Бабушка говорила: если в бане тебя о чём-то попросят, сначала послушай, потом подумай — и только после этого отвечай. — А если попросят подать мочалку? — спрашивал я в детстве.
Не тем молоком, что скисло в кастрюле, забытое на плите. И не сладковатым запахом детской смеси, которым пропитываются старые пелёнки. Пахло свежим — тёплым, только что надоенным, с лёгкой горчинкой и
Мадлен вырвалась из дворца — но цена оказалась выше, чем она думала. Теперь она знает: за исчезновениями стоит не случайность, а целая система, и даже те, кого она считала покровителями, могут быть её частью.
В тихом, утопающем в зелени спальном городке Дамон, округ Берген, штат Нью-Джерси, дом номер шестьсот восемьдесят пять по Инвуд-террас считался образцом американской пригородной мечты.
За восемь лет, прошедших с того дня, как одиннадцатилетняя Гермиона Грейнджер впервые переступила порог библиотеки Хогвартса, она выучила здесь каждую половицу и каждую каменную нишу.
Сентябрь тысяча девятьсот девяносто восьмого года встретил Хогвартс не привычным гулом веселых голосов и хлопками надувных фейерверков «Всевозможных волшебных вредилок», а густой, настороженной тишиной
На самом краю старой карты, там, где кончаются автомобильные дороги, линии электропередач и вышки сотовой связи, а бумажный лист на сгибе протирается до мягкой белой ворсистости, лежит Тихая бухта.
В среду, двадцать девятого июля тысяча девятьсот восемьдесят первого года, в маленькую квартиру в южном Бруклине, где пахло крепким эспрессо, жареным чесноком и старым табачным дымом, без предупреждения
Глава 1. Вызов в один конец Ночной ливень заливал асфальт подстанции скорой помощи, превращая свет уличных фонарей в размытые желтые пятна. Вера стянула резиновые перчатки, бросила их в урну и устало прислонилась
Звон бьющегося стекла в Отделе Тайн показался оглушительным, перекрывая даже свист проклятий и крики Пожирателей смерти. Гермиона Грейнджер падала навзничь, чувствуя, как фиолетовое пламя заклятия Антонина