На старых межевых картах земства, составленных еще при государе Александре Третьем, это место у крутой излучины реки Осетрины называлось «Урочище Шумихино — мукомольная мельница купца второй гильдии Лазарева».
В середине августа воздух на Гордеевом хуторе всегда становился густым, тягучим и сладким, будто его можно было зачерпывать деревянной ложкой прямо с крыльца и намазывать на ломоть теплого домашнего хлеба.
Тюремный блок исправительного центра встречал посетителей лязгом стальных решеток и гулким эхом шагов по бетонному полу. Чарли Лэнг сидел по ту сторону перегородки, нервно кусая заусенцы на пальцах, но
Белый купол огромного молитвенного шатра посреди выкошенного поля под Юнисом светился изнутри мягким, теплым золотом, словно инопланетный корабль, опустившийся в грязь Луизианы.
Горький, 1983 год. Город на Волге, где пахнет рекой и машинным маслом. Здесь, в одном из старых домов на окраине, в подвале, находят тело девятилетней девочки. Она лежит на старом матрасе, и её лицо накрашено.
Свердловск, 1979 год. В камере хранения местного вокзала находят чемодан, который никто не забирал. Внутри — не вещи. Внутри — женские волосы, аккуратно заплетённые в косу, и два железнодорожных билета.
На районной карте усадьба «Ольховый Лог» значилась одним крошечным черным квадратиком в восьми километрах к востоку от села Староречье, но сами старожилы называли это место проще — Гордеев хутор.
В полдень субботы, четырнадцатого мая тысяча девятьсот двадцать девятого года, по знаменитому деревянному Променаду (Boardwalk) Атлантик-Сити неторопливо прогуливались двое мужчин, за которыми на почтительном
В три часа ночи шестнадцатого ноября тысяча девятьсот двадцать четвертого года в семи милях к востоку от песчаной косы Барнегат, штат Нью-Джерси, стоял такой густой, липкий атлантический туман, что человек
Мадлен не прячется среди чужих взглядов — она идёт туда, где вообще нет света: по узкому подземному ходу, который ведёт от подвала кофейни к берегу реки. Здесь не на кого смотреть и не от кого прятаться