В тысяча девятьсот девяносто первом году первое сентября пахло воском парящих свечей, жареным мясом, мокрой шерстью школьных мантий и тем специфическим, электризующим воздухом древней магии, от которого у одиннадцатилетней девочки из семьи лондонских стоматологов сводило кончики пальцев.
Гермиона Джин Грейнджер стояла в плотной толпе первокурсников перед четырехногим табуретом, сцепив руки в замок так крепко, что побелели костяшки, и мысленно, губами без звука, повторяла заклинания из «Курсической книги заговоров и заклинаний» Миранды Гуссокл.
Ей казалось, что она подготовилась ко всему. За полтора месяца с того дня, как на пороге их кирпичного дома в Хэмпстеде появилась строгая дама в квадратных очках и изумрудной мантии, Гермиона прочитала и выучила наизусть не только обязательный список учебников для первого курса, но и «Историю Хогвартса», «Современную историю магии» и «Великие волшебные события двадцатого века».
Она точно знала, на какой факультет должна попасть. В поезде она уже объявила об этом двум мальчишкам в купе — рыжему, с пятном грязи на носу, и черноволосому, со шрамом в виде молнии на лбу: разумеется, Гриффиндор, там учился сам Альбус Дамблдор! На худой конец, вполне подойдет Когтевран, где ценят острый ум и эрудицию.
— Грейнджер, Гермиона! — разнесся под зачарованным звездным потолком Большого зала четкий голос профессора Макгонагалл.
Гермиона почти подбежала к табурету, торопливо села на край теплого дерева и надела на свою пышную каштановую копну волос старую, заплатанную, пахнущую вековой пылью и сухим сукном Распределяющую шляпу. Поля шляпы тут же сползли ей на самый нос, отрезав от света сотен свечей.
Внутри, в теплой бархатной темноте, у самого ее правого уха раздался тихий, вкрадчивый, чуть насмешливый голос:
— Так-так-так… Что тут у нас? Ого, какая плотная, аккуратная кладка мыслей! Давненько я не заглядывал в столь дисциплинированную маленькую голову. Память превосходная, логика железная, жажда знаний почти пугающая… Вы проситесь в Гриффиндор, мисс Грейнджер? Или думаете о башне Когтеврана?
«Гриффиндор, пожалуйста, сэр… то есть уважаемая Шляпа, ну или Когтевран», — мысленно, очень вежливо, как на устном экзамене, ответила Гермиона.
Шляпа внутри ее сознания тихонько, сухо хихикнула — звук был похож на шелест переворачиваемых пергаментных страниц в закрытой библиотеке:
— Когтевран? О нет, дитя мое. Ученики Ровены ищут знания ради самих знаний, они любят загадки, витают в облаках и любуются красотой теорий. А зачем вы выучили наизусть тридцать книг за август месяц, мисс Грейнджер? Неужели из простой любви к чтению?
Гермиона невольно вздрогнула на табурете.
Шляпа мягко, но неотвратимо копнула глубже — туда, куда одиннадцатилетняя девочка не любила заглядывать даже сама.
Там, под аккуратными стопками вызубренных параграфов и цитат из «Истории Хогвартса», лежала настоящая причина ее фанатичного усердия: ледяной, яростный страх оказаться слабой и чужой в этом новом мире. В магловской начальной школе над ней смеялись из-за слишком крупных передних зубов, кудрявых волос и всезнайства; у нее не было подруг, ее не звали на дни рождения. И когда она узнала, что она — волшебница, что существует целый закрытый мир, где люди рождаются в древних магических династиях, а она пришла туда с улицы, без рода, без связей, без покровителей, — она поклялась себе, что знание станет ее оружием и ее броней. Она будет знать больше них всех. Она докажет каждому в этом замке свое превосходство. Она заставит этот мир считаться с собой!
— Вот оно! — с торжествующим шепотом пропел голос в темноте под полями шляпы. — Никакой праздной любознательности Когтеврана. И уж точно не безрассудная рыцарская удаль Годрика, бросающегося на дракона с голой грудью! Нет, мисс Грейнджер. В вас горит чистейшее, рафинированное честолюбие. Желание выжить во враждебной среде, подняться на самую вершину и доказать свою силу. А еще — готовность сделать для достижения великой цели то, на что у других не хватит духа и расчетливости…
«Но я магловского происхождения! Салазар Слизерин ненавидел таких, как я!» — в ужасе подумала Гермиона, чувствуя, как холодеют ладони.
— Ох, если бы старина Салазар сам сидел в этом зале, он бы, возможно, и поморщился, — весело отозвалась Шляпа. — Но меня создавали четверо основателей, и моя задача — не проверять родословные книги, а отправлять ученика туда, где его истинная суть выкуется в алмаз. В Гриффиндоре вы всю жизнь будете обслуживать чужие подвиги, мисс Грейнджер. А в подземельях вам придется стать великой — или погибнуть. И я точно знаю, что вы выберете первое. Итак — да начнется партия!
Поля шляпы над ее лбом дрогнули, складка в форме рта распахнулась на весь притихший Большой зал, и под сводами прогремел вердикт, от которого разом оборвался гул голосов за всеми четырьмя столами:
— СЛИЗЕРИН!
- Холод под Черным озером и первое правило выживания
- Первая кровь на уроке зельеварения и пакт с Дафной Гринграсс
- Эффект бабочки: как зеленый галстук изменил историю войны
- Пятый и шестой год: ход конем против Амбридж и тайна Астрономической башни
- Второе мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года: когда змеи встали в строй
Холод под Черным озером и первое правило выживания
Тишина, упавшая на Большой зал после этого выкрика, была такой плотной и звенящей, что было слышно, как за преподавательским столом серебряный кубок выпал из пальцев профессора Флитвика и глухо стукнулся о скатерть.
Никто не захлопал.
За столом Гриффиндора рыжий Рон Уизли сидел с отвисшей челюстью, глядя на нее так, словно у нее на макушке выросла вторая голова: ведь всего три часа назад в «Хогвартс-экспрессе» эта всезнайка с жаром доказывала им, что все темные волшебники вышли со Слизерина, а сама она, конечно же, магловская!
За столом под зелено-серебряными знаменами со змеей десятка три старшекурсников переглядывались в немом недоумении: фамилии «Грейнджер» не было ни в «Справочнике чистокровных волшебников» за тысяча девятьсот тридцатый год, ни в списках младших ветвей континентальных родов.
А за главным столом декан Слизерина Северус Снейп — бледный мужчина с крючковатым носом и прямыми черными волосами до плеч — медленно перевел свой тяжелый, непроницаемый черный взгляд с лица сидящей на табурете девочки на Альбуса Дамблдора. Директор же смотрел на спускающуюся со ступеней Гермиону поверх очков-половинок с каким-то странным, задумчивым и очень серьезным интересом.
Профессор Макгонагалл сняла шляпу с головы Гермионы непривычно медленно, словно сама проверяла, не ослышалась ли.
Ноги Гермионы двигались будто сквозь густую холодную воду. На ее мантии прямо на ходу проступил зеленый подбой и серебряный герб со змеей на груди.
Она дошла до длинного стола справа и села на самое крайнее свободное место сбоку, рядом с невысоким бледным мальчиком с черными зализанными волосами по имени Теодор Нотт, который при ее приближении молча, без единого слова отодвинул свой кубок на два дюйма в сторону, обозначая невидимую границу.
Первая ночь в подземельях Слизерина стала для одиннадцатилетней Гермионы крещением льдом.
Гостиная факультета располагалась глубоко под толщей Черного озера: за высокими стрельчатыми окнами из толстого зеленоватого стекла медленно проплывали в темной воде слепые глубинные рыбы и щупальца гигантского кальмара, в каминах из серого мрамора горел холодный зеленоватый огонь, а от каменных стен и кожаных кресел веяло вековой, аристократической сыростью.
Когда старосты привели первокурсников в гостиную и, прежде чем разойтись по спальням, сюда спустился декан Северус Снейп в развевающейся черной мантии, он произнес свою обычную короткую речь о том, что Слизерин — это братство избранных, которые не выносят сор из избы и стоят друг за друга стеной перед лицом остальной школы.
Но стоило тяжелой каменной двери за спиной Снейпа закрыться, как одиннадцатилетний Драко Малфой, стоявший у камина в окружении Крэбба, Гойла и Пэнси Паркинсон, повернулся к застывшей у книжного шкафа Гермионе и протянул с ленивой, презрительной усмешкой:
— Послушай, Грейнджер. Говорят, в поезде ты хвасталась Уизли, что твои родители — какие-то магловские коновалы, которые ковыряются у людей во рту железками? Шляпа, должно быть, окончательно выжила из ума от старости, если бросила в благородный дом Салазара настоящую грязнокровку. Мой отец завтра же напишет в Попечительский совет, чтобы эту ошибку исправили, а пока советую тебе не попадаться нам на глаза и спать в чулане для метел!
В спальне девочек три ее соседки по комнате — Пэнси Паркинсон, Дафна Гринграсс и Миллисента Булстроуд — молча закрыли пологи своих кроватей зеленым бархатом, а кто-то небрежным взмахом палочки сбросил ее учебники с прикроватной тумбочки на холодный каменный пол.
Любая другая одиннадцатилетняя девочка на ее месте в ту ночь проплакала бы в подушку до утра, а в восемь часов побежала бы в кабинет профессора Макгонагалл или к директору Дамблдору — умолять о переводе на другой факультет или требовать вызвать родителей и забрать ее домой в Лондон.
Но Распределяющая шляпа не ошиблась ни на гран.
Лежа под холодным зеленым пологом в темноте, слушая, как за окном глухо бьется о стекло темная озерная вода, Гермиона Грейнджер не плакала. Ее глаза были сухими и горячими, а мозг работал с пугающей, кристальной четкостью шахматиста, попавшего во вражеское окружение.
«Если я завтра побегу жаловаться Макгонагалл или Дамблдору — я распишусь в том, что Малфой прав, что мне здесь не место и я слабачка, — холодно рассуждала она, глядя в каменный свод над кроватью. — Дамблдор не может отменить решение Шляпы, в «Истории Хогвартса» четко сказано, что распределение необратимо за тысячу лет! Значит, жалобы только покажут стае, что меня можно травить безнаказанно. Как устроена стая Слизерина? Они презирают слабость и происхождение, но они боятся и уважают только две вещи: реальную силу и личную выгоду».
В четыре часа утра, когда вся спальня крепко спала, Гермиона бесшумно оделась, взяла сумку с книгами, волшебную палочку из виноградной лозы с сердечной жилой дракона и вышла в пустую, освещенную лишь тлеющими зелеными углями камина гостиную.
Она не собиралась быть жертвой. Если Хогвартс бросил ее в яму со змеями — она изучит повадки каждой змеи и заставит их бояться собственного яда.
Первая кровь на уроке зельеварения и пакт с Дафной Гринграсс
Первый бой произошел в пятницу первой же учебной недели, на сдвоенном уроке зельеварения со студентами Гриффиндора.
В канонической истории Гермиона сидела за одним столом с Гарри Поттером и отчаянно тянула руку вверх, прыгая на месте и раздражая профессора Снейпа своей наивной гриффиндорской жаждой похвалы.
Но Гермиона в мантии с зеленым подбоем за четыре дня в подземельях уже поняла главное правило поведения в присутствии своего декана: Северус Снейп ненавидел шум, суету и выскочек. Он ценил только тихую, безупречную компетентность и холодное достоинство.
Она сидела на последней парте слизеринского ряда одна — никто из сокурсников не пожелал сесть рядом с маглорожденной. Когда Снейп устроил свой знаменитый допрос Гарри Поттеру про корень златоцветника, полынь и безоар, Гермиона даже не подумала поднять руку. Она сидела с идеально прямой спиной, сложив руки на столе, и смотрела на декана спокойным, внимательным взглядом человека, который знает ответы на все три вопроса, но считает ниже своего достоинства выкрикивать их без прямого обращения учителя.
Снейп заметил это. Когда он проходил между рядами, проверяя приготовление рябинового отвара от фурункулов, в то время как у Невилла Долгопупса плавился котел, а у самого Драко Малфоя зелье имело мутно-бурый оттенок из-за того, что тот поторопился бросить иглы дикобраза до снятия котла с огня, декан остановился у одиночного стола Грейнджер.
В ее оловянном котле над синим спиртовым пламенем курился густой, безупречно розовый, как на иллюстрации в учебнике Жигга Мышьякоффа, пар. Сушеная крапива была нарезана с точностью до полумиллиметра, рогатые слизни подготовлены по всем правилам высшей алхимии.
Черные глаза Снейпа сузились. Он наклонился над ее столом и тихо, так что слышали только соседние парты Слизерина, произнес:
— Почему вы измельчили змеиные зубы в ступке до состояния пудры, а не раздробили на четыре части, как указано на странице десятой, мисс Грейнджер?
Любой другой первокурсник начал бы оправдываться. Гермиона подняла на декана спокойные карие глаза и ровно, без тени заискивания ответила:
— Потому что в учебнике первого курса приведен упрощенный рецепт для новичков, сэр. В справочнике «Свойства магических реагентов» за третий курс указано, что при увеличении площади поверхности кальциевой эмали змеиного зуба реакция нейтрализации кислоты рогатых слизней проходит без выпадения осадка на дне котла, что повышает чистоту отвара на двенадцать процентов.
За соседней партой Теодор Нотт и Дафна Гринграсс невольно перестали мешать свои котлы и уставились на нее во все глаза.
Северус Снейп смотрел на одиннадцатилетнюю маглорожденную девочку в мантии своего факультета долгих пять секунд. Ни один мускул не дрогнул на его бледном лице, но когда он выпрямился и повернулся к классу, он произнес ледяным голосом, обращаясь прямо к покрасневшему Драко Малфою:
— Пять баллов Слизерину за знание теории за пределами школьной программы. И советую некоторым представителям древних фамилий за этим столом меньше работать языком в гостиной и больше следить за температурой своего огня, если они не хотят к Рождеству оказаться в хвосте успеваемости позади мисс Грейнджер.
В тот же вечер в гостиной Слизерина Пэнси Паркинсон и Миллисента Булстроуд решили проучить «выскочку»: когда Гермиона возвращалась из библиотеки с кипой фолиантов в руках, Булстроуд в узком каменном коридоре перед входом в подземелья «случайно» подставила ей подножку, а Пэнси наставила палочку на рассыпавшиеся по сырому полу книги:
— Кажется, твоя макулатура испачкалась, Грейнджер! Сейчас я ее почищу — Инсендио!
Но Пэнси была посредственной волшебницей и слишком долго замахивалась палочкой.
Гермиона же за эту неделю выучила не только программу первого курса — в библиотеке она штудировала «Защитную и дуэльную практику для начинающих». Еще падая на одно колено, она даже не взглянула на рассыпанные книги: ее виноградная палочка взлетела вверх коротким, хлестким росчерком раньше, чем Пэнси договорила второй слог:
— Экспеллиармус! Локомотор Мортис!
Красная вспышка выбила палочку из пальцев потрясенной Паркинсон, отбросив ее под ноги вышедшим из-за угла старшекурсникам во главе со старостой пятого курса Джеммой Фарли, а ноги грузной Миллисенты Булстроуд со щелчком спеленало невидимой веревкой так, что та с грохотом рухнула лицом прямо на каменные плиты!
Гермиона медленно поднялась с колена, отряхнула подол мантии, подобрала с пола палочку Пэнси Паркинсон и, держа ее двумя пальцами за самый кончик, словно дохлую крысу, протянула побелевшей от ужаса и унижения однокурснице:
— В следующий раз, Паркинсон, когда решишь достать палочку против члена собственного факультета в нарушение деканатского запрета профессора Снейпа, убедись, что ты выучила хотя бы базовое щитовое заклинание. Иначе я применю не заклятие обезноживания, а трансфигурацию передних зубов — поверь, мои родители разбираются в стоматологии достаточно хорошо, чтобы я знала, как долго это потом лечится.
Она вложила палочку в онемевшую ладонь Пэнси, собрала взмахом руки свои книги и спокойно назвала пароль каменной стене: «Чистая кровь».
Старшекурсники в коридоре проводили ее взглядами в полной тишине. Никто не снял с нее ни балла. В Слизерине уважали тех, кто бьет первым и бьет наверняка.
А через час в спальне девочек к кровати Гермионы подошла светловолосая, всегда державшаяся особняком от шумной компании Малфоя Дафна Гринграсс — наследница древнего нейтрального рода, славившегося своими торговыми и аптекарскими связями.
Дафна молча положила на тумбочку Гермионы баночку заживляющей бадьяновой мази для ушибленного на камнях колена и негромко сказала:
— Это было чистое исполнение чар разоружения из программы четвертого курса, Грейнджер. У меня по истории магии и травологии не хватает конспектов за прошлую неделю, а у тебя нет никого, кто объяснил бы тебе неписаные законы старых семей и закрытые полки факультетской библиотеки в подземелье. Предлагаю взаимовыгодный обмен.
Гермиона посмотрела в холодные, умные голубые глаза Дафны Гринграсс и впервые за неделю в Хогвартсе протянула руку:
— Договорились, Гринграсс.
Эффект бабочки: как зеленый галстук изменил историю войны
Переход одного-единственного человека из красно-золотой башни на восьмом этаже в зелено-серебряные подземелья под озером запустил цепную реакцию, которая год за годом начала переписывать всю историю магической Британии девяностых годов:
Ночь Хэллоуина без слез в туалете и спасенный Квиррелл
31 октября 1991 (1-й курс)
Поскольку Гермиона не учится на Гриффиндоре и не пытается поучать Рона Уизли на уроке заклинаний, в Хэллоуин она не плачет в женском туалете и не попадает под удар горного тролля. Она спокойно уходит с факультетом в подземелья, но замечает отсутствие Снейпа и Квиррелла. Весной 1992 года она помогает Гарри Поттеру разгадать загадку Николаса Фламеля не как наивная подружка, а как тайный союзник из Слизерина, просчитавший логическую задачу зелий Снейпа за десять секунд.
Охота на Василиска и перехваченный дневник Реддла
Весна 1993 (2-й курс)
Будучи главной мишенью наследника Слизерина прямо внутри подземелий, Гермиона не ждет нападения в одиночку: вместе с Теодором Ноттом и Дафной Гринграсс она вычисляет природу Василиска по старинным фолиантам из личной библиотеки семьи Нотт еще в декабре и предупреждает Снейпа, предотвращая серию окаменений.
Триумф на Святочном балу и раскол внутри Слизерина
1994 – 1995 (4-й курс)
Получив Маховик времени по личному ходатайству декана Северуса Снейпа, Гермиона становится лучшей ученицей потока и негласным лидером умеренного крыла Слизерина (Гринграсс, Нотт, Забини), оттягивая молодежь факультета от влияния радикальных Пожирателей смерти и Люциуса Малфоя.
Инквизиторский отряд изнутри и спасение Сириуса Блэка
1995 – 1996 (5-й курс)
Вместо создания подпольного «Отряда Дамблдора» в Выручай-комнате, слизеринка Гермиона Грейнджер по совету Снейпа вступает в «Инквизиторский отряд» Долорес Амбридж, используя свои полномочия для саботажа ее указов и вовремя проверяя через камин Слизерина, что Сириус Блэк находится в безопасности на площади Гриммо, чем спасает крестного Гарри от гибели в Отделе тайн.
Двойная игра со Снейпом и падение Темного Лорда
1996 – 1998 (6–7-й курсы)
Зная о миссии Драко Малфоя и непреложном обете Снейпа, Гермиона становится связующим звеном между деканом Слизерина и Гарри Поттером, обеспечивая охоту за крестражами всей мощью темной аристократической магии и спасая жизнь Северусу Снейпу в Визжащей хижине.
Самое удивительное открытие ждало Гермиону в конце первого курса, когда судьба снова свела ее с мальчиком, с которым они когда-то разговорились в купе поезда, — Гарри Поттером.
Без Гермионы в Гриффиндоре Гарри Поттер и Рон Уизли в первые месяцы учебы тонули в двойках и школьных взысканиях. В Хэллоуин они не спасали ее от тролля в туалете — потому что Гермиона в тот вечер спокойно сидела в гостиной Слизерина за эссе по астрономии, — но Гарри все равно заметил окровавленную ногу Снейпа и решил, что декан Слизерина хочет украсть то, что спрятано под люком трехголового пса Пушка для Волан-де-Морта.
В феврале тысяча девятьсот девяносто второго года Гарри столкнулся с Гермионой в дальнем ряду читального зала библиотеки у секции истории средневековой алхимии.
Рон Уизли при виде зеленого галстука Гермионы тут же насупился и пробормотал что-то про «змеиную шпионку», но Гарри Поттер, который сам едва не попал на Слизерин по воле той же самой Шляпы и знал, каково это — быть изгоем в чужом доме, посмотрел на нее без всякой вражды:
— Привет, Гермиона. Ты ведь все еще не сдала нас Филчу за тот ночной поход в трофейный зал в сентябре, хотя была там в коридоре. Почему?
Гермиона закрыла тяжелый том «Хроник алхимиков XIV века» и посмотрела на мальчика со шрамом тем самым прямым, взрослым, чуть ироничным взглядом, который за полгода выработался у нее в подземельях:
— Потому что мне нет никакой выгоды сдавать тебя Филчу, Гарри. Зато мне очень интересно, почему вы с Уизли уже третью неделю подряд перерываете полки с биографиями современных волшебников, когда имя Николаса Фламеля — единственного создателя Философского камня, отметившего в прошлом году шестьсот шестьдесят пятый день рождения, — написано на вкладыше от шоколадной лягушки с портретом Дамблдора и на странице двести четырнадцатой вот этой книги за четырнадцатый век.
У Гарри и Рона отвисли челюсти.
— Откуда ты знаешь, что мы ищем Фламеля?! — прошептал Рон.
— Вы обсуждаете это в полный голос за завтраком через два стола от нас, Уизли, — спокойно ответила Гермиона. — В Слизерине за такую конспирацию оставляют без сладкого на первом же неделе. И если вы всерьез думаете, что камень пытается украсть профессор Снейп — то вы оба слепые. Я сижу на его уроках и вижу его в гостиной каждый вечер: на матче по квиддичу Снейп не проклинал твою метлу, Гарри, он читал контрзаклятие с непрерывным визуальным контактом, а губами без фиксации взгляда шевелил сидевший двумя рядами выше профессор Квиррелл!
Этот разговор в библиотеке положил начало самому необычному и секретному союзу в Хогвартсе.
Гермиона не стала для Гарри и Рона «мамочкой-наседкой», которая пилит их за невыученные уроки и живет их приключениями. Она стала их тайным стратегом и теневым советником из лагеря противника.
Внутри самого Слизерина к третьему и четвертому курсу положение Гермионы Грейнджер превратилось в настоящий феномен, какого факультет Салазара не знал за всю свою тысячелетнюю историю.
Она была бесспорной первой ученицей школы по всем предметам — от трансфигурации и древних рун до зельеварения и арифмантики. Когда на третьем курсе ей потребовалось посещать одновременно три перекрывающихся по времени факультатива, ходатайство в Министерство магии на выдачу ей Маховика времени подписал лично декан факультета Северус Снейп!
Между угрюмым, язвительным мастером зелий и его лучшей студенткой-маглорожденной сложились поразительные отношения сурового мастера и блестящего подмастерья.
Снейп никогда не хвалил ее публично — это разрушило бы его репутацию среди детей Пожирателей смерти, — но он разрешил ей заниматься вечерами в своей личной лаборатории, открыл доступ к закрытой секции темных защитных искусств факультетской библиотеки и, сам того не замечая, видел в этой острой на язык, гордой, одинокой среди чистокровных снобов девочке отголосок своей собственной юности (и той другой маглорожденной девочки с огненно-рыжими волосами, которую он когда-то не сумел уберечь от предрассудков своего факультета).
А главное — присутствие Гермионы внутри подземелий раскололо монолит Слизерина надвое задолго до возвращения Волан-де-Морта!
Раньше у детей старых родов — таких как Дафна и Астория Гринграсс, Теодор Нотт, Блейз Забини, Трейси Дэвис — перед глазами был только один полюс силы внутри факультета: кружок Драко Малфоя и фанатичная идеология превосходства чистой крови, которая вела прямиком к Черной метке на предплечье.
Но теперь прямо перед их глазами каждый день жила, училась и побеждала в учебных дуэлях девочка из мира маглов, которая знала древние руны и родовые кодексы лучше, чем половина наследников Священных Двадцати Восьми, помогала младшекурсникам Слизерина вытягивать сложнейшие эссе по трансфигурации, никогда не предавала интересы своего Дома перед другими факультетами и держалась с достоинством королевы!
Даже сам Драко Малфой, который на первом и втором курсах пытался шипеть ей вслед оскорбления, к четвертому курсу после нескольких сокрушительных поражений на практических занятиях по защите от темных искусств и нагоняев от собственного крестного Северуса Снейпа вынужден был перейти к холодному, напряженному вооруженному нейтралитету, называя ее исключительно по фамилии — «Грейнджер» — и невольно ловя себя на том, что на Святочном балу в тысяча девятьсот девяносто четвертом году, когда она спустилась по мраморной лестнице в темно-изумрудном шелковом платье под руку с ловцом болгарской сборной Виктором Крамом, он не мог отвести от нее глаз весь вечер.
Пятый и шестой год: ход конем против Амбридж и тайна Астрономической башни
Настоящий час слизеринки Гермионы Грейнджер пробил весной тысяча девятьсот девяносто пятого и в тысяча девятьсот девяносто шестом годах, когда над магическим миром сгустилась тьма второй войны.
На пятом курсе, когда Министерство магии прислало в Хогвартс Долорес Амбридж, каноническая Гермиона-гриффиндорка пошла путем открытого бунтарства — создала подпольный кружок «Отряд Дамблдора», заманила Амбридж в Запретный лес к кентаврам, а потом вместе с Гарри полетела на фестралах в ловушку Отдела тайн, где погиб Сириус Блэк.
Слизеринка Гермиона Грейнджер действовала совершенно иначе — так, как учили книги в подземельях: если не можешь победить систему в лоб — возглавь ее и разрушь изнутри.
Когда Амбридж объявила о создании привилегированного «Инквизиторского отряда» из студентов Слизерина, Гермиона (к изумлению Гарри и Рона) первой подала заявку на вступление, сославшись перед Амбридж на свой статус старосты факультета и лучшей ученицы потока! Заручившись поддержкой Дафны Гринграсс и Блейза Забини, она превратила Инквизиторский отряд из инструмента травли в идеальную сеть контрразведки: она заранее предупреждала Гарри о готовящихся облавах и проверках каминов через зачарованные фальшивые галлеоны с Протеевыми чарами.
И именно это спасло жизнь Сириусу Блэку в июне 1996 года!
Когда у Гарри на экзамене по истории магии случилось ложное видение о том, что Волан-де-Морт пытает Сириуса в Отделе тайн, а камин в кабинете Амбридж оказался под охраной, Гарри не пришлось лезть в кабинет генерального инспектора и попадаться в руки Малфоя. Гермиона, как староста Слизерина и член Инквизиторского отряда, просто провела Гарри в личный кабинет декана Северуса Снейпа в подземельях!
Через защищенный камин Снейпа они за две минуты связались с домом на площади Гриммо, 12 и собственными глазами увидели живого и невредимого Сириуса Блэка на кухне с Люпином, а сам Снейп немедленно поднял Орден Феникса, который перехватил группу Пожирателей смерти Люциуса Малфоя в пустом Министерстве без единого школьника под ударом и без гибели крестного Гарри за аркой смерти!
А на шестом курсе, осенью тысяча девятьсот девяносто шестого года, когда провалившийся в Министерстве Люциус Малфой оказался в Азкабане, а Волан-де-Морт поручил шестнадцатилетнему Драко Малфою самоубийственное задание — убить Альбуса Дамблдора, — Гермиона была единственным человеком в замке (кроме Снейпа), кто видел происходящее прямо изнутри гостиной Слизерина.
Она видела, как по ночам у камина в подземелье бледный, похудевший до синевы под глазами Драко сидит в одиночестве, сжимая левое предплечье, на котором под черным рукавом выжжена Черная метка.
Гарри Поттер подозревал Малфоя со стороны, следил за ним по Карте Мародеров, но для Гарри Малфой был просто ненавистным врагом. А для Гермионы, прожившей с этими ребятами под одной крышей подземелья шесть лет, Драко, Теодор Нотт и Дафна были ее однокурсниками, загнанными безумием своих родителей в смертельный капкан.
В один из декабрьских вечеров, после того как Кэти Белл едва не погибла от проклятого ожерелья, Гермиона дождалась, когда гостиная Слизерина опустеет за полночь, подошла к сидевшему у зеленого огня Драко Малфою и без единого слова опустила перед ним на столик раскрытый фолиант с чертежами парных Исчезательных шкафов Боргина и Бэрка.
Драко вскочил на ноги, выхватив палочку и направив ее прямо ей в горло. Рука его мелко дрожала.
— Откуда ты знаешь, Грейнджер?! — прохрипел он побелевшими губами. — Ты следила за мной для Поттера и Дамблдора?! Если ты пикнешь хоть слово — мне конец, он убьет мою мать и меня!
Гермиона даже не подняла руки к своей палочке в кармане мантии. Она смотрела на направленный ей в лицо конец боярышниковой палочки спокойными, темными и невероятно взрослыми глазами:
— Убери палочку, Малфой. Если бы я хотела сдать тебя Дамблдору или аврорам, ты бы уже месяц сидел на допросе под сывороткой правды. Я староста Слизерина, и моя задача — не дать студентам моего факультета превратиться в трупы или убийц из-за того, что ваши отцы проиграли свою войну. Ты не убийца, Драко. Ты не сможешь убить директора, даже если починишь этот шкаф в Выручай-комнате. Но если ты впустишь через этот шкаф в замок Беллатрису и Сивого — они убьют здесь половину наших младшекурсников. Поэтому завтра вечером мы с тобой идем к профессору Снейпу и кладем карты на стол. Вместе.
Этот ночной разговор в подземелье изменил финал шестого года и всю последнюю битву.
Посвященная Северусом Снейпом и Альбусом Дамблдором (который к тому времени уже умирал от проклятия кольца Марволо Мракса на почерневшей руке) в высшую стратегическую тайну Ордена, слизеринка Гермиона Грейнджер стала тем самым невидимым мостом, которого так не хватало в оригинальной истории между закрытым, гордым Снейпом и импульсивным Гарри Поттером!
Когда в июне 1997 года Дамблдор и Снейп разыграли на Астрономической башне заранее спланированный спектакль — чтобы Снейп сохранил доверие Волан-де-Морта, спас душу Драко Малфоя и получил контроль над Хогвартсом для защиты учеников, — Гарри Поттер и Гермиона знали правду о двойной роли Снейпа с самого первого дня!
Им не пришлось девять месяцев скитаться вслепую по голодным лесам в старой палатке без плана и без информации.
Пока Гарри и Рон вместе с живым Сириусом Блэком искали и уничтожали медальон Слизерина и чашу Пуффендуй снаружи, Гермиона Грейнджер оставалась в Хогвартсе и в Министерстве под прикрытием своего слизеринского статуса и покровительства директора Северуса Снейпа (который официально объявил Пожирателям смерти Кэрроу, что Грейнджер якобы переписала свою родословную от побочной ветви сквибов рода Дагуорт-Грейнджер!).
Используя доступ к кабинету директора и знания по древней магии крови и алхимии, именно она вычислила местонахождение диадемы Когтеврана в Выручай-комнате за два месяца до финального штурма и подготовила для Снейпа мощнейший комплексный антидот на основе безоара, мандрагоры и крови феникса на случай укуса змеи Нагайны!
Второе мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года: когда змеи встали в строй
В ночь Великой битвы за Хогвартс второго мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года в Большом зале произошла сцена, которая навсегда вошла во все учебники новой истории магии.
Когда голос Волан-де-Морта прозвучал под сводами замка, требуя выдать ему Гарри Поттера, и профессор Макгонагалл приказала эвакуировать несовершеннолетних через Выручай-комнату, в канонической истории все студенты Слизерина до единого молча встали из-за своего стола и под конвоем покинули зал, не оставшись защищать школу.
Но в этом мире, когда за столом Слизерина Пэнси Паркинсон с испуганным визгом вскочила и закричала, указывая пальцем на Гарри: «Но он же здесь! Схватите его!», она не успела договорить.
Сидевшая во главе зелено-серебряного стола староста школы Гермиона Грейнджер спокойно поднялась со своего места.
Она даже не повернула головы к Паркинсон — просто коротким, ленивым движением кисти без слов наложила на нее заклятие Силенцио, от которого Пэнси беззвучно открыла и закрыла рот, как выброшенная на берег рыба, и опустилась обратно на скамью.
В Большом зале повисла мертвая тишина.
Четыре факультета и преподаватели во главе с Макгонагалл, Слизнортом и Флитвиком смотрели на стол под зелеными знаменами.
Гермиона обвела взглядом своих старшекурсников — тех самых ребят, с которыми она семь лет делила холодные стены подземелий под Черным озером, которых учила выигрывать дуэли и которым доказала, что честь факультета не имеет ничего общего с рабским ползанием на коленях перед безумным полукровкой Томом Реддлом.
— Салазар Слизерин строил этот замок тысячу лет назад как крепость для своих учеников, а не как проходной двор для убийц, — негромко, но так четко, что каждое ее слово зазвенело под каменными сводами зала, сказала Гермиона. — Тот, кто стоит сейчас за воротами в Запретном лесу, превратил фамильные поместья ваших родителей в казармы, бросил ваших отцов в тюрьмы и использует ваших братьев как живой щит. Младшие курсы уходят в Хогсмид по приказу деканата. А те из совершеннолетних слизеринцев, кто помнит, что наш герб — королевская кобра, а не дождевой червь, встают со мной на северную стену.
Две секунды за столом стояла тишина.
А затем первой со скамьи рядом с Гермионой поднялась во весь рост Дафна Гринграсс, доставая палочку. Следом за ней молча встал Теодор Нотт. За ним — Блейз Забини, Трейси Дэвис, Маркус Флинт, Теренс Хиггс, Астория Гринграсс и еще тридцать восемь старшекурсников в мантиях с зелено-серебряным подбоем, включая бледного как полотно Драко Малфоя, который встал плечом к плечу с Гермионой и повернулся лицом к дверям зала, плечом к плечу со студентами Гриффиндора, Пуффендуя и Когтеврана!
В ту ночь впервые за тысячу лет все четыре дома Хогвартса сражались на стенах замка единым строем.
В Визжащей хижине, когда Волан-де-Морт натравил Нагайну на Северуса Снейпа и покинул комнату, Гермиона (знавшая каждый шаг плана своего декана) оказалась внутри через три секунды после ухода Темного Лорда: флакон с заранее сваренным ею в лаборатории Слизерина антидотом змеиного яда и крововосстанавливающим концентратом остановил некроз на шее Снейпа за минуту до клинической смерти!
А когда на рассвете на каменном полу Большого зала пал поверженный Волан-де-Морт, волшебный мир проснулся совершенно в другой реальности.
В этой реальности не было ни вечного клейма «факультета предателей» на детях в зеленых галстуках, ни погибшего Сириуса Блэка, ни умирающего на грязных досках Визжащей хижины Северуса Снейпа.
Двадцать лет спустя, когда министр магии Великобритании Гермиона Джин Грейнджер — самый молодой и самый могущественный глава Министерства за три столетия, проведшая великую реформу примирения чистокровных родов и маглорожденных магов, — выступала перед первокурсниками на сентябрьском пиру в Большом зале Хогвартса по приглашению старого директора Северуса Снейпа, она с улыбкой посмотрела на стоявшую на четырехногом табурете старую, заплатанную Распределяющую шляпу.
И старая Шляпа, перехватив взгляд женщины с орденом Мерлина первой степени на темно-изумрудной министерской мантии, едва заметно, лукаво подмигнула ей своей потертой бархатной складкой — потому что обе они прекрасно знали, что в тот далекий сентябрьский вечер тысяча девятьсот девяносто первого года в распределении не было никакой ошибки.
