Пыль оседала медленно, словно нехотя, и в косых лучах закатного солнца, пробивавшихся сквозь разбитое окно детского сада, казалась золотистой взвесью. Тишина здесь была не просто отсутствием звуков. Это была плотная, вязкая субстанция, пропитавшая выцветшие обои, покосившиеся шкафчики с нарисованными грибочками и зайчиками, груды истлевших матрасов в углу. Тишина, имевшая свой собственный, едва уловимый запах – запах старой бумаги, сухой штукатурки и чего-то неуловимо горького, что витало в воздухе всей Зоны.
Сталкер по прозвищу Аспид стоял посреди этой тишины, чувствуя, как она давит на барабанные перепонки. Он не любил Припять. Не из-за мутантов, рыскавших в подвалах, и не из-за аномалий, которые здесь, напитанные энергией давней катастрофы, были особенно коварны. Аспид не любил этот город за его немой укор. За каждую детскую игрушку, валявшуюся под ногами, за каждую забытую книгу, за каждый остов коляски, застывший навеки на полпути в никуда. Этот город был памятником жизни, которой не случилось, и это ощущение непрожитой судьбы выматывало сильнее любого марш-броска через Рыжий лес.
Он провел ладонью в прорезиненной перчатке по стене, стирая слой пыли с яркого рисунка. Улыбающийся Чебурашка, немного облупившийся, но все еще добрый, смотрел на него с бетонной панели. Аспид вздохнул и поправил лямку старого, но надежного ПП-19 «Бизон», который висел за спиной стволом вниз. Его позывной был говорящим. Аспид — змея осторожная, терпеливая и смертоносная, предпочитающая скрытность и точный укол открытому бою. И сейчас он чувствовал себя именно так: змеей, заползшей в чужую, мертвую нору.
Его задание было не совсем обычным. Профессор Кедров, сухонький человечек в круглых очках, вечно что-то бормочущий себе под нос и делавший бесценные открытия на стыке науки и артефактов, отправил его не за «душой» или «пленкой». Кедрову понадобилась информация. Конкретно — личные дневники его коллеги, некоего профессора Качана, который жил в Припяти в роковом 1986 году. Дневники, по словам Кедрова, должны были находиться в квартире на проспекте Ленина, в одном из домов, что стоят стеной вдоль центральной магистрали города.
«Они жизненно необходимы, Аспид, — шептал тогда Кедров, нервно протирая очки. — Качан занимался исследованиями, которые на десятилетия опередили свое время. Его работа над психо-пространственными взаимодействиями… Это может стать ключом ко многим тайнам Зоны, понимаете? Ключом к разгадке самой её природы». Аспид не очень-то верил в разгадку природы Зоны. Для него это был просто опасный, но прибыльный мир, где действуют свои, понятные ему законы. Но деньги Кедров предложил хорошие, а риск, хоть и высокий, был просчитан. По крайней мере, так ему казалось, когда он, крадучись вдоль стен, покидал детский сад и сверялся с допотопным, но не боящимся аномальной активности планшетом-навигатором.
На улице его встретил Припятский вечер. Солнце уже почти село, окрасив верхние этажи высоток в багряные и розовые тона, в то время как внизу, на уровне земли, уже сгущались холодные, синие сумерки. Аспид двигался бесшумно, перетекая от одного укрытия к другому, используя кусты и остовы машин. Он миновал центральный универмаг, где когда-то кипела жизнь, а теперь гулял ветер, и вышел на проспект Ленина. Широкая, идеально прямая улица, уходящая вдаль, к колесу обозрения, смотрелась сейчас как главный проспект города-призрака. Четыре дома-башни по четной стороне, два по нечетной, и в двадцатиэтажках, стоящих в отдалении, уже зажглись первые, пока еще робкие, «всполохи» — аномалии, что по ночам пульсировали тусклым, фиолетовым светом в пустых оконных проемах.
Нужный ему дом стоял по правой стороне, через дорогу от видневшегося в отдалении дворца культуры «Энергетик». Аспид сверился с запиской Кедрова: «Проспект Ленина, дом 13, квартира 68, шестой этаж. Ищите в кабинете, в запертом ящике письменного стола». Тринадцатый дом. Символично. Он усмехнулся про себя. Едва он ступил в провал подъезда, лишенного дверей, как сразу же почувствовал чужое присутствие. Не мутанта. Присутствие человека. Запах табачного дыма, слабый, но различимый, и едва заметный скрежет подошв по щебню где-то наверху. Аспид замер, превратившись в слух. Черт бы побрал эту Припять. Здесь никогда не бываешь один. Вывод был однозначен: мародеры. Или такие же искатели хабара, как и он. Только вряд ли они ищут старые дневники.
Он начал подъем по лестнице, шагая через ступеньку и прижимаясь к стене, чтобы не скрипели пролеты под ногами. С каждым шагом запах усиливался, к нему примешивались приглушенные голоса. На площадке пятого этажа он остановился и осторожно выглянул. В дверном проеме одной из квартир горел тусклый, колеблющийся свет — явно горелка или «керосинка». Разговаривали двое, и их голоса были грубыми и настороженными.
— …говорю тебе, Штопор, здесь пусто. Мы уже все обшарили. Артефактов нет, барахла стоящего — ноль. Один металлолом.
— Ты плохо смотрел, Крот. Борзый говорил, что здесь можно поживиться военной электроникой. В восьмидесятых тут жили какие-то шишки из института. А у шишек всегда было что-то ценное.
Аспид понял, что это конкуренты, и конкуренты опасные. Судя по говору — бандиты, и, скорее всего, они ищут то же самое, что и он. Слух про дневники профессора Качана, видимо, уже разошелся по Зоне. Нужно было действовать быстро и на опережение. Он бесшумно скользнул в квартиру напротив, где, по его расчетам, раньше жили другие люди. Квартира была разграблена подчистую, но планировка была типовой, и он знал, что между кухней и лоджией, выходящей во двор, есть технический проем для кондиционера. Через него, рискуя сорваться с шестого этажа, можно было перебраться на лоджию нужной ему квартиры.
Секунды складывались в минуты. С дикой осторожностью, затаив дыхание, Аспид пристегнул страховочный карабин к выступу бетонной плиты и, ухватившись за холодный, крошащийся бетон, начал перелезать. Ветер на высоте был сильным и порывистым, он трепал капюшон его комбинезона, норовя столкнуть вниз. Внизу зиял темный колодец двора, усеянный бетонными обломками и зарослями бурьяна. Один неверный шаг — и костей не соберешь. Но Аспид был опытным скалолазом, его пальцы цепко держались за малейшие неровности. Он перемахнул через перила и оказался на лоджии, густо заваленной иссохшим мусором. Сердце колотилось где-то в горле, но он позволил себе лишь пару глубоких вдохов, чтобы выровнять дыхание.
Он проник в квартиру, двигаясь как тень. Чувство чужого присутствия в доме обострило все его инстинкты. Голоса бандитов доносились теперь слева, из соседнего подъезда. Значит, они все еще там. Аспид быстро, но методично осмотрел комнаты. Везде царил хаос, оставленный десятилетиями запустения и предыдущими визитерами. Мебель перевернута, книги рассыпаны по полу, на стенах плесень. Искомый кабинет, судя по большому письменному столу из темного дерева и застекленным книжным шкафам, располагался в самой дальней комнате. Он подошел к столу и попытался выдвинуть ящик. Заперто. Ключа, разумеется, не было. Но Аспид и не рассчитывал на легкий путь. Сняв с пояса небольшой ломик, он аккуратно, стараясь не создавать лишнего шума, просунул его в щель и одним резким, но точным движением сорвал замок. Древесина жалобно хрустнула.
В ящике лежало то, за чем он пришел: три толстые общие тетради в коленкоровых переплетах. Черные, с красным обрезом. На первой был наклеен ярлычок с надписью: «Качан К.М. Рабочие записи. Том 1». Рядом лежала еще одна вещь, заставившая его замереть. Это был небольшой артефакт, похожий на модельную кристаллическую решетку, только жидкую, переливающуюся изумрудным светом. «Выверт» — узнал Аспид. Редкая и чрезвычайно ценная штука, способная искажать гравитационные поля в небольшом радиусе. Так вот что искали бандиты! Возможно, они и не знали про дневники, а просто наводчики из «Борзых» указали на квартиру ученого, где могло быть что-то ценное. Аспид, не колеблясь, спрятал артефакт в свинцовый контейнер на поясе. За такое на рынке можно выручить целое состояние. Но дневники сейчас были важнее. Он сунул тетради за пазуху, в специальный водонепроницаемый чехол.
И в этот момент раздался скрип половиц в коридоре. Шаги приближались. Свет газового фонаря, прыгая, заплясал на стене прихожей. Аспид понял, что бандиты закончили осмотр и теперь шли сюда, в его квартиру. Бежать через лоджию было слишком долго и рискованно. Он метнулся в угол комнаты, за тяжелый, облупившийся шкаф, и замер, превратившись в неподвижную статую.
В комнату, освещая путь самодельным факелом, вошли двое. Первый, приземистый и широкоплечий, со злым, перекошенным шрамом лицом — очевидно, Штопор. Второй, тощий и вертлявый, с нервными, бегающими глазками — Крот.
— Ну, вот, говорил я тебе, что здесь тоже пусто, — проворчал Крот, пиная ногой груду мусора. — Смотри, даже стол кто-то до нас вскрыл.
Сердце Аспида пропустило удар. Сейчас они увидят свежий взлом. Штопор подошел к столу и провел пальцем по сломанному замку.
— Свежак, — процедил он зловеще. — Мы здесь не одни.
Он резко обернулся и начал обшаривать комнату взглядом хищника. Факел в его руке чадил, отбрасывая на стены уродливые, дергающиеся тени. Аспид сжал рукоять ножа, понимая, что просто уйти не получится.
— Выходи, тварь! — заорал Штопор, доставая из-за пояса обрез двустволки. — Все равно найду!
Крот, нервно хихикнув, тоже вытащил пистолет, какой-то ржавый ПМ. Аспид знал, что в тесном пространстве перестрелка — это смертельный номер. «Выверт» в контейнере предательски нагрелся у бедра, и его это обеспокоило. Артефакт реагировал на опасность.
И тут случилось непредвиденное. Крот, шаря взглядом по углам, в свете факела заметил слабый, изумрудный отблеск на поясе сталкера, выступающий из-за шкафа. Реакция у него оказалась молниеносной.
— Вон он! — взвизгнул бандит и, не целясь, выстрелил.
Пуля со звоном ударила в бетонную стену в сантиметре от головы Аспида, осыпав его лицо крошкой. Медлить было нельзя. Аспид рыбкой выскользнул из укрытия и, воспользовавшись секундным замешательством Штопора, который как раз вскидывал свой обрез, метнул нож. Лезвие, тускло блеснув, вошло Кроту точно в горло. Бандит захрипел, выронил пистолет и рухнул на колени, зажимая рану, из которой толчками хлестала кровь. Штопор взревел от ярости и выстрелил из обоих стволов. Заряд картечи вспорол воздух и разнес в щепки дверцу шкафа, за которым мгновением раньше стоял Аспид. Сам он, перекатившись, уже был на ногах и, не давая бандиту времени на перезарядку, прыгнул на него, сбивая с ног.
Началась яростная, молчаливая схватка. Они катались по полу, среди битого стекла и рассыпанных книг, пытаясь дотянуться друг до друга. Штопор был сильнее физически, тяжелый, как медведь, но Аспид был быстрее и техничнее. Он сумел захватить руку бандита с обрезом, выворачивая ее из сустава, пока не услышал хруст. Штопор заорал от боли, и обрез отлетел в сторону. Но у него в свободной руке вдруг оказалась заточка. Он хрипя полоснул сталкера по боку, но плотная ткань комбинезона с вшитыми кевларовыми нитями выдержала удар, оставив лишь глубокий разрез. Аспид, ослепленный яростью и болью, дотянулся до своего шлема, сорвал его, и нанес Штопору сокрушительный удар головой в переносицу. Хрястнула кость, бандит на мгновение обмяк. Этого хватило, чтобы выхватить запасной нож и всадить его в незащищенное горло врага.
Штопор дернулся, захрипел и затих. Его остекленевшие глаза уставились в закопченный потолок.
Аспид тяжело поднялся, шатаясь. Бок горел огнем, дыхание сбилось. Он стоял над двумя трупами, в луже крови, смешавшейся с пылью. Ценный артефакт и дневники были при нем, но цена едва не стала непомерной. Тишина в квартире снова стала абсолютной, нарушаемая лишь его собственным тяжелым, свистящим дыханием. Он понимал, что выстрелы могли привлечь внимание не только выбросом, но и другими, куда более страшными обитателями мертвого города. Нужно было уходить. Быстро.
Он подобрал «Бизон», проверил магазин. Нож из горла Штопора выдергивать не стал. Пора было выбираться из этой смертельной ловушки. Аспид не пошел обратно через подъезд. Он поднялся на последний, технический этаж. Выход на крышу был открыт, скрипучая дверь болталась на одной петле. Над Припятью уже висела ночь, беззвездная и глухая. Выброс, к счастью, еще не начался, но в воздухе чувствовалось нарастающее напряжение, характерный металлический привкус на языке и легкое покалывание в кончиках пальцев. Небо на севере, над саркофагом, уже начинало бледно-зеленое свечение — верный признак скорого пробуждения Зоны.
Аспид, пригнувшись, пробежал по крыше, перепрыгивая через вентиляционные шахты. Его план был прост и отчаян: пройти по крышам двух соседних зданий, а затем спуститься по пожарной лестнице той башни, что стояла ближе к выезду из города. Это был рискованный акробатический трюк в полной темноте, но он давал шанс оторваться от возможного преследования и выйти к финишной прямой.
Перепрыгивая с крыши на крышу, балансируя на узких бетонных перемычках, он краем глаза заметил какое-то движение во дворе, на земле. Сначала он подумал, что это стая собак. Но когда одна из теней, неестественно изогнувшись, скользнула вверх по отвесной стене, он похолодел. Снорки. Целая стая. Их привлек запах крови. Он ускорился, забыв о боли в боку. Снорки — это быстрая и мучительная смерть, если они схватят тебя. Их рваные противогазы и изуродованные тела были призраками, рожденными катастрофой, и пощады от них ждать не приходилось. Один из них, самый крупный, вдруг заметил его силуэт на фоне светлеющего неба и, издав утробный, булькающий вой, начал стремительно карабкаться по водосточной трубе прямо к нему.
Аспид понял, что не успеет. Он развернулся и, уперев «Бизон» в плечо, дал короткую очередь по трубе. Пули высекли искры из металла, но тварь была ловка и продолжала ползти. Тогда он перевел прицел и всадил длинную очередь прямо в нее. Снорк дернулся, заверещал и, разжав свои когтистые лапы, полетел вниз, в темноту, где его тело с глухим стуком ударилось о землю. Другие твари, почуяв опасность и смерть сородича, на время отстали, затаившись в тени. Их вой, полный голода и злобы, пронесся по пустым улицам, многократно усиленный эхом.
Выиграв несколько минут, Аспид добрался до пожарной лестницы и, не чувствуя почти рук, заскользил вниз. Бок горел огнем, каждая мышца ныла от перенапряжения. Он спрыгнул на землю рядом с остовом автобуса, что стоял возле въезда на главную площадь. Отсюда до блокпоста военных, за которым простиралась относительно спокойная территория, было около километра. Самый опасный километр — открытое пространство, простреливаемое и с земли, и с воздуха. Именно на такие места Зона любит ставить свои самые коварные ловушки.
Собрав остатки сил, он побежал. Не шел, не крался, а именно побежал, петляя, как заяц, на случай, если снорки возобновили преследование. Город расступался перед ним, мрачный и безмолвный. Вот и колесо обозрения, застывшее вечным укором в самом сердце парка аттракционов. Его кабинки, раскачиваемые ветром, скрипели, издавая тоскливый, леденящий душу звук. На мгновение Аспиду показалось, что в одной из кабинок мерцает зловещий, оранжевый свет — «жарка». Нет, показалось.
Он поравнялся с гостиницей «Полесье», когда краем глаза заметил слабое мерцание воздуха прямо на тротуаре. «Трамплин». Он резко затормозил, подняв тучу пыли, и шарахнулся в сторону, едва не угодив в другую ловушку — «карусель». Аномалии коварно расположились каскадом, перекрывая удобный путь. Аспид выругался и, недолго думая, швырнул в подозрительное марево старый, ржавый болт, который всегда носил в кармане. Болт, пролетев по дуге, вдруг сменил траекторию на неестественно прямую и с хрустом впечатался в асфальт, оставив в нем глубокую вмятину. Гравиконцентрат. Проход был закрыт наглухо.
Пришлось искать обход, теряя драгоценное время. Небо на севере уже наливалось багрянцем, предвещая скорый «стекольный дождь» или что похуже. Аспид нырнул в подворотню, ведущую к стадиону. Здесь было относительно тихо, но запах разложения говорил о близости логова плоти. Стадион был заросшим полем, окаймленным полуразрушенными трибунами. Посередине, там, где когда-то был центральный круг, в воздухе висел матово-черный шар размером с футбольный мяч. «Комета». Аномалия, которая своим излучением распугивала почти все живое, но манящая своим артефактом, который она, как жемчужину, выращивала внутри себя. Аспид знал, что внутри «Кометы» наверняка зреет «Огненный шар», но сейчас ему было не до охоты за артефактами. Он прижался к краю трибуны и, стараясь держаться как можно дальше от опасного объекта, двинулся в обход.
Ему уже казалось, что он почти выбрался, когда воздух вокруг начал дрожать и петь. Характерный, нарастающий гул наполнил пространство. Началось. Выброс…
