В три часа ночи шестнадцатого ноября тысяча девятьсот двадцать четвертого года в семи милях к востоку от песчаной косы Барнегат, штат Нью-Джерси, стоял такой густой, липкий атлантический туман, что человек на полубаке не видел собственного бушприта.
Черная океанская зыбь мерно покачивала длинный, узкий, выкрашенный в тусклый свинцово-серый цвет корпус восемнадцатиметрового моторного катера «Черная бестия» (The Black Duck II). Все ходовые огни на борту были погашены. Стекла низкой ходовой рубки изнутри завесили плотным черным сукном, чтобы даже тусклый зеленоватый отблеск нактоуза над магнитным компасом не выдал судно в темноте.
В машинном отделении под палубой глухо, утробно, как три загнанных зверя, рокотали три двенадцатицилиндровых авиационных двигателя Liberty L-12 мощностью по четыреста лошадиных сил каждый — списанные после Первой мировой войны моторы бомбардировщиков, переделанные умельцами на верфях Бруклина для морского хода и снабженные подводными глушителями выхлопа.
В трюме и на кормовой палубе катера под просмоленным брезентом лежали в штабелях восемьсот сорок треугольных джутовых мешков (так называемых «окороков» — hams), в каждом из которых в ржаной соломе покоились по шесть плоских квартовых бутылок первоклассного шотландского виски Haig & Haig и старого канадского ржаного виски Seagram’s. Чтобы в случае абордажа таможенной стражи груз ушел на дно за две минуты и не стал вещественным доказательством в федеральном суде, нижние ряды мешков были пересыпаны каменной солью и привязаны к чугунным колосникам: стоило дернуть чеку кингстона и впустить в трюм забортную воду — соль растворялась, освобождая тросы, и тысячи бутылок камнем шли ко дну океана.
За штурвалом катера, опустив переднее смотровое стекло, чтобы слушать море сквозь гул моторов, стоял двадцатидевятилетний капитан Уильям Сэмюэл «Билл» Маккой — или, точнее, один из его самых дерзких учеников и преемников на линии Южного Джерси, капитан Джеймс «Джимми-Компас» Боггс, работавший напрямую на некоронованного императора Атлантик-Сити Инока «Наки» Джонсона.
На капитане был промасленный зюйдвест, грубый рыбацкий свитер под кожаным бушлатом, а на приборной доске справа от штурвала, рядом с морской картой мелководных проток залива Грейт-Бей и пачкой сигарет Lucky Strike, лежал взведенный армейский пистолет Colt M1911 сорок пятого калибра и тяжелый бинокль Цейса.
До безопасного входа в мелководный устьевой фарватер Литл-Эгг-Харбор, куда из-за глубокой осадки не могли зайти тяжелые паровые катера Береговой охраны США, оставалось всего четыре морские мили.
На берегу, у деревянных мостков заброшенного устричного причала за болотами Абсекона, в темноте с потушенными фарами уже ждали шесть пятитонных грузовиков Mack с вооруженными автоматами Томпсона людьми Наки Джонсона и молодого филадельфийского партнера по имени Макс «Бу-Бу» Хофф. К утру этот виски должен был разлиться по хрустальным графинам гранд-отелей Ritz-Carlton, Traymore и подпольных кабаков променада Атлантик-Сити, принеся синдикату сто тысяч долларов чистой прибыли за одну ночь.
И вдруг сквозь сырую вату ночного тумана с правого траверза ударил ослепительный, режущий глаза голубовато-белый луч дугового боевого прожектора!
Из-за туманной завесы на полном ходу в пятнадцать узлов выскочил темно-серый стальной силуэт двадцатидвухметрового патрульного охотника Береговой охраны США CG-114 («Шестибитник»), а с его носовой турели поверх мачты контрабандистов ударила первая предупредительная очередь из крупнокалиберного пулемета Браунинга и стальной раструб мегафона рявкнул над черной водой:
— Катер без огней! Застопорить ход! Приготовиться к досмотру Береговой охраной Соединенных Штатов, или открываем огонь на поражение по ватерлинии!
Капитан в рубке «Черной бестии» не сбросил газ.
Наоборот — он до упора вперед, до самого металлического ограничителя, вдавил все три латунных сектора газа авиационных моторов Liberty, резко переложил штурвал влево на тридцать градусов, уводя катер с прямой линии прицела в сторону смертельно опасных песчаных отмелей Барнегата, где глубина воды под килем не превышала четырех футов, и крикнул в переговорную трубу мотористу:
— Дым в коллектор и полный форсаж! Сейчас проверим, у кого днище крепче!
Так начиналась обычная рабочая смена людей, которых Америка двадцатых годов называла «ромраннерами» (rum-runners) — морских волков «Сухого закона», создавших у берегов Нью-Джерси и Нью-Йорка самый грандиозный, отчаянный и высокотехнологичный контрабандный флот в истории человечества.
- Глава первая: Город, который отказался сохнуть, и казначей в гвоздике
- Глава вторая: «Ромовый ряд» за тремя милями и рождение «Истинного Маккоя»
- Глава третья: Анатомия ночного прорыва и гонка на авиационных моторах
- Глава четвертая: Засада у устья Маллика-Ривер и ледяная купель
- Глава пятая: Закат морского братства и последняя шхуна
Глава первая: Город, который отказался сохнуть, и казначей в гвоздике
Чтобы понять, почему в двадцатые годы прошлого века узкая полоса песчаных пляжей, устричных заливов и сосновых пустошей Южного Нью-Джерси превратилась в главные морские ворота нелегального алкоголя всей Северной Америки, нужно взглянуть на то, чем был в ту эпоху город Атлантик-Сити.
Когда в полночь шестнадцатого января тысяча девятьсот двадцатого года в Соединенных Штатах официально вступила в силу Восемнадцатая поправка к Конституции и закон Волстеда, запретившие производство, транспортировку и продажу любого спиртного крепче половины градуса, вся страна официально стала трезвой.
Вся — кроме острова Абсекон, на котором стоял курортный Атлантик-Сити.
Хозяином этого города и всего округа Атлантик на протяжении тридцати лет был республиканский партийный босс и окружной казначей Инок Льюис «Наки» Джонсон (Enoch «Nucky» Johnson) — высокий, улыбчивый джентльмен с бритой наголо головой, пышными усами, неизменной свежей красной гвоздикой в петлице сшитого на заказ смокинга и четырнадцатиместным лимузином Hispano-Suiza небесно-голубого цвета.
Наки Джонсон сформулировал свою политическую философию в день вступления «Сухого закона» в силу предельно просто и откровенно:
«В нашей стране есть вещи, которых хотят люди: виски, пиво, женщины, танцы и азартные игры. Я не знаю, хорошо это или плохо с точки зрения морали, но пока большинство избирателей моего округа хотят это получать — они будут это получать».
В Атлантик-Сити в двадцатые годы не надо было прятаться в темных подвалах и шептать пароль в глазок железной двери.
Алкоголь подавали совершенно открыто в ресторанах прямо на знаменитом семимильном деревянном Променаде (Boardwalk), в клубах Babette’s, Club Harlem, Parody Club и в фешенебельном отеле «Ритц-Карлтон», на весь девятый этаж которого приходились личные апартаменты самого Наки Джонсона!
Местная полиция, шерифы, судьи и даже смотрители береговых маяков получали еженедельное жалованье из партийной кассы Джонсона: их задачей было не ловить бутлегеров, а охранять разгрузку катеров на пляжах от чужих грабителей и залетных федеральных инспекторов из Вашингтона!
Но у империи Наки Джонсона и его младших уличных партнеров — молодых нью-йоркских и филадельфийских гангстеров Чарльза «Счастливчика» Лучано, Меера Лански, Багси Сигела, Фрэнка Костелло и Вакси Гордона — была одна критическая проблема.
Подпольный самодельный спирт-сырец, который гнали в антисанитарных подвалах Чикаго или Филадельфии из технического денатурата, древесного спирта и гнилой патоки (знаменитый «джин из ванны» и «дым»), годился только для дешевых рабочих кабаков — от него слепли и умирали тысячами.
А богатая публика Атлантик-Сити и Манхэттена — сенаторы, биржевые маклеры с Уолл-стрит, бродвейские звезды и миллионеры, платившие за бутылку шампанского или виски по двадцать пять долларов, — требовала только настоящего, подлинного европейского и канадского алкоголя в заводских бутылках с акцизными марками!
Доставить миллионы ящиков настоящего шотландского скотча, французского коньяка, шампанского Moët & Chandon и канадского виски на побережье Нью-Джерси можно было только одним путем — через Атлантический океан.
Глава вторая: «Ромовый ряд» за тремя милями и рождение «Истинного Маккоя»
В тысяча девятьсот двадцатом году морское право США опиралось на старинный закон восемнадцатого века: суверенные территориальные воды государства заканчивались ровно в трех морских милях от берега (расстояние пушечного выстрела эпохи парусного флота, около 5,5 километра).
За этой трехмильной чертой начинались нейтральные международные воды, где законы США и «Сухой закон» не действовали вовсе!
И уже к тысяча девятьсот двадцать первому году прямо вдоль побережья Нью-Джерси и Лонг-Айленда — от мыса Санди-Хук на севере до залива Грейт-Бей и мыса Мей у самого Атлантик-Сити на юге — выстроилась на якорях в одну бесконечную линию длиною в сотню миль целая плавучая эскадра из шестидесяти — восьмидесяти крупных океанских пароходов и парусных шхун под флагами Великобритании, Канады, Франции и Багамских островов!
Эту плавучую границу прозвали «Ромовым рядом» (Rum Row).
Огромные базовые суда («матки») абсолютно легально загружали в портах Глазго, Нассау (Багамы), Сен-Пьера и Микелона (французские острова у берегов Канады) по двадцать — тридцать тысяч ящиков элитного спиртного по цене два-три доллара за ящик, оформляли в таможне документы якобы на рейс «из Канады на Ямайку», подходили на три мили к пляжам Нью-Джерси, бросали якорь и вывешивали над палубой прайс-листы!
Пионером и некоронованным королем этого морского промысла стал бывший капитан торгового флота и судостроитель из Флориды Уильям «Билл» Маккой (Bill McCoy, 1877–1948).
Именно Билл Маккой, купивший на деньги своих первых заказчиков великолепную сорокаметровую глостерскую рыболовную шхуну «Аретуза» (Arethusa, переименованную под британским флагом в Tomoka), установил железный кодекс морских контрабандистов первой волны:
- Он сам никогда не заходил внутрь трехмильной зоны США на большой шхуне, а стоял на якоре на кромке нейтральных вод и продавал товар за наличные быстроходным береговым катерам, приплывавшим к его борту по ночам из бухт Нью-Джерси и Нью-Йорка.
- В отличие от сухопутных бандитов, которые разбавляли виски водой на треть и подкрашивали жженым сахаром и чаем, капитан Маккой никогда не разбавлял свой товар ни на одну каплю, продавая только чистый шотландский и канадский виски в заводской упаковке! Именно от его имени в английский язык навсегда вошло знаменитое выражение «The Real McCoy» («Настоящий Маккой») — символ стопроцентно подлинного, нефальсифицированного товара высшего качества!
Однако самая опасная, смертельная часть работы начиналась не на палубе океанского парохода в нейтральных водах.
Самая страшная работа начиналась в полночь, когда к высокому борту парохода в «Ромовом ряду» в кромешной тьме и штормовой волне швартовались «контактные катера» (contact boats) — скоростные мелкосидящие лодки местных капитанов Нью-Джерси, которым предстояло перегрузить на борт десять тонн стеклянных бутылок и прорваться сквозь блокаду вооруженных кораблей Береговой охраны обратно к тайным причалам в лабиринте болот вокруг Атлантик-Сити!
Формирование «Ромового ряда» у берегов Нью-Джерси
Январь 1920 – 1921
С вступлением в силу «Сухого закона» босс Атлантик-Сити Наки Джонсон и нью-йоркские бутлегеры (Арнольд Ротштейн, Фрэнк Костелло, Вакси Гордон) организуют флотилию базовых судов за трехмильной морской границей. Капитан Билл Маккой на шхуне Tomoka совершает первые рейсы с Багамских островов, доставляя за три года более 175 000 ящиков чистого виски.
Абордаж шхуны Tomoka и уход Билла Маккоя
Ноябрь 1923
23 ноября 1923 года вооруженный куттер Береговой охраны США Seneca захватывает шхуну капитана Маккоя в 6,5 милях от берега Нью-Джерси после перестрелки, в ходе которой Маккой отдает приказ команде не стрелять в американских моряков на поражение. После 9 месяцев тюрьмы Маккой уходит из бизнеса, а морская контрабанда полностью переходит в руки вооруженных синдикатов мафии.
Начало «Ромовой войны»: расширение границы до 12 миль и флот эсминцев
Апрель 1924
Конгресс США и Великобритания подписывают договор о расширении зоны перехвата с 3 до 12 морских миль («часовой ход катера»). Береговая охрана получает от ВМС США 25 боевых эскадренных миноносцев и строит 230 скоростных 75-футовых охотников с пулеметами и 37-миллиметровыми пушками.
Гонка вооружений: авиамоторы Liberty, дымовые завесы и радиошифры
1925 – 1928
Капитаны контрабандных катеров Атлантик-Сити и синдиката «Большой семерки» ставят на свои лодки по три авиационных мотора мощностью до 1500 л. с., бронируют рубки стальными листами, устанавливают генераторы химического дыма и создают собственную сеть береговых радиостанций для перехвата частот Береговой охраны.
Конференция мафии в Атлантик-Сити и расцвет морского картеля
Май 1929
Наки Джонсон, Лаки Лучано и Меер Лански собирают на променаде Атлантик-Сити исторический съезд всех бутлегеров США (включая Аль Капоне), объединяя морские поставки спиртного через порты Нью-Джерси в единую общенациональную корпорацию с оборотом в сотни миллионов долларов.
Глава третья: Анатомия ночного прорыва и гонка на авиационных моторах
Весной тысяча девятьсот двадцать четвертого года лафа с трехмильной границей закончилась.
Правительство США заключило с Великобританией специальную «Конвенцию о контрабанде спиртного», которая отодвинула линию перехвата судов с трех до двенадцати морских миль (или на расстояние «одного часа хода преследуемого судна»!). Одновременно Конгресс выделил Береговой охране бюджет в тринадцать миллионов долларов: против контрабандистов Нью-Джерси бросили двадцать пять настоящих боевых эсминцев военно-морского флота, двести с лишним семидесятипятифутовых патрульных катеров «Six-Bitters», вооруженных скорострельными тридцатисемимиллиметровыми пушками и крупнокалиберными пулеметами, и тридцать три быстроходных катера-перехватчика.
Обычные рыбацкие баркасы со скоростью десять узлов стали для Береговой охраны легкой добычей.
И тогда боссы Атлантик-Сити и Нью-Йорка — Наки Джонсон, Фрэнк Костелло, Меер Лански и филадельфийский король бутлегерства Макс «Бу-Бу» Хофф — вложили миллионы долларов в создание секретного скоростного флота «ромраннеров».
На небольших частных верфях в заливе Барнегат, в Атлантик-Сити, Фрипорте и Бруклине лучшие морские инженеры строили катера, которые по своим характеристикам на десять лет опережали корабли правительственного флота:
| Технический узел катера контрабандистов (1925–1930 гг.) | Как это работало в ночном прорыве к берегам Атлантик-Сити |
| 1. Авиационные двигатели Liberty L-12 и Wright Typhoon | На смену тихоходным морским дизелям ставили по два или три двенадцатицилиндровых бензиновых авиамотора с военных складов общей мощностью от 800 до 1500 лошадиных сил! Такой катер с пятьюстами ящиками виски на борту развивал скорость до 35–42 узлов (75 км/ч по воде), в то время как катера Береговой охраны CG-100 давали максимум 15–16 узлов! |
| 2. Корпус «Морской сани» и плоское днище Джерси (Jersey Sea Skiff) | Корпуса строили из двойного красного дерева и кедра с клинкерной обшивкой и малой осадкой (всего 3–3,5 фута!). Это позволяло капитану при погоне уходить от тяжелых сторожевых кораблей прямо через песчаные отмели, устричные банки и узкие камышовые протоки заливов Абсекон и Грейт-Бей, где преследователи садились на мель и срывали винты! |
| 3. Противопульное бронирование и подводный выхлоп | Рубку рулевого и моторный отсек изнутри обшивали листами котельной стали толщиной в четверть дюйма, защищавшими экипаж от винтовочных и пулеметных пуль калибра .30-06. Выхлопные трубы авиамоторов выводили под воду ниже ватерлинии — так что на малом ходу катер шел в тумане почти бесшумно! |
| 4. Химическая дымовая завеса и ложные огни | В выхлопной коллектор раскаленных двигателей врезали специальную форсунку с баком отработанного моторного масла и химикатов. Стоило патрульному кораблю сесть на хвост и поймать катер в луч прожектора, моторист открывал кран подачи масла в коллектор — и за кормой лодки мгновенно вырастала непроглядная черная стена масляного дыма шириной в полмили, в которой катер резко менял курс и уходил в темноту! |
Но главным оружием каждого такого катера были не моторы, а его капитан.
Капитанами в синдикате Атлантик-Сити работали потомственные моряки и ловцы устриц с побережья Нью-Джерси — так называемые «Baymen» («люди залива»). За один успешный ночной рейс капитан получал от пятисот до двух тысяч долларов наличными (столько рабочий на фабрике зарабатывал за целый год!), а каждый матрос и моторист — по двести долларов за ночь.
Этим людям не нужны были ни карты, ни маяки (многие из которых они знали только затем, чтобы обходить посты наблюдения!).
Опытный капитан из залива Грейт-Бей или Маллика-Ривер в беспросветный ноябрьский туман или снежную бурю вел свой перегруженный до самого планширя катер на скорости тридцать узлов буквально по запаху болотной травы, по звуку прибоя о песчаные косы и по глубине воды под килем, которую матрос на носу мерил старым свинцовым лотом на веревке или шестом!
А на берегу, в секретных комнатах на верхних этажах отелей Атлантик-Сити и на скрытых виллах в Хайлендсе, на бутлегеров работал целый штаб частной радиоразведки.
Синдикат Фрэнка Костелло, Меера Лански и Наки Джонсона нанял лучших бывших военных радистов ВМС США. Они перехватывали и за пятнадцать минут расшифровывали ежедневные секретные кодовые сводки радиостанций Береговой охраны, пеленговали местоположение каждого патрульного катера в море и передавали своим капитанам в «Ромовом ряду» точные координаты чистых коридоров для ночного прорыва!
Глава четвертая: Засада у устья Маллика-Ривер и ледяная купель
Самый драматичный и знаменитый эпизод этой необъявленной морской войны у подступов к Атлантик-Сити разыгрался в декабре тысяча девятьсот двадцать седьмого года, когда Береговая охрана решила устроить образцово-показательную облаву на главный маршрут поставок рождественского шампанского и скотча для отелей Наки Джонсона.
Партия была огромной: на борту британского парохода «Кrimhild», стоявшего за двенадцатимильной чертой в двадцати милях к юго-востоку от маяка Барнегат, ждали разгрузки две тысячи ящиков двенадцатилетнего шотландского виски и французского шампанского для новогодних банкетов в Ritz-Carlton.
Забрать груз двумя рейсами должны были два лучших скоростных катера береговой флотилии Южного Джерси под командованием капитана Гарри «Шкипера» Дерри и его напарника Джимми Боггса.
Но на этот раз в береговой цепочке произошла утечка.
Один из задержанных за пьяную драку грузчиков в порту Камдена проболтался федеральным агентам Бюро «Сухого закона» из Филадельфии (которые не подчинялись купленной Наки Джонсоном местной полиции!), что разгрузка состоится в ночь с пятницы на субботу в безлюдном устье реки Маллика-Ривер (Mullica River), впадающей в залив Грейт-Бей в десяти милях к северу от Атлантик-Сити.
Командование Четвертого округа Береговой охраны подготовило идеальный капкан:
Два скоростных семидесятипятифутовых охотника — CG-143 и CG-212 — не стали выходить в открытое море, где их могли засечь радисты мафии. Вместо этого они вечером с потушенными огнями зашли внутрь самого залива Грейт-Бей и спрятались в камышовых протоках по обе стороны узкого входного горла бухты Литл-Эгг-Харбор! План был прост: пропустить груженые доверху контрабандные катера с моря внутрь узкого мелководного залива, а затем сомкнуть клешни позади них, отрезав выход обратно в океан и прижав к берегу, где в засаде у моста уже сидели двадцать федеральных агентов с винтовками!
В час ночи оба катера контрабандистов взяли груз с борта парохода в открытом море и на среднем ходу, экономя бензин и не поднимая лишнего шума, пошли к черневшему впереди берегу Нью-Джерси.
Стоял лютый декабрьский мороз. Температура воздуха упала до минус восьми градусов, соленые брызги мгновенно замерзали на палубе, превращая брезент над ящиками виски и кожаные куртки матросов в гладкий ледяной панцирь.
В три часа пятнадцать минут утра головной катер вошел в узкую горловину залива Грейт-Бей и миновал песчаную косу Такерс-Айленд.
И в ту же секунду позади обоих катеров из-за темных камышовых островов с двух сторон выскочили два стальных охотника Береговой охраны, наперерез ударили четыре мощных прожектора, превратив черную воду залива в ослепительную сцену, а с берега от устричной пристани взвилась в небо красная сигнальная ракета федеральной засады!
— Вы окружены с моря и с суши! Стоп машины! — разнеслось над ледяной водой, и поверх рубки головного катера прошила воздух трассирующая пулеметная очередь, сбив флагшток и выбив щепки из мачты!
Оказавшись в каменном мешке узкого залива между двумя военными кораблями сзади и вооруженной засадой на причале спереди, девять капитанов из десяти заглушили бы моторы и подняли руки.
Но капитан ведущего катера знал дно залива Грейт-Бей с семилетнего возраста, когда ходил здесь с отцом на плоскодонке за крабами.
Он знал, что прямо посередине залива, между главным судоходным фарватером и северным болотистым берегом, тянется полузатопленная гряда старых устричных отмелей и узкий, извилистый ерик под названием «Чертова канава» (Devil’s Ditch), ширина которого составляла всего восемь метров, а глубина в этот час ночного прилива — ровно четыре фута!
Для семидесятипятифутовых катеров Береговой охраны с осадкой в шесть футов эта отмель была непроходимой стеной. А для его плоскодонного катера с осадкой в три с половиной фута — единственным шансом на спасение, но только при одном условии: если облегчить нос лодки на две тонны за тридцать секунд, чтобы на полном ходу в тридцать пять узлов катер вышел на глиссирование и буквально перелетел через гребень устричной банки на собственном водяном валу!
— Сбрасывай носовой штабель за борт! Живо! — заорал капитан в открытое окно рубки двоим матросам на баке, одновременно врубая дымовую завесу из выхлопных труб и разворачивая катер поперек залива прямо на мелководье!
Под свист пуль, которые со звоном рикошетили от стальных листов, прикрывавших корму и моторный отсек, двое матросов топорами перерубили крепежные канаты на носовой палубе, и сто пятьдесят джутовых мешков с виски с тяжелым плеском полетели в ледяную черную воду, мгновенно приподняв нос катера на полфута из воды!
Оба катера контрабандистов, окутанные густым черным масляным дымом из собственных коллекторов, на ревущих авиамоторах Liberty на скорости сорок миль в час понеслись прямо на устричную отмель!
Командир головного охотника Береговой охраны CG-143, ослепленный дымовой завесой и азартом погони, не успел вовремя свериться с картой глубин и бросил свой стальной корабль прямо по кильватерному следу беглецов!
Раздался страшный, скрежещущий удар днища о ракушечник и гравий!
Катер контрабандистов, чиркнув бронзовыми винтами по гребню отмели так, что из-под кормы полетела грязь и битая ракушка, на чистой инерции полутора тысяч лошадиных сил перескочил через мелководный бар в глубокую протоку «Чертовой канавы»!
А шедший за ним следом тяжелый сторожевик Береговой охраны CG-143 со всего четырнадцатиузлового хода намертво впоролся килем в мерзлую песчано-устричную банку, накренившись на правый борт на тридцать градусов и погнув оба гребных вала! Второй сторожевик вынужден был прекратить погоню и подойти к севшему на мель товарищу, чтобы снять экипаж.
Через двадцать минут оба катера контрабандистов по глухим болотным протокам вышли к запасному причалу у старой лесопилки в Порт-Рипаблик — в шести милях в стороне от того места, где на морозе напрасно мерзла федеральная засада! — перегрузили оставшиеся восемьсот пятьдесят ящиков виски и шампанского в подоспевшие грузовики Наки Джонсона и до рассвета растворились в туманных плавнях Нью-Джерси!
Глава пятая: Закат морского братства и последняя шхуна
Золотой век морских контрабандистов Атлантик-Сити и Нью-Джерси продолжался ровно тринадцать лет, одиннадцать месяцев и девятнадцать дней.
Масштаб этой подпольной морской индустрии поражает воображение даже современных историков экономики: к концу двадцатых годов только через бухты, пляжи и речные эстуарии штата Нью-Джерси в США ежегодно ввозилось контрабандой свыше миллиона ящиков элитного спиртного на сумму более пятидесяти миллионов долларов в год!
В мае тысяча девятьсот двадцать девятого года Инок «Наки» Джонсон, Чарльз «Счастливчик» Лучано и Меер Лански собрали прямо на променаде Атлантик-Сити, в отелях Breakers и President, знаменитую Атлантик-Ситийскую конференцию мафии — первый в истории общенациональный саммит лидеров организованной преступности США (от Аль Капоне из Чикаго до боссов Нью-Йорка, Филадельфии, Кливленда и Детройта).
На этой конференции морские контрабандные маршруты Нью-Джерси и Лонг-Айленда были официально объединены под крылом картеля «Большая семерка» (The Big Seven): теперь у капитанов катеров больше не было конкуренции между собой — все суда работали как единый флот под общим радиоцентром, общей кассой страхования потерянных грузов и общей системой взяток береговым службам!
Но у этой медали была и страшная, кровавая сторона.
Море не прощало ошибок, а пули Береговой охраны и бандитов-угонщиков (hijackers, которые нападали на катера в море, убивая экипажи ради груза!) не разбирали правых и виноватых:
- Только по официальным отчетам Береговой охраны США за годы «Сухого закона» в морских боях и погонях у берегов Америки погибли более пятидесяти моряков и офицеров стражи и свыше двухсот контрабандистов, а сколько безымянных катеров, пробитых крупнокалиберными пулями или затертых льдами в зимние шторма, ушло на дно Атлантики вместе со своими командами и грузом — не знает никто.
- Трагическим символом конца романтической эпохи стал расстрел двадцать девятого марта 1929 года канадской шхуны «I’m Alone» капитана Джона Рэнделла (ветерана англо-бурской и Первой мировой войн), которую сторожевик Береговой охраны США Dexter после двухдневной погони на двести миль в открытое море расстрелял в упор из пушек и пулеметов и потопил со всем грузом, вызвав международный дипломатический скандал между Вашингтоном и Оттавой!
А пятого декабря тысяча девятьсот тридцать третьего года в 17 часов 32 минуты штат Юта последним из тридцати шести штатов ратифицировал Двадцать первую поправку к Конституции США, полностью отменившую «Сухой закон».
В ту же секунду тысячи бутылок шотландского виски и шампанского в барах Атлантик-Сити и Нью-Йорка снова стали абсолютно легальным товаром, который теперь можно было спокойно привозить днем на обычном грузовом пароходе в порт Нью-Йорка, заплатив государственную пошлину в три доллара с ящика.
Судьба главных героев ночных морских прорывов сложилась удивительно по-разному:
- Легендарный капитан Билл Маккой («The Real McCoy») после отсидки своего короткого девятимесячного срока в тюрьме Нью-Джерси (где начальник тюрьмы отпускал знаменитого моряка вечером ночевать в хороший отель под честное слово!) больше никогда не притрагивался к контрабанде. На заработанные в первые годы деньги он вернулся во Флориду, открыл вместе с братом судостроительную верфь и агентство недвижимости в Палм-Бич, строил прекрасные прогулочные яхты для миллионеров (в том числе для семей Вандербильтов и Дюпонов!) и умер в почете на борту собственной яхты Blue Lagoon в тысяча девятьсот сорок восьмом году в возрасте семидесяти одного года, при этом за всю свою жизнь не выпив ни одной рюмки спиртного — главный бутлегер Атлантики был абсолютным трезвенником!
- Босс Атлантик-Сити Инок «Наки» Джонсон правил своим приморским королевством еще восемь лет после отмены «Сухого закона», пока в 1941 году налоговая служба США (по той же самой схеме Фрэнка Уилсона, что сработала против Аль Капоне!) не отправила его в федеральную тюрьму на десять лет за неуплату налогов с доходов от подпольных лотерей. Выйдя досрочно в 1945 году, старый Наки дожил свой век в том же родном Атлантик-Сити с неизменной красной гвоздикой в петлице до восемьдесят пятого года жизни (в 1968 году), став прототипом главного героя знаменитого исторического сериала «Подпольная империя» (Boardwalk Empire).
- А сами скоростные катера контрабандистов Нью-Джерси и их капитаны через восемь лет после окончания «Сухого закона», в декабре тысяча девятьсот сорок первого года, когда к берегам Атлантик-Сити и Нью-Йорка подошли немецкие подводные лодки U-Boot адмирала Деница, топящие американские танкеры прямо на виду у пляжей, совершили свой последний и самый славный поворот судьбы.
Военно-морской флот США и та самая Береговая охрана, которая десять лет гонялась за ними с пулеметами по заливам, официально призвали бывших капитанов-ромраннеров и их быстроходные катера в состав Вспомогательного патрульного флота США («Москитного флота» / Hooligan Navy)!
Ведь никто в мире не знал каждую отмель, каждое течение и каждую ночную банку у берегов Нью-Джерси так, как старые капитаны ночных прорывов: вооружившись глубинными бомбами и пулеметами, вчерашние контрабандисты выходили в ночной туман спасать экипажи торпедированных судов и гонять вражеские субмарины по тем же самым фарватерам, по которым когда-то возили шотландский виски для огней неугасающего Атлантик-Сити.
