Исповедь наёмника по прозвищу «Ледяной человек»

В тихом, утопающем в зелени спальном городке Дамон, округ Берген, штат Нью-Джерси, дом номер шестьсот восемьдесят пять по Инвуд-террас считался образцом американской пригородной мечты. Аккуратно подстриженная лужайка, два седана на подъездной дорожке, гирлянды цветных лампочек на крыльце под Рождество и запах жареных стейков по субботам, когда к главе семейства собирались на барбекю соседи по улице.

Хозяина дома звали Ричард Леонард Куклински.

В тысяча девятьсот восемьдесят шестом году ему исполнился пятьдесят один год. Это был огромный, грузный гигант ростом сто девяносто шесть сантиметров и весом под сто тридцать пять килограммов, с широким славянским лицом, аккуратно подстриженной темной бородкой и мягким, вкрадчивым баритоном. Для соседей по Дамонту, учителей католической школы и прихожан местной церкви Ричард был воплощением добропорядочного отца семейства: успешный бизнесмен-финансист и валютный брокер, который каждое утро в восемь часов уезжал в офис в сторону Манхэттена, обожал свою жену Барбару, не жалел денег на платья и автомобили для двух дочерей — Меррик и Крисси — и часами дежурил у больничной койки младшего сына Дуэйна, страдавшего тяжелым врожденным недугом почек.

Никто на улице Инвуд-террас и представить не мог, что в подвале этого уютного дома и в промышленных морозильных камерах арендованного склада в Северном Бергене их приветливый сосед годами хранил расчлененные, замороженные до каменной твердости человеческие тела.

Никто не подозревал, что в бардачке его семейного автомобиля рядом с дорожными картами лежат флаконы с жидким цианистым калием и арбалетные болты, а в сейфах полицейских управлений двух штатов этого примерного католика и любящего мужа уже несколько лет ищут под прозвищем «Ледяной человек» (The Iceman) — одного из самых хладнокровных, изобретательных и безжалостных серийных убийц и криминальных ликвидаторов в истории США XX века.

Глава первая: Ад в кирпичном доме в Джерси-Сити и первая кровь

Чудовища такого масштаба не рождаются на пустом месте — их куют в детстве.

Ричард Куклински родился одиннадцатого апреля тысяча девятьсот тридцать пя года в бедном рабочем квартале Джерси-Сити, на Четвертой улице, в семье польских и ирландских иммигрантов.

Его отец, Стэнли Куклински, работал кочегаром и тормозным кондуктором на железной дороге. Это был человек слепой, садистской жестокости, который пил каждый вечер и превратил жизнь своих четверых детей в непрерывную пытку. Мать Ричарда, Анна Рори (выросшая в сиротском приюте в Дублине), была фанатичной религиозной изуверкой: она считала, что «дьявола из детей нужно выбивать палкой», и избивала маленького Ричарда деревянной ручкой от метлы и электрическим шнуром до кровавых рубцов, приговаривая, что лучше бы он умер при рождении.

Но самый страшный ужас детства Ричарда случился в тысяча девятьсот сороковом году, когда ему было всего пять лет.

В тот вечер пьяный отец Стэнли до смерти забил на кухне старшего брата Ричарда — маленького Флориана. Чтобы не сесть в электрический стул, родители сговорились и сообщили вызванной полиции и врачам, что мальчик якобы случайно оступился и упал с крутой входной лестницы.

Пятилетний Ричард видел убийство брата своими глазами. Он знал, что с того дня оставаться маленьким и слабым в этом мире означает умереть.

Внутри ребенка произошел необратимый психологический перелом: жалость, сострадание и страх выгорели дотла, уступив место холодной, бездонной ярости. Сначала мальчик вымещал эту ярость в темных переулках Джерси-Сити на бродячих кошках и собаках — он ловил их, сжигал в топках котельных или привязывал за хвосты, наблюдая за агонией с абсолютно каменным, лишенным эмоций лицом.

Однако жестокость была в крови не у него одного в этом проклятом доме: его младший брат Джозеф Куклински двадцать лет спустя, в 1970 году, будет арестован за изнасилование и убийство двенадцатилетней девочки в Джерси-Сити (он сбросил ребенка и ее собаку с крыши пятиэтажного дома) и умрет в тюрьме Трентона, отбывая пожизненный срок.

Сам же Ричард совершил свое первое человеческое убийство в четырнадцать лет, в тысяча девятьсот сорок девятом году.

Во главе мелкой дворовой банды хулиганов стоял шестнадцатилетний подросток по имени Чарли Лейн, который месяцами унижал и избивал долговязого, нелюдимого польского паренька из четвертого дома. В один из осенних дней Ричард выждал, когда Лейн останется один под мостом, вытащил тяжелую деревянную палку от бельевой веревки (по другой версии — арматуру) и забил обидчика до смерти.

Поняв, что подросток не дышит, четырнадцатилетний Куклински не побежал домой в слезах. Он притащил тело в лес на окраине Южного Джерси, отрубил погибшему пальцы рук и вырвал плоскогубцами зубы, чтобы полиция не смогла опознать труп по стоматологической карте, и сбросил останки с моста в воду!

«В тот день я понял одну простую вещь, — рассказывал Куклински сорок лет спустя перед камерами телеканала HBO в тюрьме Трентона, глядя на собеседника своими неподвижными, тяжелыми карими глазами. — Давать волю гневу и убивать обидчика гораздо приятнее, чем терпеть побои. С того момента никто и никогда больше не смел поднять на меня руку безнаказанно».

К восемнадцати годам Ричард Куклински вырос в сокрушительного гиганта почти двухметрового роста, обладавшего нечеловеческой физической силой — он мог одним ударом кулака сломать человеку челюсть или поднять за воротник стокилограммового мужика над землей.

По его собственным поздним признаниям (многие из которых криминалисты считают преувеличенными, но сам факт уличного террора не вызывает сомнений), в пятидесятые годы он превратил ночные улицы Западного Манхэттена (район «Адская кухня») и доки Нью-Джерси в собственный охотничий полигон. Если какой-нибудь пьяный завсегдатай в баре оскорблял его за бильярдным столом, толкал плечом на тротуаре или косо смотрел на его машину, Куклински молча выходил за ним на темную парковку и убивал его на месте — ударом трубы по черепу, выстрелом из револьвера 38-го калибра в переносицу или ножом под ребра, после чего спокойно садился в машину и ехал домой спать.

Для полиции Нью-Йорка и Нью-Джерси середины пятидесятых годов эти преступления выглядели как несвязанные между собой пьяные драки в порту или разборки бродяг: между убийцей и жертвами не было никакой личной связи, никакого финансового мотива и никаких свидетелей.

Глава вторая: Свадьба с Барбарой и витрина идеального дома

В тысяча девятьсот шестидесятом году двадцатипятилетний Ричард Куклински работал кладовщиком на киноскладе в Манхэттене (откуда подпольно перепечатывал и продавал мафии пиратские копии порнографических кинопленок и диснеевских мультфильмов), когда встретил девятнадцатилетнюю итало-американку Барбару Перичи, работавшую секретаршей в транспортной фирме.

Барбара была красивой, скромной девушкой из традиционной католической семьи. И огромный, молчаливый Ричард потерял от нее голову.

Несмотря на то что на тот момент он еще формально состоял в первом, неудачном браке с женщиной по имени Линда (от которой у него было двое сыновей, оставленных им при разводе), Ричард окружил Барбару такой галантной, старомодной заботой, дарил ей такие дорогие подарки и держался с ее родителями с таким безупречным уважением, что в сентябре тысяча девятьсот шестьдесят первого года они обвенчались.

Через несколько лет семья Куклински переехала в респектабельный пригород Дамон, штат Нью-Джерси, на улицу Инвуд-террас. У них родились две дочери — Меррик (1962) и Крисси (1965), а затем и долгожданный сын Дуэйн (1969).

И здесь проявился самый жуткий, почти клинический феномен личности Ричарда Куклински — абсолютное расщепление жизни на две герметичные вселенные.

С одной стороны, Куклински создал для внешнего мира витрину идеального американского семьянина:

• Он никогда не приносил криминальных дружков в свой дом в Дамонте и категорически запрещал кому-либо звонить ему на домашний номер по делам.
• Когда его дочери учились в католической школе, Ричард жертвовал тысячи долларов на церковные нужды, лично готовил пунш и закуски для школьных праздников, покупал соседским детям мороженое с фургончика на всю улицу и каждую зиму устраивал вокруг своего дома самую роскошную рождественскую иллюминацию в округе.
• Когда у маленького сына Дуэйна диагностировали тяжелую болезнь почек и мальчика положили в детскую больницу, огромный двухметровый Ричард ночи напролет сидел на маленьком стуле у его кроватки, читал ему сказки и держал за руку.
• Для жены Барбары он был щедрым добытчиком: каждый месяц в доме лежали пачки стодолларовых купюр; он покупал ей шубы, бриллианты и новые машины Cadillac, объясняя происхождение денег тем, что он занимается «валютным арбитражем, инвестициями в недвижимость и поставками игровых автоматов».

Однако за плотно задернутыми шторами дома на Инвуд-террас у этой семейной идиллии была и темная, страшная изнанка, о которой Барбара Куклински решилась рассказать журналистам и биографу Филипу Карло лишь после ареста мужа.

Внутри дома Ричард страдал внезапными приступами неконтролируемой ярости. У него было то, что его семья называла «плохим лицом Ричарда»: за одну секунду глаза добродушного великана стекленели, наливались темной кровью, и за невовремя поданный ужин, лишний вопрос или шум в гостиной он мог швырнуть через всю кухню обеденный стол, выбить кулаком дверь с петель, придушить жену до потери сознания или сломать ей нос (за двадцать пять лет брака он ломал Барбаре нос трижды, а однажды в ссоре воткнул ей охотничий нож в спину на сантиметр от легкого, после чего сам со слезами на глазах вез ее в больницу и умолял на коленях простить его!).

И самое поразительное: ни Барбара, ни выросшие дочери Меррик и Крисси, знавшие о крутом и жестоком нраве отца в быту, на протяжении двадцати пяти лет не имели ни малейшего представления о том, что за порогом дома их муж и отец профессионально убивает людей!

Однажды ночью в конце семидесятых годов Ричард тихо поднялся с супружеской постели в два часа утра, оставив спящую Барбару, оделся, выехал в соседний квартал, перерезал горло или застрелил должника, спрятал тело в багажник, вернулся домой к четырем утра, принял душ и лег обратно под теплое одеяло к жене так тихо, что она даже не проснулась.

Глава третья: Альянс с Роем ДеМео и технология «Ледяного человека»

Путь Ричарда Куклински в мир большой организованной преступности начался в середине шестидесятых годов благодаря пиратскому кинобизнесу.

Поставляя нелегальные копии порнографических лент в салоны и кинотеатры Нью-Йорка, контролируемые мафиозными семьями Декавалькате (Нью-Джерси) и Гамбино (Бруклин), Куклински свел знакомство с одним из самых кровавых и зловещих персонажей американской Коза Ностры — солдатом семьи Гамбино Роем Альбертом ДеМео.

Рой ДеМео возглавлял в Бруклине (на базе бара Gemini Lounge на Флэтлендс-авеню) знаменитую «бригаду мясников», которая за десять лет совершила от семидесяти пяти до двухсот заказных убийств. У них был разработан собственный конвейер смерти, получивший в ФБР название «Метод Джемини» (Gemini Method): жертву заманивали в квартиру при баре, убивали выстрелом в голову из пистолета с глушителем, обматывали голову полотенцем как тюрбаном, чтобы не залить ковер, подвешивали тело в ванной вниз головой на полчаса, чтобы слить всю кровь, после чего мясники ДеМео расчленяли труп пилами за двадцать минут, упаковывали куски в картонные коробки из-под пиццы и увозили на свалку Fountain Avenue Landfill!

По рассказам самого Куклински, его первая встреча с ДеМео началась с того, что люди гангстера избили Ричарда за долг по пленкам, но когда сам ДеМео решил проверить выдержку и меткость двухметрового поляка на загородной дороге, приказав ему с пятидесяти шагов застрелить из револьвера случайного человека, выгуливавшего собаку на обочине, — Куклински без секунды колебаний поднял ствол и уложил прохожего одним выстрелом в голову.

Как поляк по крови, Ричард Куклински по вековым правилам Коза Ностры никогда не мог стать официальным «сделанным» членом итальянской мафии (made man). Но именно это делало его идеальным внешним подрядчиком для самой грязной работы: его никто не знал в мафиозных клубах Бруклина, он не числился в картотеках ФБР по организованной преступности и не имел никаких связей с жертвами.

Однако главным учителем Куклински в искусстве скрытного убийства и уничтожения улик стал не Рой ДеМео, а наемный убийца-одиночка, с которым Ричард познакомился в конце семидесятых годов, — пятидесятилетний водитель фургона мороженого Роберт Прондж (Robert Pronge), носивший в криминальном мире кличку «Мистер Софти» (Mister Softee).

Прондж был ветераном спецназа и гениальным химиком-самоучкой, который днем разъезжал по улицам Северного Джерси на бело-голубом музыкальном фургончике Mister Softee, продавая детям вафельные рожки с мягким мороженым, а в холодильном отсеке фургона возил взрывчатку, пистолеты с глушителями и боевые яды!

Именно Роберт Прондж научил Ричарда Куклински трем вещам, которые превратили бывшего уличного громилу в неуловимого фантома и дали ему его легендарное прозвище:

1. Использование цианида (имитация сердечного приступа): Прондж показал Куклински, как синтезировать и очищать жидкий раствор цианистого калия и натрия. Если налить этот раствор во флакон из-под назального спрея и брызнуть жертве в лицо в толпе ночного клуба, капнуть в бокал с виски или ввести шприцем в ногу лежащему без сознания человеку — смерть наступает за две минуты с клинической картиной острой сердечной недостаточности, а летучие соединения цианида в малых дозах при обычном рутинном вскрытии в морге в восьмидесятые годы практически не выявлялись!
2. Разнообразие почерка: Чтобы полиция никогда не объединила убийства в одну серию («почерк одного киллера»), Прондж и Куклински никогда не использовали одно и то же оружие дважды подряд. В арсенале Куклински были пистолеты 22-го и 38-го калибров, обрезы двустволок 12-го калибра, охотничьи арбалеты (с помощью арбалета он однажды застрелил случайного водителя прямо через открытое окно машины, просто чтобы испытать пробивную силу стрелы!), удавки, бейсбольные биты и яды.
3. Заморозка тел для обмана судмедэкспертизы (рождение «Ледяного человека»): Главная опора любого полицейского расследования убийства — это точное установление времени наступления смерти (time of death) по температуре печени, трупному окоченению и стадии разложения, что позволяет проверить алиби подозреваемых. Прондж и Куклински применили гениальную уловку: сразу после убийства они упаковывали тело жертвы в плотный пластиковый мешок и клали в промышленную морозильную камеру глубокой заморозки при температуре минус тридцать градусов на срок от полугода до двух лет!

Когда спустя два года после исчезновения человека Куклински наконец доставал превратившийся в ледяную глыбу труп из морозильника и оставлял его оттаивать на заднем сиденье машины на парковке или в кустах у шоссе, — патологоанатомы приходили в полное замешательство: ткани тела выглядели так, будто человек умер вчера вечером, но во внутренних органах находили микроскопические кристаллы льда, разрывавшие клеточные мембраны, хотя на улице стоял жаркий летний день!

Именно после обнаружения одного из таких «оттаявших» трупов с кристаллами льда в сердце (тела его собственного сообщника Луи де Мео / Луи Масгея, которое Куклински продержал в промышленном холодильнике в Северном Бергене ровно два года, но перед выбросом поленился разморозить до конца!) детективы штата Нью-Джерси впервые дали неизвестному убийце прозвище «The Iceman» — «Ледяной человек».

Глава четвертая: Охота на собственных друзей и внедрение агента Доминика Полифрони

К началу восьмидесятых годов финансовые аппетиты семьи Куклински в Дамонте выросли настолько (обучение детей в частных школах, лечение сына, покупка дома, дорогие рестораны), что доход от одних только редких заказных контрактов мафии перестал покрывать его расходы.

И тогда Ричард Куклински создал в Северном Нью-Джерси собственную криминальную группу, которая занималась масштабными кражами со взломом, ограблениями складов электроники, угоном автомобилей, торговлей оружием и заманиванием богатых коммерсантов в смертельные ловушки.

Схема этих ловушек была проста и беспощадна: Куклински через посредников предлагал какому-нибудь жадному бизнесмену или аптекарю купить за полцены крупную партию краденых видеомагнитофонов, золотых монет или рецептурных препаратов (Tagamet) за наличные. Покупатель приезжал на сделку в условленное место с чемоданом, в котором лежало от двадцати до ста тысяч долларов наличными. Куклински забирал чемодан, убивал покупателя на месте, а тело прятал в двухсотлитровую стальную бочку или морозильник.

Так в тысяча девятьсот восьмидесятом и восемьдесят втором годах бесследно исчезли торговец монетами Джордж Маллибанд (убитый пятью выстрелами из револьвера, чье тело Куклински засунул в стальную бочку и поставил прямо у придорожной закусочной Clinton Diner в Нью-Джерси) и фармацевт из Пенсильвании Пол Хоффман, которого Куклински забил ломом в своем гараже ради двадцати пяти тысяч долларов.

Но к декабрю тысяча девятьсот восемьдесят второго года вокруг банды Куклински начало сжиматься кольцо полиции штата Нью-Джерси и прокуратуры, расследовавших серию ограблений в округе Берген.

И тогда «Ледяной человек», руководствуясь своим главным правилом — «живой подельник рано или поздно станет свидетелем обвинения», — начал хладнокровно, одного за другим, уничтожать всех членов своей собственной команды!

Хроника этой зачистки друзей и сообщников поражает своей ледяной расчетливостью:

Убийство Луи Масгея и два года во льду

1 апреля 1981

Заподозрив своего давнего партнера по кражам Луи Масгея в неблагонадежности и желая не возвращать ему долг, Куклински убивает его выстрелом в голову на улице в Хобокене и помещает тело в арендованную промышленную морозильную камеру у мясника в Северном Бергене на 2 года и 2 месяца. Когда летом 1983 года холодильник начинает отказывать, Куклински выбрасывает не до конца размороженный труп в парке округа Рокленд — судмедэксперты находят кристаллы льда во внутренних органах и дают убийце кличку «The Iceman».

Отравление Гэри Смита цианидом в мотеле

Декабрь 1982

Узнав, что полиция вышла на след его ближайшего помощника по угонам Гэри Смита, Куклински прячет Смита и второго подельника, Дэниела Депнера, в номере мотеля York в Северном Бергене. 23 декабря 1982 года Куклински приносит проголодавшемуся Смиту гамбургер, щедро посыпанный порошком цианида. Когда яд действует слишком медленно и Смит бьется в судорогах, Куклински приказывает Депнеру задушить друга проводом от торшера, а тело прячет прямо между матрасами кровати («сэндвич») в том же номере, где они продолжают жить еще четыре дня!

Ликвидация Дэниела Депнера

Май 1983

Пять месяцев спустя второй свидетель убийства в мотеле, Дэниел Депнер, начинает пить и нервничать. Куклински усыпляет его снотворным (или цианидом), душит, заворачивает тело в зеленые мешки для мусора и сбрасывает в лесистой местности на шоссе Clinton Road в округе Пассейик, где труп обгладывают дикие звери и стервятники.

Расстрел учителя — «Мистера Софти» Роберта Пронджа

10 августа 1984

Бывший наставник Куклински по ядам Роберт Прондж требует от Ричарда помочь ему отравить цианидом весь городской резервуар питьевой воды в отместку бывшей жене и сыну. Поняв, что Прондж окончательно слетел с катушек и опасен для его собственной семьи, Куклински заманивает «Мистера Софти» на проверку морозильной установки фургона и расстреливает его в упор прямо за рулем грузовичка мороженого в Северном Бергене.

Операция «Iceman» и внедрение агента АТФ Доминика Полифрони

Осень 1985 – Декабрь 1986

Объединенная оперативная группа прокуратуры Нью-Джерси и Бюро алкоголя, табака и огнестрельного оружия (ATF) во главе с детективом Пэтом Кейном внедряет к Куклински агента под прикрытием Доминика Полифрони под видом киллера и торговца оружием. Куклински записывает на пленку признания в убийствах и пытается купить у агента чистый цианид, чтобы убить его самого.

Засада на заправке и арест на глазах у жены

17 декабря 1986

После того как Куклински покупает у Полифрони якобы отравленный цианидом бутерброд и флакон с ядом, спецназ блокирует автомобиль Ричарда и Барбары Куклински через два квартала от их дома в Дамонте. Двойная жизнь длиною в 37 лет заканчивается наручниками.

Разоблачить Ричарда Куклински в середине восьмидесятых годов удалось благодаря настойчивости одного человека — детектива полиции штата Нью-Джерси Пэта Кейна (Pat Kane).

Сопоставив между собой цепочку из пяти загадочных смертей людей, которые при жизни так или иначе пересекались с одним и тем же крупным мужчиной по имени Ричард Куклински из Дамонта (Маллибанд, Хоффман, Смит, Депнер и Масгей), детектив Кейн и заместитель генерального прокурора штата Роберт Кэрролл в тысяча девятьсот восемьдесят пятом году создали секретную объединенную оперативную группу «Операция Ледяной человек» (Operation Iceman).

Но прямых улик для суда у полиции не было: свидетели были мертвы, оружие не найдено, а сам Куклински вел себя крайне осторожно.

Единственным способом взять зверя с поличным было подставить ему приманку, перед которой профессиональный убийца не сможет устоять.

Выбор пал на тридцатисемилетнего специального агента Бюро алкоголя, табака и огнестрельного оружия США (ATF) Доминика Полифрони (Dominick Polifroni) — крупного, харизматичного итало-американца с тяжелым взглядом и огромным опытом работы в бандах под прикрытием.

С помощью старого знакомого Куклински по криминальному миру, информатора Фила Солимени (которого полиция прижала к стенке угрозой тюрьмы), осенью 1985 года Полифрони был представлен Ричарду Куклински под именем «Доминика Провенцано» — якобы богатого гангстера и наемного киллера из Коннектикута, который торгует глушителями, пистолетами со спиленными номерами и ищет надежного партнера в Нью-Джерси для крупных ликвидаций и поставок чистого медицинского цианида!

Приманка сработала безотказно.

После гибели Роберта Пронджа («Мистера Софти») у Куклински иссяк запас качественного цианистого калия, а ему позарез требовался яд — в том числе для того, чтобы убрать того самого информатора Фила Солимени и… самого «нового друга» Доминика Провенцано, у которого Куклински планировал отнять сорок тысяч долларов на первой же сделке!

На протяжении полутора лет агент Доминик Полифрони встречался с «Ледяным человеком» в придорожных кафе и на стоянках грузовиков в Нью-Джерси с приклеенным пластырем к груди скрытым передатчиком Nagrit.

Сидя в кабине автомобиля напротив двухметрового убийцы и глядя ему прямо в глаза, агент АТФ разговорил обычно молчаливого Куклински на профессиональную тему. Желая произвести впечатление на «коллегу по цеху» и доказать свою квалификацию, Ричард Куклински прямо под микрофон федеральной прослушки спокойно, с деловыми подробностями рассказал Полифрони:

• как именно нужно вводить жидкий цианид через носовой спрей, чтобы на вскрытии это приняли за инфаркт;
• как он замораживал трупы в морозильнике на два года, чтобы сбить с толку патологоанатомов («только надо дать им оттаять перед тем, как выбрасывать, а то я один раз поторопился и у парня внутри остался лед» — прямое признание в убийстве Луи Масгея!);
• и как он планирует сегодня утром отравить цианидом сначала бродячую собаку для проверки качества порошка, а затем — их общего знакомого!

Семнадцатого декабря тысяча девятьсот восемьдесят шестого года наступила развязка.

В семь часов утра Куклински встретился с агентом Полифрони в закусочной на стоянке грузовиков Vince Lombardi Rest Area на шоссе Нью-Джерси Тернпайк. Полифрони передал Ричарду флакон с веществом, которое Куклински считал чистым цианистым калием (на самом деле криминалисты насыпали туда безвредный хинин!). Забрав «яд», Куклински пообещал вернуться через пару часов, чтобы провести сделку по покупке трех пистолетов с глушителями, на которой он собирался отравить самого агента Полифрони!

Но оперативный штаб решил не рисковать жизнью агента.

Когда в половине десятого утра Ричард Куклински вернулся домой в Дамон, позавтракал и выехал со двора на своем автомобиле вместе с женой Барбарой, пять немаркированных машин полиции штата и спецназа АТФ заблокировали его седан на перекрестке в двух кварталах от дома.

Детектив Пэт Кейн знал, что двухметровый гигант вооружен и невероятно силен физически: когда Куклински вытащили из-за руля и повалили лицом на капот, потребовалось пять взрослых офицеров полиции, чтобы завести его огромные руки за спину и защелкнуть на запястьях две пары стальных наручников!

В кармане куртки Куклински лежал заряженный пистолет, на лодыжке в кобуре — охотничий нож, а в багажнике — веревки и электрошокер.

При этом единственное, о чем спокойно попросил скованный наручниками «Ледяной человек» подошедшего к нему детектива Пэта Кейна, глядя на плачущую на обочине жену, было:

— Отпустите мою жену домой, офицер. Она ничего не знает. Она здесь ни при чем.

Глава пятая: Суд, тюремные интервью и где правда, а где миф

Судебные процессы над Ричардом Куклински в суде округа Берген в тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году стали настоящим потрясением для всей Америки и прежде всего — для его собственной семьи и соседей по Дамонту.

Когда в зале суда включили многочасовые аудиозаписи агента Доминика Полифрони, на которых заботливый муж и отец спокойным, будничным голосом, между разговорами о погоде и рождественских покупках, обсуждал методы отравления людей цианидом и заморозки трупов, сидевшая в первом ряду Барбара Куклински и ее дочери смотрели на него как на пришельца с другой планеты.

В мае 1988 года жюри присяжных признало Ричарда Куклински виновным в пяти доказанных умышленных убийствах (Маллибанда, Хоффмана, Смита, Депнера и Масгея) и приговорило его к двум последовательным пожизненным срокам заключения без права на условно-досрочное освобождение до ста десяти лет (позже, в 2003 году, он официально признал вину еще в одном громком заказном убийстве — расстреле в 1980 году нью-йоркского полицейского детектива Питера Калабро по заказу солдата семьи Гамбино Сэмми Гравано, получив еще тридцать лет сверху).

Однако настоящая мировая слава обрушилась на «Ледяного человека» уже в стенах тюрьмы строгого режима Трентон в штате Нью-Джерси.

В 1991, 2001 и 2003 годах телеканал HBO выпустил три знаменитых документальных фильма серии «Признания наемного убийцы» (The Iceman Tapes: Conversations with a Killer), в которых Ричард Куклински дал многочасовые откровенные интервью журналистам и знаменитому судебному психиатру доктору Парку Дитцу, а писатель Филип Карло и биограф Энтони Бруно написали о нем мировые бестселлеры (в 2012 году по этой истории был снят голливудский художественный фильм «Ледяной» с Майклом Шенноном и Вайноной Райдер в главных ролях).

Сидя в тюремной робе перед объективом камеры, постаревший, седой, но все такой же огромный и пугающий Куклински с ледяным спокойствием заявил, что за тридцать семь лет (с 1949 по 1986 год) он убил в общей сложности от ста до двухсот пятидесяти человек, получая за контракты до пятидесяти тысяч долларов!

При этом современные историки криминалистики и ветераны ФБР четко разделяют в исповедях Куклински доказанную ужасающую реальность и тюремное мифотворчество:

Эпилог: Смерть за месяц до последнего суда

Самый точный диагноз личности Ричарда Куклински поставил в две тысячи первом году ведущий судебный психиатр США доктор Парк Дитц, который провел с «Ледяным человеком» целый день один на один в закрытой комнате тюрьмы Трентона.

Выслушав рассказ Куклински о его детстве под побоями отца и матери, о его искренней любви к жене и детям и о том, с каким абсолютным равнодушием он перерезал людям горло или смотрел, как они задыхаются от цианида, доктор Дитц объяснил механизм этого чудовищного парадокса:

Куклински страдал тяжелой формой антисоциального и параноидного расстройства личности, помноженной на детскую посттравматическую диссоциацию. Его мозг с пятилетнего возраста научился выключать эмпатию как тумблер света на стене. Все человечество делилось для него только на две категории: крошечный круг «своих» (жена и трое детей, которые являлись продолжением его собственного «Я» и которых он защищал и баловал так, как мечтал, чтобы в детстве любили его самого) и все остальные миллиарды людей на планете, которые воспринимались им просто как неодушевленные предметы, помехи на дороге или источник наличных денег.

Единственное, о чем Ричард Куклински искренне сожалел в конце своего последнего интервью перед камерами HBO, глядя в пол потяжелевшим взглядом, касалось не двухсот трупов, а одной женщины:

— Если бы я мог вернуть время назад, — глухо сказал семидесятилетний гигант, — я бы никогда не причинил боли Барбаре и детям. Они заплатили за мои грехи самую страшную цену — им пришлось узнать, кем я был на самом деле.

Барбара Куклински развелась с ним в девяностые годы, сменила место жительства и после первых лет посещений перестала приходить к нему на свидания в тюрьму вместе с дочерьми и сыном.

А в начале две тысячи шестого года Ричард Куклински должен был выступить главным свидетелем обвинения на процессе против бывшего андербосса семьи Гамбино Сэмми «Быка» Гравано по делу об убийстве полицейского детектива Питера Калабро.

Но до зала суда «Ледяной человек» не дожил.

Осенью две тысячи пятого года у семидесятилетнего Куклински в тюрьме диагностировали редкое и тяжелое заболевание сосудов — болезнь Кавасаки (системный некротизирующий васкулит, вызывающий воспаление стенок артерий и тромбозы). Его перевели в закрытое тюремное крыло медицинского центра святого Франциска в Трентоне, штат Нью-Джерси. Несмотря на слухи о том, что мафия якобы смогла подобраться к нему в больнице, чтобы заставить замолчать перед судом над Гравано, официальное вскрытие не обнаружило в его крови никаких ядов.

Пятого марта две тысячи шестого года в 01:15 ночи сердце Ричарда Леонарда Куклински остановилось в тюремной палате в полном одиночестве — по распоряжению его бывшей жены Барбары, которой позвонили врачи, реанимационные мероприятия применять не стали, позволив человеку, всю жизнь сеявшему ледяную смерть, наконец уйти в вечный холод.