Тени над Кордоном: История Сидоровича до Прихода Меченого
Мы привыкли видеть его в подвале на Кордоне — вечно ворчащего, хитрого дельца в засаленной кожаной куртке, который встречает каждого сталкера стандартным: «Ну, чего пришел?» Он скупает артефакты по бросовым ценам и продает патроны с наценкой, которая заставила бы рыдать даже олигарха. Сидорович — это символ Зоны, такой же неотъемлемый, как аномалия «Трамплин» или фонящий лес за Рыжим лесом. Но кто он такой на самом деле? Как бывший военный, по слухам — чуть ли не генерал НИИ ЧАЗ, оказался в бетонной норе, торгуя «гайкой» и консервированной тушенкой?
Мы редко задумываемся о том, что у каждого сталкера, даже самого меркантильного, есть своя история. История падений и взлетов, предательств и тайн, которые прячутся глубже, чем уровень радиации в саркофаге. Этот фанфик — попытка заглянуть в душу Александра Сидоровича. В те времена, когда Зона была не раскрученным аттракционом для авантюристов, а свежей, кровоточащей раной на теле планеты, сочащейся ужасом и обещающей немыслимые богатства.
Добро пожаловать в бункер.
Часть 1. Призраки прошлого
Огромный вентилятор под потолком лениво гнал спертый воздух, пропитанный запахом плесени, машинного масла и старого табака. Единственная лампа накаливания, засиженная мухами, покачивалась на скрученном проводе, отбрасывая пляшущие тени на бетонные стены, испещренные подтеками. Сидорович, кряхтя, оперся руками о шаткий металлический стол, заваленный ржавыми болтами, разряженными батареями и экзотическими детекторами, которые так и не принесла очередная пропавшая группа.
Только что закончился его «рабочий день». Если можно назвать работой ожидание гостей в подвале скупщика краденого у Вселенной. Сегодня был хороший день. Пара зеленых новичков притащила «Бенгальский огонь» — дешевый артефакт, светящийся в темноте. Сидорович дал им за него триста рублей и старую двустволку, чувствуя знакомое, почти эротическое удовольствие от удачной сделки. Парни не знали, что в большой земле этот артефакт уйдет перекупщикам за штуку баксов, а из ружья, скорее всего, заклинит после первого же выстрела картечью.
Он снял очки в тяжелой роговой оправе и устало потер переносицу. В такие моменты, когда стихал шум генератора и становилось слышно, как где-то глубоко в вентиляции скребется мутировавшая крыса, Сидорович вспоминал. Вспоминал не слякоть Кордона, а сухой, жаркий воздух Узбекистана. Конец восьмидесятых, Кушка. Запах разогретой на солнце резины от колес БТР и вечная пыль на зубах. Капитан Сидорович — тогда еще просто Саша, без живота, с горящими глазами. Командовал ротой охраны при одной из закрытых лабораторий. Уже тогда, в предчувствии развала Союза, занимались они чем-то странным. Изучали феномен воздействия на оператора на расстоянии. Биолокация, экстрасенсорика, гомеостаз…
Сидорович усмехнулся, наливая себе полстакана мутного спирта. Гомеостаз. Красивое слово. Ширма.
Когда в 2006 году грянула первая катастрофа, он был уже подполковником в отставке, перебивался случайными заработками в Киеве. Но связи остались. Те самые, из восьмидесятых. Его старый знакомый, профессор Боровиков, с которым они когда-то гоняли чаи в караулке под вой шакалов, позвонил ему через неделю после Второго Взрыва. «Саня, — голос в трубке дрожал не от старости, а от возбуждения, — началось. То, о чем мы только догадывались. НАЧАЛОСЬ».
И Сидорович поехал. Не за артефактами. Не за наживой. Из-за любопытства, смешанного с осознанием собственной ненужности на гражданке. Он думал, что едет помогать науке. Думал, что станет кем-то вроде консультанта, связующим звеном между военными блокпостами и научными экспедициями. Как же он ошибался.
Первые недели слились в один кошмарный калейдоскоп. Он видел, как люди испаряются в «каруселях», как почва рожает чудовищные артефакты, липкие на ощупь и пульсирующие, словно сердца инопланетных тварей. Он видел, как военные стреляют без предупреждения, как мародеры потрошат трупы своих же напарников. Романтика исследования сдохла быстрее, чем ломается защита дешевого комбинезона в кислотной луже.
Сидорович сделал глоток. Спирт обжег гортань, но не согрел. Он вспомнил свой первый отряд. Семеро человек — отборные ребята, ветераны локальных конфликтов. Они шли к центру Зоны, к ЧАЭС, еще до того, как там встали «Монолитовцы». Задача была простой: разведка боем и установка датчиков. Из семерых вернулось двое. Но Сидорович вернулся не с пустыми руками. В разгрузке, прижатый к груди, пульсировал теплом странный кристалл, найденный в воронке, разворотившей машинный зал. «Сердце Реактора» — так его потом назовут перекупщики за характерную слоистую структуру и едва заметное свечение.
Продав этот артефакт через третьи руки знакомому профессору в Минске, Сидорович получил сумму, ради которой раньше пришлось бы горбатиться пять лет. Вот тогда-то, пересчитывая мятые купюры в промерзшей палатке на свалке, он и принял решение. Никакой науки. Никакого служения. Только бизнес. Холодный, циничный, построенный на человеческой жадности и глупости.
Он выбрал Кордон. Место силы для новичков. Место, где еще пахнет большой землей, но уже веет дыханием ада.
Часть 2. Логово торгаша
Обустройство бункера стало его маленькой геополитической операцией. Он выбрал это здание бывшего продуктового склада не из-за удобства, а из-за стратегического расположения. Подвал уходил на три этажа вниз, соединяясь системой подземных коммуникаций с бывшим бомбоубежищем гражданской обороны. Сидорович лично, не чураясь грязной работы, заварил арматурой лишние проходы, оставив лишь один главный лаз — через шлюз на первом этаже, где постоянно горела керосинка, создавая ощущение обжитого места. Он развел грибок на стенах специально, чтобы отпугивать излишне чистоплотных военных инспекторов. Он натаскал сюда хлама, чтобы создать антураж нищеты. Бункер Сидоровича — это не просто магазин, это идеально выстроенная театральная декорация для психологической обработки клиента.
Каждый гвоздь здесь лжет. Ящик с надписью «Патроны 7.62» слева от входа набит ржавым ломом, который он выменивает на мелочевку. Настоящий арсенал спрятан в герметичных цинках за фальш-стеной в туалете. Дорогие детекторы аномалий лежат не на витрине, а в сейфе, сваренном из танковой брони. Он не боится грабителей — одиночки не сунутся, зная, что у него всегда наготове обрез под прилавком, а серьезные группировки понимают: Сидорович платит «Долгу» за безопасность Кордона больше, чем они могут предложить.
Кордон во времена ранней Зоны был проходным двором, но Сидорович чувствовал себя здесь феодалом. Он знал каждого бродягу, переходящего блокпост. Знал, у кого чахотка, у кого задолженность перед бандитами с Темной Долины, а у кого просто нет обратного билета. Он был и банком, и скупщиком, и почтальоном (еще до появления КПК), и психологом.
Он помнил, как однажды к нему пришел жутко облученный парень. Кожа сходила с его лица лоскутами, но глаза горели. Он держал в трясущихся руках обычный болт.
— Это не просто болт, — шептал парень, брызжа слюной с кровью. — Он лежал у самого Монолита. Я чувствую, как он пульсирует энергией. Купи его. Дай мне антирад.
Сидорович покрутил болт в пальцах. Обычное железо. Никакого пси-фона, никаких вибраций. Плацебо сумасшедшего. Он мог бы дать ему упаковку антирада (дешевого, просроченного), но вместо этого он аккуратно положил болт на стол и сказал:
— Слышь, парень. Ты уже труп. Зачем тебе антирад? Он тебе не поможет. Иди, выпей водки, посмотри на закат.
Сталкер выл, плакал, угрожал. Сидорович сидел неподвижно, и его маленькие, глубоко посаженные глаза смотрели сквозь умирающего. Через час парень ушел, а болт остался. Сидорович кинул его в общую коробку к таким же «артефактам» с пометкой «сувениры с Монолита». Через неделю он продал всю коробку заезжему репортеру за пятьсот долларов. История Зоны должна быть мистической, чтобы привлекать новых жертв.
Сидорович не был святым. Он презирал сталкеров. Презирал их глупость. Но среди них были и те, кого он, скрипя сердцем, уважал. «Барс», угрюмый охотник на кровососов, который никогда не торговался. «Фотограф», человек с древним «Зенитом», снимавший аномалии и продававший снимки ученым, но так и не разбогатевший. И, конечно, Призрак.
О, Призрак был головной болью, но голова эта болела приятно. Это был первый настоящий сталкер, бросивший вызов системе Сидоровича. Он появился сразу после Второго Взрыва и не хотел работать по правилам. Не продавал артефакты, а только обменивал их на информацию. Не брал патроны в долг, а выполнял грязную работу. Сидорович чувствовал в нем силу, которую невозможно купить, и это его раздражало. Однажды Призрак принес ему модифицированный ПДА и сказал: «Саня, ты неплохой мужик, но сидишь в дерьме, как жук-навозник. Зона меняется, а ты все пытаешься навариться на гнилых консервах». Сидорович тогда оскорбился, выгнал его, а через месяц узнал, что Призрак нашел подход к ученым на Янтаре и мутит с ними какие-то проекты по изучению артефактов «в поле».
Эта новость вызвала в душе старого торгаша странное, давно забытое чувство. Жгучую смесь зависти и профессионального азарта. Он понял, что отдал себя на откуп мелкой рознице, упуская стратегические перспективы.
Часть 3. Сделка с Дьяволом
Переломный момент наступил, когда Зона породила «Компас». Слухи о невероятном артефакте, способном находить путь через любые аномалии, дошли до Сидоровича быстрее, чем до военного штаба. Один из его постоянных клиентов, бывший штурмовик по кличке Кувалда, приполз в бункер с развороченной грудной клеткой. Вместо легкого у него зияла дыра, затянутая полупрозрачной пленкой, сквозь которую виднелись сломанные ребра.
— Сидр… — прохрипел Кувалда, падая на пол. — Они нашли… в Рыжем Лесу… огромный… как солнце…
Сидорович не зря служил в медсанбате до перевода в особый отдел. Он стабилизировал бойца, вколол ему тройную дозу стимуляторов сомнительного происхождения и выслушал историю. В Рыжем Лесу, в глубине сети пространственных карманов, образовался «Клондайк» — скопление редчайших артефактов, притянутых гигантским «Компасом». Но место было проклято. Рваные гравитационные поля, миражи, создающие клонов, и, главное — контролер с невероятной мощью, способный выжечь мозг отряду за километр.
Сидорович понял: это его шанс. Не заработать на перепродаже. А войти в историю как человек, контролирующий поток этих артефактов. Он продаст «Компас» не какому-то барыге, а напрямую военным ученым, выторговав себе место в совете директоров. Мечта стать теневым кардиналом Зоны стала обретать плоть.
Он снарядил отряд из шести человек. Отборные головорезы, в которых он вложил целое состояние. Новейшие комбезы «СЕВА», импортное оружие, детекторы высшего класса. Он лично провел инструктаж, нарисовав мелом на стене бункера схему Рыжего Леса, отметив обходные пути, известные только ему по спутниковым снимкам, оставшимся с армейских времен. Он вложил в этот поход все. Почти все свои ликвидные накопления ушли на предоплату наемникам из «Наемников» (тогда еще не было четкого разделения на фракции), которые согласились обеспечить коридор безопасности.
И вот тут в игру вступил случай, или, как говорят сталкеры, — Зона пошутила.
В ночь перед выходом в бункер заявился Призрак. Он был в своем неизменном плаще и с вечным «Винторезом» за спиной.
— Отменяй операцию, Саша, — тихо сказал он, положив на стол перед Сидоровичем старый, потускневший артефакт «Мамины бусы». — Тот контролер в Лесу не просто сильный. Он — часть леса. Ты ведешь парней на убой.
Сидорович усмехнулся. Желчь подступила к горлу.
— Завидуешь, что не ты это придумал? Испугался конкуренции? — прошипел он.
Призрак покачал головой.
— Я знаю, ты собрал лучших. Но они не вернутся. Отзови их сейчас, и я отдам тебе координаты двух нетронутых «гаражей» на Свалке. Там добра на полмиллиона. Честный размен.
— Пошел вон, — рявкнул Сидорович. — Ты тут никто. Я создал этот бизнес. Я выведу его на новый уровень.
Призрак ушел, даже не обернувшись. А наутро отряд Сидоровича, бряцая оружием и сияющий новенькой экипировкой, выдвинулся к Рыжему Лесу.
Двое суток эфир молчал. Сидорович не спал, прикидывая прибыль и расходы. Он уже выучил наизусть список потенциальных покупателей. Он даже позволил себе немного помечтать о том, как уйдет из подвала в новый офис на территории санатория, ближе к центру Зоны.
На третьи сутки связь ожила. Рация захрипела голосом командира отряда, Детонатора:
— База… Это Детонатор… Мы взяли его… Боже… Он… он выжег половину группы… но мы взяли «Компас»…
Сидорович подскочил на стуле, сердце бешено колотилось.
— Тащите его сюда! Немедленно! Коридор чист? — заорал он в микрофон.
— Коридор… держится… — голос Детонатора был странным, замедленным, с металлическим эхом. — Но Сидорович… тут такое дело… Контролер, он… он не просто жег. Он говорил. Говорил с каждым из нас, пока мы умирали.
— Плевать! — оборвал его Сидорович. — Артефакт у тебя?
— Да… у меня… но ты не понял, Саша. Он назвал твое имя. Он сказал: «Скажите Сидоровичу, что его цена еще не уплачена. Скажите, что аванс был в Узбекистане».
Кровь отхлынула от лица торгаша. Узбекистан… Кушка… лаборатория… Перед его мысленным взором пронеслись забытые картинки: опыты над солдатами-срочниками, исследования «пси-резонанса», в которых он участвовал как наблюдатель. Неужели Зона — не случайность? Неужели О-Сознание дотянулось до них еще тогда?
— Детонатор, быстро рассказывай, что именно…
Рация взорвалась криком. Не криком страха, а криком экстаза.
— Я вижу его! Вижу Монолит! Он здесь, Сидорович! Прямо в артефакте! Он зовет меня! Прощай, старый хрен! Мы идем к нему!
Связь оборвалась навсегда. Никто из того отряда не вернулся. Никакого «Компаса» на черном рынке так и не появилось. Вокруг Рыжего Леса долго бродили слухи, что там поселилось шесть новых призраков, закованных в элитную броню, и что они заманивают сталкеров в ловушки, обещая богатства.
Часть 4. Ледяной трон торговца
Потеря отряда и вложенных средств стала финансовым нокаутом. Но моральный удар был страшнее. Слова Детонатора о каком-то древнем долге пробудили в Сидоровиче давно забытую паранойю. Он забаррикадировался в своем бункере, перестал спать по ночам, вздрагивая от каждого шороха. Он понял, что Зона — это не просто территория. Это разумный, мстительный организм.
Настали тяжелые времена. Кордон заполонили бандиты. Военные выдавливали сталкеров, устраивая зачистки. Бизнес Сидоровича трещал по швам. Именно тогда он разработал новую стратегию, сделавшую его тем, кого мы знаем.
Он понял, что продавать артефакты — это тупик. Информация — вот истинный товар. Он начал аккуратно собирать базы данных: кто выжил, где лежат схроны, какие аномалии сместились. Он открыл школу выживания для новичков — платные лекции, в ходе которых давал им минимальный набор знаний и отправлял в рейды. За их смерть или успех он не отвечал, но процент за информацию о новых путях или «закладки» брал исправно. Он стал не просто скупщиком, а ростовщиком. Кредитовал экипировку под грабительские проценты, навечно привязывая к себе сталкеров. Если сталкер погибал, его долг распределялся среди новичков, как облигации в финансовой пирамиде. Так родилась легенда о «жадном Сидоровиче».
Но были и те, кому он помогал бескорыстно… почти. Когда Призрак пропал в рейде к Лаборатории X-16, оставив записку с просьбой найти Стрелка, Сидорович долго вертел в руках старый артефакт «Мамины бусы», который оставил ему друг в памятную ночь перед катастрофой. Что-то дрогнуло в закостеневшей душе. Когда на Кордоне появился никому не известный парень с татуировкой «S.T.A.L.K.E.R.» на руке и пустым взглядом, Сидорович узнал его. Сам не зная откуда. Просто почувствовал. Зона привела его.
Он не стал рассказывать Меченому всю правду о Призраке. Слишком много тайн уже сгорело, слишком много боли. Он просто дал ему наводку, пару дешевых аптечек и старый КПК с единственной записанной частотой. И отправил навстречу судьбе. Почему? Может быть, сработали остатки совести. А может, старый торгаш сделал свою последнюю крупную ставку в игре, которую вел против Зоны. Ставку на человека, за которым, как он интуитивно чувствовал, стоит какая-то чудовищная сила, способная переломить хребет даже Монолиту.
С тех пор Сидорович окончательно ушел в тень. Он больше не мечтал о власти. Он просто сидел в своем бункере, гонял чаи из радиоактивного чаги и торговал стволами, ворча на выбросы. Молодые сталкеры считали его пережитком прошлого, местным сумасшедшим дедом, который слишком много о себе думает. Они не знали, что почти все заметные базы данных в их КПК куплены у него. Что половина дорог через аномалии разведана по его старым картам. Что кланы «Долг» и «Свобода» платят ему за информацию друг о друге, не догадываясь об этом.
Однажды, перебирая старые записи в пыльном архиве, Сидорович наткнулся на обрывок бумаги с расчетами профессора Боровикова, датированными 1989 годом. В углу схемы было коряво вписано от руки: «Субъект С. проявляет повышенную устойчивость к ментальному давлению. Рекомендовать к программе С.Т.А.Л.К.Е.Р.
