Затерянные в Припяти: Сердце пустоты
Глава 1. Город остановившихся часов
Осень в Зоне отчуждения всегда наступает внезапно. Еще вчера палило тусклое, радиоактивное солнце, а сегодня небо налилось свинцом, и над мертвым городом повисла густая, колючая морось. Припять встречала нас мертвой тишиной. Здесь не пели птицы, не шумел ветер в кронах деревьев, проросших прямо сквозь асфальт. Здесь царило безмолвие, от которого звенело в ушах.
Я — сталкер-проводник, известный под позывным «Скиф». За десять лет я исходил Зону вдоль и поперек. Я водил ученых, мародеров, адреналиновых наркоманов и даже сумасшедших поэтов. Но эта экспедиция с самого начала казалась мне гнилой.
Нашим заказчиком был доктор Илья Власов — сухопарый, нервный человек лет шестидесяти, с фанатичным блеском в выцветших глазах. Он представлял какой-то закрытый научно-исследовательский институт, чье название нигде не фигурировало. С ним была Марина — биолог и радиолог, женщина с холодным, расчетливым взглядом, и двое наемников для охраны: молчаливый громила Макс и суеверный, дерганый Стас.
— Мы на месте, — хрипло сказал я, останавливаясь у знаменитого колеса обозрения в парке аттракционов. Желтые кабинки, навсегда застывшие в воздухе, выглядели как ржавые клетки для невидимых птиц.
— Отлично, Скиф, — Власов сверился с показаниями своего сложного, похожего на планшет прибора, который он не выпускал из рук. — Нам нужно к Медсанчасти номер 126. Больница.
Я нахмурился.
— Больница — гиблое место, доктор. Там в подвале до сих пор лежат вещи первых пожарных, тушивших реактор в ту ночь. Фон там такой, что даже в тяжелых костюмах мы нахватаем рентген выше крыши. Туда никто не ходит.
— Именно поэтому мы туда и идем, — глаза Власова блеснули из-под капюшона. — Подвал — это лишь прикрытие. Наша цель — Объект «Омега». Подземный комплекс, построенный под больницей в тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году. Там изучали влияние колоссальных доз радиации на человеческое подсознание и ноосферу.
— Вы с ума сошли, — тихо сказал Стас, нервно поправляя ремень автомата. — После восемьдесят шестого там ничего не строили. Город эвакуировали.
— Вы наняты охранять, а не думать, — ледяным тоном осадила его Марина, поправляя лямки тяжелого рюкзака с оборудованием. — Скиф, веди. Время — деньги. И здоровье.
Я сплюнул на мокрый асфальт, проверил показания дозиметра — фон был терпимым, около 120 микрорентген — и пошел вперед, прорубая мачете путь сквозь густые заросли мутировавшего шиповника.
Шли молча. Припять смотрела на нас пустыми глазницами выбитых окон. Девятиэтажки, поглощенные лесом, напоминали древние пирамиды майя. Казалось, город спит, но это был чуткий, тревожный сон. Я кожей чувствовал, как Зона наблюдает за нами.
Когда мы подошли к обшарпанному зданию МСЧ-126, дождь усилился. Бетонный козырек над главным входом обвалился, открывая зев черной парадной.
— Дальше только в замкнутом цикле дыхания, — приказал я, натягивая респиратор. — Ни к чему не прикасаться. Пыль здесь смертельна.
Глава 2. Подвал шепотов
Мы включили подствольные фонари. Лучи света прорезали густой, пахнущий сыростью и старым бетоном мрак. Больница представляла собой жуткое зрелище: перевернутые каталки, ржавые хирургические лампы, рассыпанные по полу стеклянные ампулы, хрустящие под тяжелыми ботинками.
Мы спустились на первый этаж, а затем подошли к лестнице, ведущей в подвал. Дозиметр на моем поясе начал угрожающе трещать.
Кррр… крр-крр… кррррр…
— Фон растет экспоненциально, — голос Марины через рацию звучал искаженно. — Пять рентген в час. Десять. Тридцать.
— Быстрее, — скомандовал Власов.
Мы спустились в знаменитый подвал. В лучах фонарей показались горы полуистлевшей ткани. Куртки, штаны, каски, сапоги. Одежда тех самых пожарных, которые первыми приняли на себя удар ядерного пламени. Вещи фонили так, что электроника начинала сбоить.
Но не радиация заставила меня остановиться.
Это был звук.
Сначала я подумал, что это фонит рация. Но звук шел не из динамика. Он шел отовсюду. Тихий, многоголосый шепот. Словно десятки людей одновременно молили о воде, стонали от невыносимой боли, звали матерей.
— Вы… вы это слышите? — голос Стаса дрогнул. Наемник водил стволом автомата по темным углам подвала.
— Галлюцинации, вызванные ионизирующим излучением, воздействующим на кору головного мозга, — сухо констатировал Власов, хотя я видел, как трясутся его руки, когда он сверялся с картой. — Нам нужна северная стена. Ищите стальную дверь.
Мы миновали горы радиоактивной одежды. Шепот в моей голове становился всё громче. Я начал различать отдельные слова: «Горячо… кожа слезает… помогите…»
Я потряс головой, пытаясь сбросить морок. Зона умеет играть с разумом, я знал это, но этот подвал был пропитан такой концентрированной агонией, что она буквально обрела физический вес.
— Здесь! — крикнул Макс.
В дальнем конце коридора, заставленном старыми больничными койками, находилась массивная гермодверь с вентилем, похожая на корабельную переборку. Власов подбежал к ней, достал из рюкзака портативный плазменный резак.
— Помогите мне. Петли заржавели, но замки я вскрою.
Пока Власов и Макс работали над дверью, я освещал коридор. Стас стоял рядом, его дыхание в респираторе было частым и прерывистым.
Внезапно луч моего фонаря выхватил нечто у стены.
Тень.
Обычная тень, отбрасываемая грудой мусора. Но источник света был направлен прямо на нее, а тень не исчезала. Более того, она… двигалась. Медленно, судорожно, словно человек, пытающийся сорвать с себя горящую одежду.
— Скиф… — прохрипел Стас, который тоже это увидел. — Что это за тварь?
Я вскинул автомат, но стрелять в тень было глупостью.
Тень внезапно повернула к нам «голову». У нее не было лица, только зияющая черная пустота, но я кожей почувствовал невыносимый, обжигающий жар ее взгляда. Дозиметр взвизгнул, зафиксировав скачок до ста рентген.
— Дверь открыта! Внутрь! Живо! — крик Власова разрушил оцепенение.
Мы ввалились в проем, и Макс с невероятным усилием захлопнул тяжелую стальную створку, повернув внутренний вентиль.
Шепот мгновенно стих. Треск дозиметров упал до фоновых значений Зоны.
Мы стояли в полной темноте, тяжело дыша.
— Что это было? — голос Марины дрожал. — Электромагнитная аномалия?
— Это были те, кто остался здесь навсегда, — мрачно ответил я, включая фонарь.
Глава 3. Объект «Омега»
Свет фонарей выхватил из темноты длинный, облицованный белым кафелем коридор. В отличие от разрушенной больницы наверху, здесь всё было идеально чистым. Ни пылинки, ни плесени. Словно комплекс законсервировали только вчера.
Внезапно под потолком с громким щелчком загорелись люминесцентные лампы. Сначала одна, затем другая, и вот весь коридор залился холодным, мертвенно-белым светом.
Мы инстинктивно вскинули оружие.
— Электричество? — Макс недоуменно огляделся. — Откуда? Город обесточен тридцать лет назад.
Власов, казалось, ничуть не удивился. На его лице играла торжествующая улыбка.
— Они смогли. Они действительно это сделали. Комплекс питается не от сети, господа. Он питается от Зоны.
— Говорите понятнее, доктор, — я подошел к нему вплотную. — Куда вы нас привели?
Власов поправил очки.
— После аварии в восемьдесят шестом году произошел не только выброс радиации. Произошел колоссальный прорыв в ноосферу — информационное поле Земли. Эмоции, страх, смерть тысяч людей сконцентрировались в одной точке, создав аномалию. Здесь, в Объекте «Омега», ученые пытались установить контакт с этой энергией. Они называли ее «Коллективный разум Зоны». И судя по тому, что комплекс функционирует… разум жив.
Я выругался.
— Мы уходим. Сейчас же. Мне плевать на ваш контракт. Это место… оно живое.
Я развернулся к гермодвери и дернул вентиль. Он не поддался. Макс бросился мне на помощь. Мы вдвоем навалились на стальной рычаг, но дверь словно приварили намертво.
— Вы не понимаете, Скиф, — голос Власова зазвучал странно, как-то отстраненно. — Зона впускает не всех. Но тех, кого впустила, она уже не выпустит, пока не получит свое.
— Макс, закладывай пластид, — приказал я. — Взорвем к чертовой матери.
Макс снял с пояса брикет С-4, но тут произошло необъяснимое. Коридор моргнул. Не свет моргнул, а само пространство. На долю секунды белый кафель сменился ржавым железом и потеками крови, а затем всё вернулось в норму.
Только Макса рядом больше не было.
Он исчез. Ни звука, ни крика. Просто растворился в воздухе. На белом кафеле пола лежал его автомат, а на стене, прямо за тем местом, где он стоял, остался темный контур, похожий на тени, оставляемые людьми при ядерном взрыве.
Марина закричала, попятившись назад. Стас вскинул автомат, целясь в пустоту.
— Где он?! Куда он делся?!
— Пространственный сдвиг, — прошептал Власов, завороженно глядя на тень на стене. — Комплекс реагирует на наши намерения. Макс хотел разрушить дверь. Система защиты активировалась.
— Система защиты?! — Стас схватил ученого за грудки, прижав к стене. — Ты, старый хрыч, привел нас на убой! Возвращай его!
— Я не могу! — Власов не сопротивлялся, в его глазах светилось безумие. — Мы должны идти в контрольную комнату! Только там можно перезагрузить систему!
Я оторвал Стаса от доктора.
— Идем. Если останемся здесь, нас всех распылит. Держимся вместе. Не думать об агрессии. Идите так, словно идете по минному полю.
Глава 4. Лабиринт безумия
Мы шли по бесконечным белым коридорам Объекта «Омега». Двери по обеим сторонам были заперты. В стеклянных окошках дверей мы видели операционные, лаборатории, уставленные странным оборудованием: ряды капсул, похожих на барокамеры, опутанные проводами, ведущими к центральным серверам.
Пространство вело себя неадекватно. Иногда мы шли прямо, но оказывались в том же самом коридоре, который только что покинули. Мой компас бешено вращался. Часы на руке показывали 01:23 — время взрыва реактора. Секундная стрелка не двигалась.
Стас начал сдавать. Он постоянно оглядывался, бормоча себе под нос молитвы и ругательства.
— Они идут за нами, Скиф. Я слышу их шаги.
— Никого нет, Стас. Держи себя в руках.
Марина шла молча, сжимая в руках свой планшет. Вдруг она остановилась перед одной из дверей.
— Скиф… посмотри.
Я подошел к стеклу. Внутри лаборатории, в одной из барокамер, лежал человек. Точнее, мумифицированные останки. К его черепу были подключены десятки электродов.
Марина дрожащей рукой протерла стекло. На табличке было написано имя: «Власов И.А. Главный научный сотрудник».
Мы с Мариной медленно повернулись к доктору.
Власов стоял в нескольких метрах от нас, спокойно наблюдая за нашей реакцией.
— Вы… вы умерли? — прошептала Марина.
— Мое физическое тело — да. В тысяча девятьсот девяносто первом году, когда финансирование прекратили, и мы остались здесь, запертые военными, чтобы скрыть правду, — голос Власова не изменился, но теперь я видел, что свет ламп проходит сквозь его фигуру, не оставляя тени на полу. — Но мое сознание… оно слилось с Ноосферой. С Разумом Зоны. Я — это лишь проекция, посланная на Большую землю, чтобы привести вас сюда.
— Зачем? — я вскинул автомат, хотя понимал, что пули не причинят вреда призраку.
— Системе нужна новая кровь. Новые нейроны, чтобы поддерживать сдерживающий барьер. Если Разум Зоны вырвется наружу, радиационное заражение охватит всю планету. Мы сдерживаем его здесь, в Припяти. Своими мыслями. Своей болью. Но батарейки садятся. Нам нужен был свежий материал. Ученый, наемник и… человек Зоны.
Стас издал дикий, звериный крик и открыл огонь. Очередь прошила фигуру Власова насквозь, выбив фонтанчик искр из кафельной стены. Доктор даже не дрогнул.
В этот момент стены коридора начали пульсировать. Белый кафель покрылся трещинами, из которых сочилась густая, черная субстанция, пахнущая озоном и гнилью.
Стас закричал, когда черная слизь из стены внезапно вытянулась в длинное щупальце, обхватила его за горло и утянула прямо сквозь бетон. Стена мгновенно сомкнулась, оставив лишь легкий след гари.
Мы остались вдвоем с Мариной.
Она бросила планшет и осела на пол, обхватив голову руками.
— Это ад… мы в аду, Скиф…
— Вставай! — я схватил ее за руку, рывком поднимая на ноги. — Я не собираюсь становиться батарейкой для радиоактивного компьютера! Бежим!
Глава 5. Эпицентр памяти
Мы побежали. Коридоры меняли свою геометрию. Пол уходил из-под ног, потолок опускался. В ушах нарастал оглушительный гул, состоящий из тысяч голосов. Голоса ликвидаторов, жителей Припяти, мутантов — весь сгусток боли, который Зона впитывала десятилетиями, обрушился на наше сознание.
Я видел видения: горящий графит реактора, падающий вертолет, мертвые сосны Рыжего леса. Зона пыталась сломать нас изнутри.
Мы выскочили в огромный круглый зал. В центре возвышалась конструкция, напоминающая гигантский нейронный узел. Сплетенные кабели, почерневшие человеческие тела, слившиеся с электроникой, пульсировали багровым светом. Это и было Сердце Пустоты.
Из центра конструкции к нам шагнула проекция Власова. Теперь он был не один. Вокруг него стояли полупрозрачные фигуры Макса, Стаса и сотен других сталкеров, пропавших в Припяти. Их лица искажала маска вечной агонии, но глаза светились холодным, синим светом.
— Присоединяйтесь, — хором произнесли они. Звук ударил по перепонкам физической волной. — Станьте вечностью.
Марина завороженно шагнула вперед.
— Марина, стой! — я попытался схватить ее, но она вырвалась.
— Они правы, Скиф, — ее голос был пустым, лишенным интонаций. — Я вижу всё. Я понимаю всё. Боль уходит…
Она подошла к Сердцу. От конструкции отделились черные кабели, похожие на змей. Они бережно обвили ее тело, поднимая в воздух. Марина не сопротивлялась. Она улыбнулась, закрыв глаза, когда острые иглы кабелей вонзились в ее череп. Ее тело судорожно выгнулось, а затем обмякло, став частью гигантского механизма.
— Твоя очередь, сталкер, — Разум Зоны обратился ко мне голосом Власова. — Ты дитя Зоны. Твой разум идеально подходит.
Я отступал назад. Страха не было. Была только первобытная, холодная ярость. Я вытащил из разгрузки две последние гранаты РГД-5 и выдернул чеки.
— Подавись, мразь.
Я швырнул гранаты прямо в центр пульсирующего узла кабелей, развернулся и бросился бежать в темноту ближайшего коридора.
Взрыв был оглушительным. В замкнутом пространстве ударная волна догнала меня, швырнув на кафельный пол. Но взрыв не уничтожил комплекс. Он лишь ранил Сердце, нарушил синхронизацию.
Зал погрузился во мрак. Гул в голове превратился в визг раненого животного.
Пространство начало коллапсировать. Коридоры складывались, как карточный домик. Я полз, бежал, спотыкался, ориентируясь только на слабый поток холодного воздуха, тянущий откуда-то сверху.
Я не помню, как нашел лестницу. Не помню, как пробивался сквозь завалы бетона, раздирая руки в кровь. Зона металась, пытаясь удержать меня, посылая фантомы, которые рвали мою одежду и плоть бестелесными когтями. Я лез вверх, движимый одним лишь упрямством.
Когда я выбил ржавую решетку вентиляционной шахты и вывалился на поверхность, мои легкие горели огнем.
Я упал на мокрую траву, тяжело дыша. Дождь бил по лицу, смывая кровь и грязь.
Я выжил. Я выбрался.
Медленно поднявшись на колени, я огляделся, и мое сердце остановилось.
Это была Припять. Тот же парк аттракционов. То же колесо обозрения.
Но что-то было не так.
Небо над городом было не серым. Оно было кроваво-красным, пульсирующим. Колесо обозрения медленно, со скрипом, вращалось в обратную сторону. А на ржавых скамейках сидели люди. Тысячи полупрозрачных, молчаливых теней, уставившихся на меня.
Среди них, прямо напротив меня, сидели Макс, Стас, Марина и Власов. Их лица были спокойны, а глаза светились синим.
Я посмотрел на свои руки. Они были бледными, почти прозрачными. Сквозь мою кисть просвечивал мокрый асфальт.
Я не выбрался. Мое тело осталось там, внизу, разорванное ударной волной или поглощенное Сердцем Пустоты. Взрыв лишь выбросил мое сознание на поверхность, заперев его в этой искривленной, вечной копии Припяти.
Я поднялся на ноги. Боли больше не было. Радиация больше не пугала.
Я подошел к скамейке, сел рядом с Мариной и посмотрел на медленно вращающееся колесо.
Впереди у нас была вечность. Вечность в городе остановившихся часов.
