Декабрь в графстве Уилтшир пах морозным вереском, дымом тисовых поленьев и старым, веками вымороженным камнем. За коваными воротами Малфой-мэнора вдоль подъездной аллеи, усыпанной хрустящим белым гравием
В тысяча девятьсот девяносто первом году первое сентября пахло воском парящих свечей, жареным мясом, мокрой шерстью школьных мантий и тем специфическим, электризующим воздухом древней магии, от которого
Подлодка «Вепрь». Сорок суток под водой. Гидроакустик ловит сигнал, которого не должно быть: сердцебиение с глубины трёхсот метров. В аварийном отсеке находят замороженное тело в чёрном пальто.
Сделка в Министерстве магии В Министерстве магии Гермиона Грейнджер научилась различать три вида тишины. Была тишина после удачного заседания — короткая и деловая, как щелчок замка.
Книга, которая помнила В сентябре после войны Хогвартс пах камнем, свежей штукатуркой и чем-то неуловимо горьким — словно здание пыталось избавиться от дыма, но ещё не решило, хочет ли забыть, что случилось.
Вы спрашиваете меня, почему я молчал? Почему я, Эдвард Фэйрфакс Рочестер, человек не робкого десятка, презирающий светское лицемерие и мелкую трусость, месяц за месяцем вел за руку к алтарю чистую, ни
Десять лет у меня не было неба. Была только узкая, в ладонь шириной, полоска серого йоркширского тумана над кованой решеткой слухового окна да черный квадрат потолочной балки, по которой в ноябре ползали сонные, раздувшиеся от сырости пауки.
В Черноруси у любой вещи есть две цены. Первая — та, которую ты платишь в первые два часа после того, как тебя выбросило на холодную прибрежную гальку в мокрых кедах и рваной футболке: тогда за коробок
Первым ощущением был холод — липкий, сырой, забирающийся под тонкую хлопковую футболку и заставляющий кожу покрываться гусиной кожей от затылка до пяток. Вторым был звук: тяжелый, монотонный шорох свинцовой
Подарок с того света В большой гостиной рублевского особняка впервые за много лет пахло не холодным официозом и дорогими сигарами, а живой хвоей, мандаринами и домашним уютом.
