже ломают решетку наверху!
Они нырнули в черное чрево канализации один за другим. Артур шел последним, прикрывая отход. Как только они оказались в туннеле, Артур достал последний кусок динамита, поджег его и швырнул в пролом. Раздался глухой взрыв, и потолок подвала обрушился, намертво завалив проход обломками бетона и искореженным металлом сейфа. Пинкертонам потребуются часы, чтобы раскопать это, и к тому времени они будут далеко.
Катакомбы Сен-Дени были сущим адом, но адом спасительным. Они брели по колено в зловонной, вязкой жиже. В свете редких лучей солнца, пробивающихся сквозь решетки водостоков высоко над головой, были видны полчища жирных, бесстрашных крыс, разбегающихся из-под ног.
Мика не умолкал ни на минуту, его голос эхом разносился по кирпичным сводам.
— Я не собираюсь тонуть в этом дерьме! Мои сапоги стоят больше, чем жизнь этих вонючих французов! Артур, ты завел нас в канализацию, как крыс!
— Заткнись, Мика, или я оставлю тебя здесь кормить твоих сородичей, — холодно бросил Артур.
Шум наверху, на улицах Сен-Дени, доносился до них как сквозь толщу воды. Они слышали вой полицейских сирен, грохот конных экипажей, крики приказов. Вся мощь правоохранительной системы штата обрушилась на банк, который теперь был лишь пустой, разрушенной мышеловкой.
Они шли долго, спотыкаясь в темноте, неся на себе невероятную тяжесть сумок с золотом и деньгами. Воздух здесь был спертым, дышать было тяжело, и Артур чувствовал, как его легкие горят огнем. Каждый шаг отдавался болью, но он упрямо шел вперед, подгоняя остальных.
В какой-то момент Ленни, идущий впереди Артура, поскользнулся на заросшем густым мхом и слизью камне. Парень потерял равновесие и с криком начал падать назад, прямо в глубокий, темный провал водосброса, где бурлила зловонная вода.
В другой жизни, на раскаленных крышах Сен-Дени, Ленни поймал бы пулю, и Артур ничего не смог бы сделать, лишь с ужасом смотреть, как угасает жизнь в глазах юноши. Но здесь, в темноте катакомб, инстинкты Артура сработали молниеносно.
Он бросился вперед, выронив одну из сумок в грязь, и его сильная, мозолистая рука мертвой хваткой вцепилась в воротник Ленни. Артур с рычанием потянул его наверх, едва не сорвавшись сам, и выдернул парня на твердый каменный парапет.
Ленни лежал на грязном камне, тяжело дыша, его глаза были расширены от ужаса.
— Спасибо… Артур. Боже, спасибо, — прохрипел он.
Артур тяжело опустился рядом, чувствуя, как колотится сердце. Он спас его. Он сломал проклятый сценарий.
— Вставай, малыш. Мы еще не выбрались, — Артур похлопал его по плечу, подхватил сумку, и они продолжили путь.
Спустя почти полтора часа мучительного, зловонного марша, воздух вдруг стал чище. Пахнуло речной тиной, свежим ветром и свободой. Впереди забрезжил свет.
Они вышли из огромной дренажной трубы, скрытой за густыми зарослями камыша и ивы, прямо на берег реки Камасса, далеко за южной окраиной Сен-Дени.
Солнце клонилось к закату, окрашивая воду в багровые тона.
На берегу, спрятанная в камышах, стояла широкая плоскодонка. А рядом с ней, держа в руках поводья нескольких запасных лошадей, стояли Сэди Адлер и Чарльз Смит. Их одежда была покрыта сажей от взрыва в доках, но глаза сияли от облегчения.
А на корме плоскодонки, опершись на трость, стоял Хозия Мэттьюз.
Он был бледен, измучен кашлем, но он был жив. В оригинальной истории его тело осталось бы лежать на грязной брусчатке перед банком, пронзенное пулей агента Милтона, став катализатором окончательного безумия Датча. Но здесь старый лис обвел всех вокруг пальца.
— Боже правый… — выдохнул Джон Марстон, падая на колени на мягкую траву, сбрасывая с плеч тяжеленные сумки с деньгами. — Мы сделали это. Мы выбрались.
Артур подошел к Хозии. Ему не нужны были слова. Он просто крепко, по-мужски обнял старика, чувствуя его хрупкие, выступающие ребра под пиджаком.
— Ты спас нас, Хозия, — прошептал Артур. — Ты спас их всех.
Датч медленно вышел из камышей. Он был покрыт канализационной грязью, его идеальный костюм был испорчен навсегда. Он посмотрел на сумки, набитые деньгами, которых было достаточно, чтобы купить половину штата. Он посмотрел на своих людей, которые все до единого были живы.
Это был абсолютный триумф. Ограбление века завершилось грандиозным успехом.
Но Датч не чувствовал себя победителем. Он посмотрел на Хозию, и в его взгляде читалась глубокая, болезненная растерянность. Он понял, что его банда выжила не благодаря его пламенным речам и театральным эффектам. Они выжили благодаря холодному, прагматичному расчету человека, который отказался следовать за слепцом. В этот момент невидимая корона лидера спала с головы Датча Ван дер Линде, и он сам это осознал.
— Отличная работа, джентльмены, — глухо произнес Датч, отворачиваясь к реке. — Грузите сумки. Мы уходим.
Они погрузились в лодку. Чарльз оттолкнулся длинным шестом от берега, и плоскодонка бесшумно заскользила по темной воде Камассы, унося их прочь от дымящегося, растревоженного Сен-Дени.
Артур сидел на носу лодки. Он смотрел на мешки с деньгами, на живого Ленни, на спокойного Джона, который скоро обнимет Эбигейл и Джека. Он смотрел на Хозию, который мирно дремал, прикрыв глаза, укрытый пледом.
Впереди их ждала неизвестность. Возможно, они купят билеты на корабль и уплывут в Австралию. Возможно, они растворятся в диких просторах Нью-Остина. Но одно Артур знал точно.
Петля на их шеях была разорвана. Ограбление в Сен-Дени прошло по плану, но не по тому, который вел в ад, а по тому, который подарил им жизнь. И в этот вечер, вдыхая свежий, прохладный речной ветер, Артур Морган впервые за долгие годы почувствовал, что он действительно свободен.
