Шесть лет под чужим именем: реальная история агента ФБР Джо Пистоне

В среду, двадцать девятого июля тысяча девятьсот восемьдесят первого года, в маленькую квартиру в южном Бруклине, где пахло крепким эспрессо, жареным чесноком и старым табачным дымом, без предупреждения вошли двое мужчин в строгих деловых костюмах.

На диване в гостиной сидел пятидесятипятилетний Бенджамин «Левша» Руджеро — старый, жилистый солдат нью-йоркской мафиозной семьи Бонанно, на чьем счету числилось ровно двадцать шесть заказных убийств. Последние пять лет Руджеро жил в вечной нужде, проигрывая все свои деньги на бегах, но эту неделю он ходил королем: его лучший друг, правая рука и любимый ученик — тридцатисемилетний вор-медвежатник Донни Браско — только что выполнил свое первое «мокрое дело» и со дня на день должен был пройти священный ритуал посвящения (making ceremony), став полноправным членом Коза Ностры. Это означало, что сам Левша наконец получит долгожданный титул капо и собственную команду.

Двое визитеров остановились посреди комнаты. Они не доставали пистолетов. Вместо этого старший из них молча положил на журнальный столик перед Руджеро глянцевую черно-белую фотографию формата восемь на десять дюймов.

На снимке стоял его лучший друг Донни Браско — тот самый парень, который четыре года назад был шафером на свадьбе самого Руджеро, который ужинал за его столом каждое воскресенье, одалживал ему деньги на сигареты и возил его в больницу. Только на фотографии Донни был одет в аккуратный костюм с галстуком и стоял на стрельбище академии Куантико с удостоверением Федерального бюро расследований США в руке.

— Мистер Руджеро, — спокойно сказал агент ФБР. — Человек, которого вы знаете как Донни Браско, — это специальный агент ФБР Джозеф Доминик Пистоне. Операция завершена. Если кто-нибудь из вашей семьи тронет хоть волосок на голове его жены или дочерей, мы обрушим на вас весь федеральный аппарат.

Бенни Руджеро долго, не мигая, смотрел на фотографию. На его худом, изрезанном морщинами лице не дрогнул ни один мускул — только побелели сухие губы. Потом старый гангстер поднял взгляд на агентов и глухо, с неподдельным неверием произнес фразу, которая навсегда вошла в историю американской криминалистики:

— Не может быть. Донни — наш. Вы его не получите.

Даже держа в руках прямое документальное доказательство, ветеран мафии, проживший полвека среди лжецов, стукачей и убийц, отказывался поверить, что человек, спавший в его доме на соседней кровати шесть лет подряд, никогда не существовал в природе.

Операция «Sun-Apple» — шестилетнее одиночное погружение агента Джо Пистоне в самое сердце нью-йоркской мафии с сентября 1976 по июль 1981 года — по сей день остается самой успешной, продолжительной и дерзкой операцией под глубоким прикрытием за всю историю мировых спецслужб. Впервые в истории не мелкий уголовник-информатор, пойманный на крючок полицией, а кадровый офицер ФБР прошел весь путь по иерархической лестнице Коза Ностры снизу доверху, в одиночку обезглавив две могущественные мафиозные семьи и навсегда уничтожив миф о неприступности «Омерты».

Глава первая: Человек из Патерсона и рождение Донни Браско

До начала семидесятых годов Федеральное бюро расследований под руководством своего бессменного директора Джона Эдгара Гувера вообще не практиковало долгосрочное внедрение кадровых агентов в банды мафии.

Гувер считал, что работа в криминальной среде развращает офицеров, портит безупречный имидж «людей в белых рубашках» и грозит коррупционными скандалами. Вся борьба с организованной преступностью строилась на прослушке да вербовке пойманных за руку гангстеров, которые при первом же вызове в суд либо отказывались от показаний, либо получали пулю в затылок за день до заседания.

Все изменилось после смерти Гувера в 1972 году. Новое руководство ФБР осознало: чтобы применять принятый Конгрессом закон RICO (Закон о коррумпированных и находящихся под влиянием рэкетиров организациях), позволяющий сажать всю верхушку преступного клана целиком, нужны свидетели в зале суда, чья репутация абсолютно неуязвима для адвокатов мафии. Такими свидетелями могли стать только собственные кадровые агенты под прикрытием.

Но где найти в рядах ФБР — куда десятилетиями набирали выпускников юридических и бухгалтерских факультетов из благополучных семей Среднего Запада с ирландскими и англосаксонскими фамилиями — человека, который сможет годами жить среди уличных головорезов Маленькой Италии и Бруклина, не выдав себя ни единым словом, жестом или взглядом?

В тысяча девятьсот семьдесят шестом году выбор руководителя сектора по борьбе с организованной преступностью нью-йоркского отделения ФБР Жюля Бонволонта пал на тридцатисемилетнего специального агента Джозефа Доминика Пистоне.

Пистоне подходил для этой невыполнимой миссии так, словно сама судьба готовила его к ней с колыбели:

• Происхождение и кровь: Он родился в 1939 году в Эри, штат Пенсильвания, но вырос в суровом промышленном городе Патерсон, штат Нью-Джерси, в самом сердце итальянских рабочих кварталов. По отцу он был чистокровным калабрийцем, по матери — сицилийцем.
• Уличная школа: В юности на улицах Патерсона Джозеф каждый день видел местных мафиози в бильярдных и кофейнях. Он знал не по учебникам, а с детства их специфический жаргон, манеру одеваться, сицилийские пословицы, кулинарные привычки и неписаный кодекс поведения парней с улицы (wiseguys). При этом сам он окончил педагогический колледж, год проработал школьным учителем, затем служил в военно-морской разведке США, а в 1969 году поступил на службу в ФБР.
• Опыт работы под прикрытием: Уже в 1974–1975 годах Пистоне блестяще провел свою первую операцию под прикрытием: умея водить восемнадцатиколесные тяжелые фуры и бульдозеры, он внедрился в крупную банду угонщиков грузовиков и строительной техники на Восточном побережье, что привело к аресту более тридцати преступников.
• Феноменальный психотип: У Пистоне полностью отсутствовала потребность в внешнем одобрении и хвастовстве. Смуглый, сухощавый, со спокойным, чуть ленивым взглядом тяжелых карих глаз и железными нервами, он умел молчать часами, слушать собеседника и мгновенно считывать чужую ложь.

В сентябре 1976 года в секретном кабинете нью-йоркского управления ФБР была создана легенда человека по имени Дональд Кит «Донни» Браско.

План изначально был рассчитан всего на шесть месяцев. Никто не ставил перед Пистоне задачу внедриться в верхушку пяти семей — это считалось физически невозможным. Он должен был лишь покрутиться полгода в мафиозных барах и кафе Манхэттена под видом независимого вора-одиночки, специализирующегося на кражах драгоценностей и ограблениях сейфов (jewel thief), чтобы выявить каналы сбыта краденого имущества (fences), через которые кормилась мафия.

Подготовка легенды была проведена с хирургической тщательностью:

1. Из всех картотек ФБР, полиции штатов и налоговой службы были изъяты любые упоминания о Джозефе Пистоне; на имя Дональда Браско были выписаны подлинные водительские права, карточка социального страхования и кредитная история.
2. Чтобы Донни Браско не выглядел новичком, упавшим с луны, для него придумали идеальную биографию «вора-сироты с Западного побережья и Флориды», который никогда не сидел в тюрьмах штата Нью-Йорк (иначе любой гангстер тут же проверил бы его через знакомых арестантов в Синг-Синге или Аттике!), а работал сам по себе по ювелирным магазинам и богатым виллам.
3. Сам Джо Пистоне прошел в Нью-Йорке ускоренный курс геммологии — оценки бриллиантов и драгоценных камней. Настоящие ювелиры научили его за десять секунд с лупой у глаза отличать чистый камень от фальшивки и называть оптовую цену на черном рынке, чтобы ни один скупщик краденого не смог поймать его на дилетантстве!

Простившись с женой Мэгги и тремя маленькими дочерьми в Нью-Джерси (которых он в следующие шесть лет будет видеть лишь урывками раз в несколько месяцев по ночам, меняя по три автомобиля по дороге домой, чтобы не привести хвост!), Джо Пистоне снял дешевую холостяцкую квартиру на Манхэттене, надел кожаную куртку, замшевые туфли и вышел на охоту в Маленькую Италию.

Глава вторая: От стойки бара до команды Энтони Мирры

Первые месяцы осени 1976 года Донни Браско провел за стойками баров и за карточными столами закрытых социальных клубов на Малберри-стрит и Мэдисон-авеню, куда пускали только своих.

Он не лез ни к кому с расспросами и не напрашивался в друзья — в мире мафии излишнее любопытство карается смертью в первую же неделю. Он просто сидел в углу, потягивал коктейль, играл в нарды на крупные суммы наличными и время от времени небрежно доставал из кармана бархатный мешочек с настоящими неоправленными бриллиантами или дорогими часами (выданными ему из хранилища вещественных доказательств ФБР), предлагая барменам и мелким букмекерам товар за полцены.

Слух о «толковом, молчаливом ювелирном воре Донни, который не задает лишних вопросов и умеет держать язык за зубами», быстро разошелся по кварталу.

Первым на наживку клюнул солдат могущественной семьи Коломбо по имени Джилли Греко, державший притон на Манхэттене. Вместе с командой Греко Донни Браско провел несколько сделок с краденым товаром и угнанными машинами, доказав свою надежность.

А в феврале 1977 года произошел переход, который вывел операцию на совершенно иной уровень: на Донни Браско обратил внимание один из самых опасных, непредсказуемых и жестоких солдат семьи Бонанно — Энтони Мирра.

Мирра был настоящим психопатом старой закалки. Двухметровый угрюмый верзила, которого боялись даже собственные соратники по семье, он носил в кармане нож для разделки туш и убивал людей за косой взгляд или неоплаченный долг в сотню долларов. Но у Мирры было чутье на деньги: увидев, как легко Донни Браско достает дорогие камни и проворачивает комбинации, Мирра взял его под свое крыло, сделав своим личным водителем и помощником по сбору дани с игровых автоматов и ростовщиков в Нижнем Манхэттене.

Три месяца Пистоне ездил в одной машине с человеком, который мог перерезать ему горло на любом светофоре. Но именно благодаря Энтони Мирре перед агентом ФБР открылись двери главных закрытых клубов семьи Бонанно на улице Гранд-стрит и на Кnickеrbocker-авеню в Бруклине.

А когда весной 1977 года Энтони Мирра в очередной раз отправился за решетку по старому делу о наркотиках, он передал своего «прибыльного парня Донни» на попечение другому ветерану семьи Бонанно — пятидесятиоднолетнему Бенджамину «Левше» Руджеро.

И эта встреча стала главным поворотным пунктом всей шестилетней эпопеи.

Глава третья: «Школа мафии» Бенни Руджеро и жизнь на острие бритвы

Бенджамин Руджеро, получивший кличку «Левша» (Lefty) за то, что в крэпс всегда бросал игральные кости левой рукой, а кличку «Два пистолета» (Lefty Two Guns) — за привычку ходить на ликвидации с двумя револьверами в карманах пальто, был классическим рабочим мулом Коза Ностры.

Он прослужил в семье Бонанно тридцать лет. На его счету было двадцать шесть подтвержденных убийств по приказу боссов, но при этом старый киллер был патологическим игроманом: все свои доли от грабежей, вымогательств и букмекерских контор он до последнего цента спускал на ипподроме Aqueduct, жил в скромной квартирке в районе Маленькая Италия, ездил на старой машине и вечно был должен ростовщикам до тридцати тысяч долларов.

Между стареющим, вечно раздраженным гангстером и молодым, спокойным, уважительным «вором» Донни Браско возникла удивительная психологическая связь — смесь делового партнерства и почти отцовской привязанности.

Традиция Коза Ностры гласила: когда полноправный член семьи (made man) берет в свою команду неофициального соратника (associate), он становится за него в ответе головой и обязан обучить его всем законам преступного мира.

И Бенни Руджеро с упоением взялся за воспитание своего способного протеже! Сидя с Донни в машинах во время многочасовых слежек, за столиками итальянских ресторанов или на кухне собственной квартиры, старый мафиози сам, добровольно и в мельчайших подробностях прочитал агенту ФБР полный университетский курс по внутренней анатомии, иерархии и тайным правилам пяти семей Нью-Йорка:

• Закон представления: Никогда нельзя называть чужака в мафиозной компании «нашим другом» (a friend of ours) — эта формула означает, что человек является полноправным, прошедшим обряд крови членом Коза Ностры! Если ты представляешь человека просто как надежного партнера, ты обязан сказать: «Это мой друг» (a friend of mine). За ошибку в одном этом местоимении полагалась смерть.
• Внешний облик и субординация: Настоящему члену семьи запрещалось носить усы (старый сицилийский запрет Бонанно, чтобы молодые бойцы не подражали старым «усатым Питам» — патриархам первого поколения!), появляться в клубе в джинсах или шортах, повышать голос на вышестоящего капо и уж тем более — поднимать руку на другого «сделанного» члена семьи без санкции Комиссии.
• Финансовая вертикаль: Каждую неделю солдат обязан приносить капо пухлый конверт с долей от всех своих легальных и нелегальных предприятий; капо оставляет часть себе и передает наверх консильери и боссу семьи. Тот, кто утаит от босса хотя бы тысячу долларов (holding out), подписывает себе смертный приговор.

При этом Джо Пистоне категорически отказывался носить на теле скрытую записывающую аппаратуру («жучки») в первые годы операции!

И эта осторожность спасла ему жизнь минимум трижды.

Мафиози были параноиками: в барах, саунах и на пляжах во Флориде они постоянно хлопали друг друга по груди, плечам и пояснице, обнимались при встрече и проверяли новичков. Однажды в клубе подозрительный капо внезапно расстегнул на Донни рубашку, проверяя, нет ли под ней проводов микрофона. В другой раз Бенни Руджеро позвал его париться в баню, где все раздевались догола. Найди они на его теле хотя бы один провод или передатчик — живым из подвала этого клуба Пистоне бы уже не вышел.

Всю информацию — сотни имен, клички, номера машин, адреса явочных квартир, суммы взяток полицейским и схемы рэкета — Джо Пистоне держал в своей феноменальной памяти, а ночью, запираясь в туалете или добираясь до конспиративной квартиры ФБР, часами надиктовывал отчеты кураторам по телефону! (Запись разговоров с помощью миниатюрного диктофона Nagrit, спрятанного в сапоге или кейсе, он использовал лишь в самом конце операции на закрытых деловых встречах во Флориде и Милуоки).

Вот как развивалась шестилетняя карьера агента Пистоне внутри синдиката:

Начало операции «Sun-Apple» в Маленькой Италии

Сентябрь 1976

Специальный агент ФБР Джо Пистоне под именем вора-ювелира Донни Браско начинает появляться в барах и клубах Манхэттена. Изначальный срок миссии — 6 месяцев для выявления скупщиков краденого.

Знакомство с Бенджамином «Левшой» Руджеро

Март 1977

Через солдата семьи Бонанно Энтони Мирру Донни Браско входит в команду ветерана-киллера Бенни Руджеро и становится его ближайшим партнером и протеже. В сентябре 1977 года Донни выступает шафером на свадьбе Руджеро.

Союз с капо Домиником «Сонни Блэком» Наполитано и выход на Милуоки и Флориду

1978 – 1979

После ареста прежнего капо Майка Сабеллы новую команду возглавляет амбициозный Доминик «Сонни Блэк» Наполитано. Донни Браско помогает связать семью Бонанно с боссом мафии Милуоки Фрэнком Балистриери (дело о вендинговых автоматах) и открывает для клана нелегальный игорный клуб King’s Court Bottle Club в Холливуде, штат Флорида, под покровительством босса Тампы Санто Траффиканте-младшего.

Кровавый переворот в семье Бонанно: убийство трех капо

5 мая 1981

Стремясь подавить бунт внутри семьи, Сонни Блэк Наполитано и племянник босса Сальваторе Витале заманивают в засаду в бруклинском клубе и расстреливают трех мятежных капо: Альфонсе «Сонни Реда» Инделикато, Филипа Джакконе и Доминика Тринкеру.

Контракт на убийство Бруно Инделикато и приказ ФБР о выходе

Июнь – июль 1981

Сонни Блэк поручает Донни Браско выследить и лично застрелить сбежавшего во Флориду сына убитого капо — Энтони «Бруно» Инделикато, чтобы пройти обряд принятия в Коза Ностру. Руководство ФБР понимает, что дальше тянуть нельзя, и 26 июля 1981 года выводит Пистоне из игры.

Глава четвертая: Дружба с «Сонни Блэком» и ночь трех трупов в Бруклине

К тысяча девятьсот семьдесят девятому году влияние Донни Браско внутри семьи Бонанно выросло настолько, что он перерос уровень простого помощника старого Руджеро.

Новым капо их бруклинской команды стал тридцативосьмилетний Доминик «Сонни Блэк» Наполитано — один из самых харизматичных, бесстрашных и влиятельных лидеров молодого поколения мафии Нью-Йорка.

Сонни Блэк жил на широкую ногу в пентхаусе в Уильямсберге, на крыше которого держал огромную голубятню с сотнями породистых почтовых голубей, держал в кулаке весь северный Бруклин и был абсолютно предан сидевшему в тюрьме официальному боссу семьи Филипу «Ржавому» Растелли.

И Сонни Блэк проникся к умному, деловому, никогда не теряющему самообладания Донни Браско настоящей братской симпатией. В отличие от вечно ноющего и проигрывающего деньги на скачках Левши Руджеро, Донни Браско приносил в общую кассу реальные деньги (финансируемые секретным бюджетом ФБР для поддержания легенды!).

Пистоне совершил невозможное: он убедил Сонни Блэка и Левшу Руджеро расширить бизнес семьи Бонанно во Флориду, в городок Холливуд неподалеку от Майами, где ФБР специально арендовало помещение и открыло под управлением Донни Браско ночной подпольный клуб с казино — «King’s Court Bottle Club».

Через этот клуб в сети ФБР попал сам легендарный некоронованный король мафии Флориды и бывший хозяин казино дореволюционной Гаваны — Санто Траффиканте — младший, который десятилетиями ускользал от всех расследований Конгресса и Минюста! На тайной встрече за ужином в Тампе, где присутствовали Сонни Блэк, Траффиканте и Донни Браско, агент ФБР лично записывал на спрятанный диктофон переговоры высших иерархов мафии двух штатов о разделе сфер влияния в игорном бизнесе и профсоюзах!

Однако внутри самой семьи Бонанно в Нью-Йорке весной тысяча девятьсот восемьдесят первого года назрела кровавая гражданская война.

Три могущественных старых капо семьи — Альфонсе «Сонни Ред» Инделикато, Филип «Филли Счастливчик» Джакконе и Доминик «Большой Трин» Тринкера, которых тайно поддерживали боссы семей Коломбо и Гамбино, — решили свергнуть сидевшего в тюрьме босса Растелли и его верного пса Сонни Блэка Наполитано, чтобы захватить власть над всем кланом Бонанно.

Сонни Блэк и бывший полевой командир семьи Джозеф Массино решили ударить первыми.

Пятого мая тысяча девятьсот восемьдесят первого года трое мятежных капо были приглашены якобы на мирные переговоры в подвал спортивного клуба 20/20 Nightclub в Бенсонхерсте, Бруклин. Когда они вошли в комнату, из стенного шкафа с оружием выскочили четверо боевиков в лыжных масках (среди которых был привезенный из Монреаля канадский мафиозный босс Вито Риццуто и сам Бенни Руджеро). Трое капо были расстреляны в упор из дробовиков и пистолетов, а их тела завернули в брезент и вывезли на пустырь в Квинсе (известный как «Кладбище в Озон-Парке»).

Но во время бойни в подвале произошла осечка: молодой, двадцатичетырехлетний сын убитого Сонни Реда — Энтони «Бруно» Инделикато — опоздал на встречу и остался жив! Понимая, что Бруно немедленно начнет кровную месть за отца, Сонни Блэк объявил за его голову настоящую охоту.

И в июне 1981 года Сонни Блэк Наполитано вызвал к себе во Флориду Донни Браско и торжественно объявил ему:

— Донни, ты доказал свою верность семье. Босс Растелли одобрил открытие книг для приема новых людей, и я выдвигаю тебя в полноправные члены семьи Бонанно (made man). Остался последний шаг, чтобы «закрыть твои кости» (make your bones): по моим данным, Бруно Инделикато прячется где-то здесь, в Майами. Ты найдешь его и уберешь лично. Как только Бруно будет мертв — ты станешь одним из нас.

Это был предел, за которым заканчивалась работа полицейского под прикрытием и начиналась прямая катастрофа.

Агент ФБР не имел права ни убить Бруно Инделикато, ни инсценировать его смерть (поскольку Инделикато скрывался в бегах и ФБР само не знало его точного местонахождения, чтобы спрятать его в программе защиты свидетелей!). В то же время отказаться от выполнения прямого приказа капо на ликвидацию врага семьи в разгар войны означало для Донни Браско немедленное разоблачение и пулю в голову от собственного друга Левши Руджеро в тот же вечер!

Два месяца Пистоне вел смертельно опасную игру, изображая перед Сонни Блэком и Руджеро круглосуточные поиски Бруно по отелям и притонам Майами и выигрывая время для завершения следственных процедур.

Наконец в конце июля 1981 года директор ФБР Уильям Уэбстер и руководство в Вашингтоне отдали жесткий приказ: немедленно прекратить операцию «Sun-Apple» и вывести агента Пистоне из-под прикрытия, пока его не убили свои же.

Двадцать шестого июля 1981 года Джо Пистоне в последний раз попрощался с Сонни Блэком Наполитано и Бенни Руджеро, сел в самолет и исчез из жизни Донни Браско навсегда.

Глава пятая: Психологическая цена шести лет в чужой шкуре и расплата мафии

За шесть лет жизни под именем Донни Браско Джо Пистоне заплатил цену, которую трудно представить обычному человеку.

Он пропустил взросление трех своих дочерей — когда он уходил на задание в сентябре 1976 года, девочки учились в младших классах, а когда вернулся в 1981-м, они были уже подростками, отвыкшими от присутствия отца в доме. За все шесть лет он ни разу не смог пойти с семьей в ресторан, в кино или на школьный утренник, ни разу не провел дома Рождество целиком.

Но еще страшнее была внутренняя деформация личности.

Когда человек двадцать четыре часа в сутки, две тысячи двести дней подряд говорит, думает, одевается, двигается и реагирует на опасность как жестокий уличный преступник Донни Браско, грань между актером и маской начинает стираться. Сам Пистоне позже признавался, что к пятому году операции, приезжая на редкую двухдневную побывку домой к жене Мэгги, он ловил себя на том, что разговаривает с домашними резким, приказным тоном бруклинского бандита, в ресторане автоматически садится только спиной к глухой стене лицом к дверям, а рука при любом резком звуке сама тянется за ремень брюк за револьвером! Потребовались месяцы тяжелой психологической адаптации после июля 1981 года, чтобы «убить» в себе Донни Браско и снова стать Джозефом Пистоне.

Но еще более тяжелой для него как для человека оказалась моральная дилемма предательства тех, кто искренне считал его своим братом.

Конечно, Пистоне никогда не забывал, что Бенни Руджеро и Сонни Блэк Наполитано — хладнокровные убийцы, рэкетиры и грабители. Однако в повседневной жизни эти двое относились к «сироте Донни» с настоящей человеческой теплотой: Сонни Блэк доверял ему свои самые сокровенные тайны и защищал перед другими капо, а старый Левша Руджеро любил его как родного сына, которым гордился больше собственных детей. И Пистоне прекрасно понимал: по беспощадным законам Коза Ностры тот, кто привел в семью агента ФБР и поручился за него своей головой, должен быть казнен своими же боссами без права на помилование!

Именно поэтому через два дня после вывода Пистоне из игры, 29–30 июля 1981 года, агенты ФБР намеренно пришли с фотографиями Пистоне домой к Бенни Руджеро, Сонни Блэку Наполитано и Энтони Мирре!

У ФБР было две цели: во-первых, предупредить мафию, что любая попытка мести семье Пистоне вызовет тотальную войну государства против всех пяти семей, а во-вторых — попытаться спасти жизни Руджеро и Наполитано, предложив им немедленно сдаться властям и пойти на сделку со следствием, пока Комиссия мафии не привела в исполнение их смертный приговор!

Судьба трех главных покровителей Донни Браско сложилась как настоящая античная трагедия верности преступному кодексу:

Эпилог: Двести обвинительных приговоров и жизнь без лица

Масштаб юридического разгрома, который нанесла мафии шестилетняя одиссея Джо Пистоне, не имел прецедентов в американской истории.

Начиная с тысяча девятьсот восемьдесят второго года специальный агент Джозеф Пистоне выступил главным свидетелем обвинения на десятках громких федеральных процессов в Нью-Йорке, Тампе, Милуоки и других городах США. Когда в зал суда под охраной маршалов входил тот самый «вор Донни Браско» в строгом костюме, раскладывал перед присяжными магнитофонные записи, фотографии и по памяти называл даты, суммы и детали преступлений за шесть лет, — подсудимые боссы и капо на скамье только качали головами в немом оцепенении.

Итогом операции «Sun-Apple» стали более двухсот официальных обвинений и свыше ста судебных обвинительных приговоров членам мафии по всей стране!

Семья Бонанно понесла такой репутационный и кадровый удар от того, что едва не приняла в свои ряды офицера ФБР, что Верховная Комиссия пяти семей Нью-Йорка официально исключила клан Бонанно из состава Комиссии на долгие годы! А собранные Пистоне доказательства структуры управления внутри семей легли в основу знаменитого «Процесса Комиссии мафии» (Mafia Commission Trial) 1985–1986 годов, организованного прокурором Рудольфо Джулиани, в ходе которого вся правящая верхушка американской Коза Ностры получила по сто лет тюремного заключения.

За голову самого Джозефа Пистоне Комиссия мафии в 1981 году назначила открытый контракт в размере пятисот тысяч долларов.

После ухода из ФБР в 1986 году (с высшей наградой Министерства юстиции США) Джо Пистоне, его жена Мэгги и три дочери получили новые документы, новые имена и переехали в засекреченное место. В 1988 году Пистоне написал автобиографическую книгу «Донни Браско: Моя тайная жизнь в мафии», по которой в 1997 году режиссер Майк Ньюэлл снял знаменитую оскароносную драму с Джонни Деппом в роли Пистоне и Аль Пачино в роли Бенни «Левши» Руджеро (сам Пистоне работал на съемочной площадке консультантом, обучая Деппа походке и жестам своего героя).

Хотя позже, уже в двухтысячные годы, бывший босс семьи Бонанно Джозеф Массино на суде утверждал, что старый контракт на ликвидацию Пистоне якобы был отменен за давностью лет, Джозеф Пистоне — которому в две тысячи двадцать шестом году исполнилось восемьдесят семь лет — до сих пор не появляется на публике с открытым лицом без маскировки, не фотографируется без темных очков и парика и никогда не ночует дважды в одном отеле во время поездок, продолжая консультировать спецслужбы разных стран мира по искусству выживания человека, который однажды шагнул в зазеркалье чужой жизни и сумел вернуться оттуда победителем.