В самом сердце Изумрудного леса, там, где вековые дубы сплетались своими могучими кронами в плотный зеленый шатер, а солнечные лучи пробивались к земле лишь узкими, дрожащими золотистыми нитями, стоял удивительный дом. Любой путник, случайно забредший в эту глушь, непременно остановился бы в изумлении, протерев глаза. Вместо привычной норы или скромного шалаша из веток перед ним предстало бы невероятное архитектурное сооружение, напоминающее гибрид старинной часовой башни и медного чайника-переростка. Из кривой жестяной трубы на крыше ритмично вылетали идеально квадратные кольца сизого дыма, на крыльце без устали вращалось колесо ветряка, улавливая даже самое легкое дуновение, а из приоткрытых окон с утра до поздней ночи доносились лязг, скрежет, звон падающих шестеренок и восторженное бормотание.
Здесь жил заяц Барнаби — единственный, неповторимый и, по мнению большинства соседей, совершенно ненормальный изобретатель Изумрудного леса.
В то время как его пушистые сородичи мирно жевали сладкий клевер на залитых солнцем полянах, обсуждали последние лесные сплетни и вздрагивали от каждого подозрительного шороха в кустах, Барнаби жил в совершенно иной реальности. Его реальность состояла из пружин, рычагов, паровых котлов и чертежей, нарисованных угольком на широких листьях лопуха. Барнаби не носил элегантных меховых шубок. На его голове неизменно красовались тяжелые медные сварочные очки с толстыми стеклами, из-за которых его глаза казались огромными, как у совы. Левое ухо Барнаби было навсегда испачкано в несмываемом машинном масле, а на кожаном поясе, перекинутом через плечо, висел целый арсенал миниатюрных гаечных ключей, отверток и пассатижей.
Барнаби был гением. По крайней мере, он сам в этом ни капельки не сомневался. Правда, его изобретения не всегда работали так, как задумывалось. Его Самоочищающаяся Капусторезка в первый же день испытаний почему-то решила, что лучшая капуста — это хвост енота Пети, зашедшего одолжить соли. Петя тогда чудом унес ноги, лишившись изрядного клока шерсти. А Автоматические Согревающие Тапочки на Угольном Ходу были невероятно уютными ровно до тех пор, пока не подожгли коврик в гостиной, заставив Барнаби прыгать в окно прямо в сугроб.
Но все эти мелкие неудачи нисколько не остужали пыл изобретателя. Барнаби мыслил глобально. И главной его страстью, помимо механики, была морковка.
Для обычного зайца морковка — это просто еда. Вкусный, хрустящий, сладкий корнеплод. Но для Барнаби морковка была вызовом. Каждое утро он выходил на свой небольшой, огороженный высоким частоколом огород, смотрел на зеленые хвостики ботвы, торчащие из земли, и тяжело, разочарованно вздыхал.
Проблема заключалась в самом процессе выращивания. Барнаби считал, что земледелие — это возмутительно устаревшее занятие.
Во-первых, это было физически тяжело. Нужно было копать грядки, пачкать лапы в липкой грязи, поливать всходы из тяжелой лейки, надрывая спину. Во-вторых, морковка была абсолютно беззащитна перед подземными угрозами. И главной угрозой был Крот Кротович. Этот слепой, бархатный диверсант считал огород Барнаби своим личным рестораном. Стоило зайцу вырастить по-настоящему крупную, сочную, чемпионскую морковь, как на следующее утро он обнаруживал на грядке лишь пустую воронку и издевательский холмик свежей земли. Крот Кротович утаскивал корнеплоды прямо из-под земли, нагло посмеиваясь в свои усы.
Но главным врагом Барнаби считал не крота. Главным его врагом была гравитация.
— Почему, — бормотал Барнаби, расхаживая взад-вперед по своей мастерской и размахивая надкусанным корнеплодом, — почему этот шедевр природы должен сидеть в темной, сырой грязи? Почему мы, разумные существа, должны гнуть спины, выдергивая ее из земли, словно мы пещерные зайцы из каменного века? Это нерационально! Это неэстетично! Морковка, с ее идеальной аэродинамической формой, создана для полета!
Именно эта безумная, гениальная мысль стала отправной точкой для создания проекта, который навсегда изменил историю Изумрудного леса. Барнаби решил создать морковку, которая не будет прятаться в земле от кротов и не заставит никого гнуть спину во время сбора урожая. Он решил вырастить морковку, которая будет собирать себя сама. Летающую морковку.
На следующее утро после своего озарения Барнаби повесил на двери мастерской табличку «УШЕЛ В СЕБЯ. ВЕРНУСЬ С ТРИУМФОМ» и заперся изнутри.
Процесс изобретения начался с теории. Барнаби сдвинул на лоб сварочные очки, взял самый толстый кусок угля и начал покрывать стены своей мастерской сложнейшими физическими и ботаническими формулами. Он часами изучал форму оранжевого корнеплода, обмеряя его штангенциркулем.
— Идеальный конус, — шептал он, восхищенно разглядывая морковку на просвет. — Природа уже создала идеальный фюзеляж для ракеты. Центр тяжести смещен к основанию, где растет ботва. Ботва может служить стабилизаторами воздушного потока! Всё, что нужно — это добавить подъемную силу и систему автономного зажигания!
Но как заставить овощ летать? Обычные механизмы здесь не подходили. Нельзя же было прикрутить к каждой морковке по пропеллеру — это было бы слишком дорого и нецелесообразно. Подъемная сила должна была стать частью самого растения. Она должна была закладываться на генетическом уровне, еще в момент посадки семян.
Барнаби понял, что ему нужно создать особый, революционный аппарат, который будет не просто поливать грядки, а насыщать почву специальным антигравитационным раствором. Этот раствор должен был впитываться в корнеплоды в период их роста, делая их легче воздуха, а в момент полного созревания — давать мощный энергетический импульс, который вытолкнет морковь из земли прямо в небо.
Идея была грандиозной, но ее воплощение требовало материалов, которых в Изумрудном лесу было днем с огнем не сыскать. Барнаби пришлось на время покинуть свою лабораторию и отправиться в исследовательскую экспедицию.
Его первым пунктом назначения было Шепчущее болото, где жила старая, ворчливая жаба Агата. Агата была известна тем, что хранила у себя запасы редчайшего светящегося мха, который рос только на костях древних ящериц. Этот мох обладал уникальным свойством — он накапливал в себе лунный свет и мог выделять его в виде чистой, прохладной энергии. Барнаби пришлось выторговать у Агаты целую корзину этого мха в обмен на обещание починить ее старую музыкальную шкатулку, которая вместо мелодичного вальса издавала звуки, похожие на предсмертные хрипы бегемота.
Затем Барнаби отправился к Высоким Скалам, где гнездились горные орлы. Там, рискуя быть склеванным, он собирал редчайшую синюю пыльцу с цветов-камнеломок. Эта пыльца была настолько легкой, что если чихнуть рядом с ней, она могла висеть в воздухе целую неделю. Пыльца должна была стать основой для антигравитационного раствора.
Последним и самым сложным ингредиентом была вода из Кипящего Родника, расположенного на самом краю леса. Вода там не просто кипела от жара земли; она была насыщена природными газами, которые заставляли пузырьки не лопаться на поверхности, а взлетать в небо, как крошечные воздушные шарики. Барнаби набрал этой воды в три тяжелых медных бидона и, сгибаясь под их тяжестью, потащил домой.
Вернувшись в мастерскую, заяц приступил к сборке.
Работа кипела днем и ночью. Из трубы дома Барнаби теперь валил не только сизый, но и зеленый, фиолетовый и ярко-оранжевый дым. Лесные жители обходили его поляну десятой дорогой, крестясь хвостами и шепча молитвы духам леса. Из окон доносились звуки, от которых у белок сводило зубы: визг пилы по металлу, шипение вырывающегося под давлением пара, бульканье странных жидкостей и безумный, счастливый хохот изобретателя.
Спустя три недели непрерывного труда, когда у Барнаби закончились запасы кофе из желудей, а его левый глаз начал нервно дергаться в такт ударам молотка, аппарат был готов.
Барнаби выкатил свое творение на задний двор, прямо к перекопанным грядкам. Это был настоящий шедевр стимпанк-инженерии. Аппарат, который Барнаби гордо назвал «Аэро-Морково-Рост 3000», представлял собой сложную конструкцию из сверкающих медных труб, стеклянных колб, манометров со скачущими стрелками и огромного, пузатого латунного котла, установленного на четырех колесах от старой детской коляски. В центре котла находилась прозрачная камера смешивания, внутри которой уже мягко пульсировал густой, переливающийся всеми цветами радуги антигравитационный раствор, созданный из светящегося мха, синей пыльцы и воды из Кипящего Родника. На самом верху аппарата торчала широкая воронка для засыпки семян, а спереди был установлен длинный, похожий на хобот муравьеда, металлический шланг с распылителем. И, конечно же, на панели управления сияла огромная, отполированная до блеска Красная Кнопка.
Был теплый, звездный вечер начала лета. Полная луна висела над лесом, заливая огород Барнаби бледным, серебристым светом. Самое идеальное время для посевной.
Барнаби надел свои сварочные очки, поправил кожаный фартук и подошел к аппарату. В его лапах был небольшой льняной мешочек с самыми отборными семенами моркови сорта «Оранжевая Королева». Он бережно высыпал семена в верхнюю воронку. Затем, затаив дыхание, он повернул массивный латунный вентиль.
Аппарат вздрогнул. Внутри котла что-то заурчало, заклокотало. Манометры безумно задергались, показывая рост давления. Из труб вырвались тонкие струйки розового пара. Барнаби схватился за металлический хобот, направил его на грядки и с силой ударил лапой по Красной Кнопке.
«Аэро-Морково-Рост 3000» издал звук, похожий на чихание гигантского бронтозавра, и из распылителя вырвалась густая, светящаяся золотистая пыль, смешанная с семенами. Эта волшебная смесь ровным слоем покрыла взрыхленную землю. Как только семена касались почвы, антигравитационный раствор мгновенно впитывался в землю, заставляя ее слабо светиться изнутри.
Барнаби вытер пот со лба. Первый этап был завершен. Теперь оставалось только ждать.
В обычных условиях морковь растет месяцами. Но раствор Барнаби был не просто удобрением. Это был катализатор, нарушающий все известные законы ботаники.
Спустя всего час земля на грядках начала подозрительно шевелиться. То тут, то там появлялись крошечные трещинки. Затем из земли с тихим хлопком выскочили первые зеленые ростки. Но они не остановились на достигнутом. Ботва начала расти с невероятной скоростью, прямо на глазах превращаясь в густые, кудрявые зеленые шапки. Земля ходила ходуном, словно под ней происходило локальное землетрясение.
Из своей норы, привлеченный странным шумом и вибрацией, высунулся Крот Кротович. Он подслеповато сощурился, потирая бархатные лапки.
— Ого, свежатинка! — довольно проскрипел Крот, облизываясь. — Заяц опять посадил морковку. Ну что ж, пора собирать дань.
Крот нырнул обратно под землю и начал быстро прорывать тоннель прямо к самой большой зеленой шапке ботвы, которая виднелась в центре грядки. Он подобрался к корню, широко открыл пасть, чтобы впиться зубами в сочную оранжевую мякоть, и в этот момент…
Морковка взревела.
Это был не обычный звук, который можно ожидать от овоща. Это был тонкий, пронзительный свист, похожий на звук закипающего чайника, переходящий в гул реактивной турбины в миниатюре.
Крот в ужасе отшатнулся, зажав уши лапами.
Земля вокруг морковки вспучилась, лопнула, и огромный, идеально ровный, ослепительно оранжевый корнеплод с невероятной силой вырвался из почвы! Но он не упал на землю. На самом кончике морковки, там, где обычно находится тонкий корешок, полыхало крошечное, но яркое реактивное пламя, сотканное из чистой антигравитационной энергии. Зеленая ботва на макушке овоща раскрылась, словно лопасти вертолета, и начала бешено вращаться, стабилизируя полет.
Морковка, грациозно покачиваясь в воздухе, медленно поднялась на высоту двух метров над землей и зависла, освещая огород мягким, пульсирующим оранжевым светом.
Барнаби стоял на крыльце, открыв рот. Его сварочные очки сползли на кончик носа. Он не мог поверить своим глазам. Его теория сработала! Гравитация была повержена!
— Работает! — завопил Барнаби, подпрыгнув на месте и ударив в воздухе лапами. — Клянусь шестеренками Великого Часовщика, оно работает!
Вслед за первой морковкой из земли начали вырываться остальные. Огород превратился в стартовую площадку космодрома. Взж-ж-ж! Взж-ж-ж! Фью-ить! — с такими звуками сотни корнеплодов покидали свои подземные убежища. Они взмывали в воздух, зажигая свои крошечные реактивные корешки, и зависали над огородом, словно стая диковинных, светящихся оранжевых светлячков-переростков.
Крот Кротович, высунувший голову из земли, чтобы посмотреть, что происходит, получил удар реактивной струей прямо в нос. Закашлявшись и ругаясь на чем свет стоит, ослепший от света Крот навсегда ретировался вглубь леса, поклявшись больше никогда не связываться с огородом этого сумасшедшего зайца. Первая проблема Барнаби была решена сама собой.
Теперь оставалось решить вторую — сбор урожая. Барнаби подошел к зависшей перед ним морковке. Она тихо гудела, слегка покачиваясь на невидимых воздушных потоках. Заяц протянул лапу и аккуратно взял ее за середину. Реактивное пламя на корешке мгновенно погасло, ботва перестала вращаться, и морковка превратилась в обычный, хотя и невероятно горячий и светящийся овощ. Барнаби откусил кусочек.
Вкус был божественным. Хрустящая, сладкая, с легким привкусом лунного света и озона. Это была лучшая морковь, которую он когда-либо пробовал. И ему не пришлось гнуть спину, чтобы ее достать! Урожай буквально сам прилетел к нему в лапы.
— Я гений, — с благоговением прошептал Барнаби, глядя на сотни летающих овощей. — Я спаситель заячьего рода. Завтра же я запатентую эту технологию и стану самым известным изобретателем в мире!
Но, как это часто бывает с гениальными изобретениями, создатель не учел одной маленькой детали. Барнаби не продумал систему торможения и контроля полета.
Раствор из «Аэро-Морково-Рост 3000» оказался слишком концентрированным. Энергия, бурлящая внутри корнеплодов, не спешила иссякать. Пока Барнаби стоял и наслаждался своим триумфом, морковки, висевшие над огородом, начали вести себя странно. Они начали объединяться в стаи.
Сначала они просто кружили над забором, словно косяк оранжевых рыбок в невидимом аквариуме. Их реактивные корешки светились всё ярче. Ботва вращалась всё быстрее, создавая ощутимый ветер, который срывал листья с ближайших деревьев.
Внезапно из самой середины грядки с оглушительным ревом, похожим на старт настоящей ракеты, вырвалась ОНА.
Это была Морковка-Матриарх. Абсолютный гигант, размером с молодого кабана, впитавшая в себя львиную долю антигравитационного раствора. Ее реактивный хвост полыхал не синим, а ослепительно белым пламенем. Ботва на ее макушке напоминала лопасти промышленного вентилятора. Морковка-Матриарх взмыла в небо, зависла над лесом и издала низкий, вибрирующий гул.
Остальные морковки, словно подчиняясь неслышимому приказу своего лидера, мгновенно выстроились за ней в идеальный клин.
Барнаби выронил недоеденную морковку из лап.
— Эй… вы куда? — робко спросил он, глядя, как его гениальный урожай медленно, но верно набирает высоту, направляясь в сторону спящего Изумрудного леса. — Эй! Стоять! Это мой ужин! Мои запасы на зиму! Отменить взлет! Я приказываю, отменить взлет!
Но морковкам было плевать на приказы. Они обрели свободу. Они были рождены, чтобы летать, и они намеревались покорить небеса.
Огромный оранжевый клин, освещая верхушки деревьев зловещим светом, двинулся над лесом.
Началась паника.
Первой жертвой морковной эскадрильи стала сова Матильда. Матильда считалась самым интеллектуальным существом в лесу. Она как раз сидела на ветке старого дуба, читая при свете луны трактат о миграции полевых мышей, когда мимо нее с реактивным свистом пронеслась стая светящихся овощей. Одна из морковок, не справившись с управлением, слегка задела Матильду по голове своей вращающейся ботвой, сбив с совы очки.
— Возмутительно! — ухнула Матильда, судорожно цепляясь когтями за ветку и моргая огромными глазами. — Светящиеся летающие корнеплоды? Это противоречит всем законам аэродинамики! Это антинаучно! Я напишу жалобу в Лесной Совет!
Но жаловаться было некому. Лесной Совет в лице медведя Потапа, мэра Изумрудного леса, в это время пытался спасти свою пасеку. Стая морковок, привлеченная запахом меда, начала кружить над ульями, распугивая пчел своим гудением и реактивными выхлопами. Медведь Потап, выскочивший из берлоги в одних полосатых подштанниках, махал огромными лапами, пытаясь сбить наглые овощи.
— А ну кыш отсюда, витамины проклятые! — ревел Потап, подпрыгивая и клацая зубами. — Я вас на терке натру! Я из вас салат сделаю!
Енот Петя, мирно спавший на ветке, проснулся от того, что его хвост начало засасывать в воздушный поток от пролетающей мимо Морковки-Матриарха. Петя с воплем вцепился в кору дерева, провожая взглядом улетающий ужин.
Лес погрузился в хаос. Летающие морковки носились между деревьями, устраивали виражи над озером, пугая лягушек, и даже пытались вить гнезда из собственной ботвы на верхушках сосен.
Барнаби стоял посреди опустевшего огорода, вцепившись лапами в уши. Его гениальное изобретение обернулось экологической катастрофой местного масштаба. Если он не вернет свой урожай, он не только останется голодным на всю зиму, но и будет изгнан из леса разъяренными соседями.
Нужно было действовать. Причем действовать в их стихии — в воздухе.
Барнаби бросился обратно в мастерскую. У него не было времени строить новый, сложный аппарат. Ему нужно было решение здесь и сейчас. В углу, под кучей старых чертежей, пылился его старый проект, от которого он отказался из-за высокой травмоопасности — Педальный Коптер.
Конструкция была простой, но безумной. Основой служил каркас от старого велосипеда. Вместо колес были установлены два огромных пропеллера, выструганных из легкой древесины бальзы и обтянутых прочным паучьим шелком. Привод осуществлялся через систему цепных передач от педалей. Чем быстрее ты крутишь педали, тем быстрее вращаются пропеллеры и тем выше ты летишь. На руле была установлена большая рыболовная сеть, вымоченная в специальном клеевом растворе из сока одуванчиков и зефира — всё, что попадало в эту сеть, прилипало намертво.
Барнаби вытащил Коптер во двор. Он нацепил на голову кожаный шлем авиатора, туго затянул ремешок под подбородком, опустил на глаза сварочные очки и вскочил на седло.
— Ну, гравитация, держись! Зайцы выходят на тропу воздушной войны! — крикнул он и изо всех сил нажал на педали.
Цепи залязгали, шестеренки заскрежетали. Пропеллеры над головой Барнаби начали медленно, а затем всё быстрее и быстрее раскручиваться, сливаясь в прозрачные диски. Поднялся шквальный ветер. Коптер задрожал, оторвался от земли на пару сантиметров, затем на метр, и, наконец, свечой взмыл в ночное небо, оставляя за собой шлейф масляного дыма.
Барнаби летел. Ветер свистел в его длинных ушах, выбивающихся из-под шлема. Ощущение полета было опьяняющим, но у него не было времени наслаждаться видами. Впереди, над Темным Оврагом, светилось огромное оранжевое зарево. Там кружила морковная эскадрилья во главе с Морковкой-Матриархом.
Заяц нажал на педали так быстро, что его лапы превратились в размытое пятно. Коптер устремился в атаку.
— Воздушный перехват! — заорал Барнаби, направляя свой аппарат прямо в центр овощного роя.
Морковки, заметив приближающегося врага, не стали разлетаться. Наоборот, подчиняясь приказам Матриарха, они выстроились в боевой порядок и пошли на таран. Небо над Изумрудным лесом превратилось в арену невиданного доселе воздушного боя. Заяц на педальном коптере сражался с армией корнеплодов.
Первая волна морковок прошла над самой головой Барнаби, обдав его жаром своих реактивных корешков. Барнаби заложил крутой вираж, дернул за рычаг на руле, и клеевая сеть с легким хлопком выстрелила вперед.
Десяток морковок, не успевших свернуть, влетели прямо в липкую паутину. Их ботва увязла в зефирном клее, реактивные двигатели чихнули и погасли. Барнаби нажал на кнопку возврата, и сеть, тяжело обвисшая от овощей, втянулась обратно в контейнер на багажнике.
— Есть первая партия! — торжествующе крикнул заяц.
Но радоваться было рано. Морковка-Матриарх, оценив потери, решила взять дело в свои лопасти. Она отделилась от основной стаи, заложила крутую петлю Нестерова и устремилась прямо на Коптер Барнаби, намереваясь протаранить его задний винт. Ее белое реактивное пламя резало ночную темноту.
Барнаби ударил по тормозам — то есть, перестал крутить педали. Коптер резко потерял высоту, провалившись в воздушную яму. Морковка-Матриарх с яростным свистом пронеслась над ним, едва не снеся ему шлем.
— Ах ты, переросток витаминный! Ну всё, ты меня разозлила! — Барнаби снова лег на педали, направляя Коптер в крутое пике вслед за Матриархом.
Началась безумная гонка над верхушками сосен. Заяц и огромная морковка маневрировали между ветвями, пугая спящих птиц. Барнаби понимал, что если он не поймает лидера, стая никогда не вернется на грядки. Матриарх была слишком быстрой, слишком маневренной для его громоздкого Коптера.
Вдруг Барнаби осенило. Морковки работали на антигравитационном растворе, но в их основе всё равно лежала биология. И они летели на свет луны, словно гигантские мотыльки.
Барнаби резко вывернул руль, направляя Коптер к скале Плачущего Камня, которая отражала лунный свет лучше любого зеркала. Он пролетел впритирку к скале, выключив свой собственный налобный фонарик.
Морковка-Матриарх, ослепленная ярким отражением луны на влажном камне, потеряла ориентацию. На долю секунды она замедлила полет, пытаясь понять, где настоящий источник света.
Этой доли секунды Барнаби хватило.
Он вылетел из тени, нажал на рычаг сети и выпустил ее прямо в лоб Матриарху. Липкая зефирная паутина намертво опутала вращающуюся ботву. Двигатель морковки захлебнулся, она дернулась, зашипела, выпустив облако оранжевого пара, и сдалась, тяжело повиснув в сетке.
Как только Матриарх была повержена, остальная стая мгновенно потеряла волю к полету. Их реактивные корешки начали мигать и тухнуть один за другим. Сотни светящихся морковок, словно осенние листья, начали медленно, плавно опускаться на землю, потеряв свою антигравитационную силу.
Барнаби, тяжело дыша, весь в поту и масле, медленно посадил свой Коптер на главной поляне Изумрудного леса. Сеть с Матриархом тяжело плюхнулась на траву. Вокруг, с тихим шуршанием, приземлялись остальные корнеплоды. Небо снова стало темным и спокойным.
Из кустов, настороженно озираясь, начали выходить лесные жители. Медведь Потап, всё еще в подштанниках, сова Матильда без очков, енот Петя и десятки других зверей. Они окружили Барнаби и его трофеи, не веря своим глазам. Огромная поляна была усеяна оранжевыми, еще слегка светящимися морковками.
Наступила тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием изобретателя.
Барнаби снял шлем, вытер лоб дрожащей лапой и виновато посмотрел на соседей.
— Ну… в общем… — начал он, запинаясь. — Эксперимент прошел… с некоторыми отклонениями. Но гравитация всё-таки повержена.
Медведь Потап подошел к ближайшей морковке, подозрительно обнюхал ее, затем осторожно откусил кусок. Его глаза расширились. Он медленно прожевал, сглотнул и облизал губы.
— Заяц… — глухо прорычал медведь.
Барнаби сжался, ожидая расправы.
— Это… это самое вкусное, что я ел в своей жизни! Вкуснее даже меда диких пчел! Оно хрустит, оно сладкое, и от него… от него как-то легко на душе!
Слова мэра стали сигналом. Лесные жители набросились на упавший с небес урожай. Хруст стоял на весь лес. Звери ели светящиеся морковки, сок тек по их усам, и вскоре на поляне началось нечто невообразимое.
Антигравитационный раствор, всё еще сохранившийся в мякоти моркови, начал действовать на тех, кто его съел, но в совершенно неожиданном, безопасном формате. Звери не улетали в космос. Они становились невероятно легкими.
Медведь Потап, весивший несколько сотен килограммов, вдруг оторвался от земли и плавно, словно пушинка, поплыл по воздуху в метре над травой. Он барахтал в воздухе лапами, радостно смеясь, словно медвежонок. Енот Петя кувыркался в воздухе, отталкиваясь от стволов деревьев, не рискуя упасть. Даже серьезная сова Матильда, съев кусочек, обнаружила, что ей больше не нужно махать крыльями — она просто висела в воздухе в позе лотоса, с умным видом паря над головами остальных.
Эффект невесомости длился недолго, всего около часа, но этого хватило, чтобы устроить самый грандиозный, самый невероятный ночной праздник в истории Изумрудного леса. Звери играли в воздушные салочки, водили парящие хороводы и смеялись до слез. Лес наполнился радостью.
Барнаби сидел на капоте своего Педального Коптера, грыз обычную, нелетающую морковку, которая чудом завалялась у него в кармане, и смотрел на парящих в воздухе соседей. Он больше не был сумасшедшим зайцем-изобретателем, чьи эксперименты пугали округу. В эту ночь он стал героем. Он подарил лесу не просто еду, он подарил им чудо полета, пусть и ненадолго.
— А знаете, — пробормотал Барнаби себе под нос, доставая из-за уха кусочек угля и начиная рисовать прямо на кожаном крыле Коптера новые схемы. — Если антигравитация работает на морковках… Что, если попробовать применить подводный гидро-ускоритель к яблокам? Представьте себе: яблоки, которые сами приплывают к тебе прямо в лапы со дна озера! Да, определенно, мне понадобится больше водяных лилий и пара старых ласт…
Утро медленно вступало в свои права. Луна растворялась в бледнеющем небе, уступая место первым лучам солнца. Изумрудный лес засыпал после бурной ночи. Звери, чья левитация благополучно закончилась, мирно дремали прямо на поляне, сытые и абсолютно счастливые.
А из кривой жестяной трубы дома Барнаби снова повалил густой сизый дым в форме идеальных квадратов. Заяц-изобретатель снова был в своей лаборатории, снова смотрел на мир через толстые стекла медных очков, готовый бросить вызов законам физики, природы и здравого смысла. Ведь в конце концов, если морковка может летать, значит, в этом мире возможно абсолютно всё. Нужно только не бояться нажать на Красную Кнопку.
