Гулкий, пропитанный запахом пота и дешевого пива воздух бара «У Флэнагана» содрогнулся от очередного взрыва хохота. За центральным столом, сдвинув вместе три липких столешницы, расположилась шумная компания. Это были они — легендарная «Семерка», супергерои, чьи лица не сходили с экранов и обложек журналов. В центре, словно король-солнце, восседал Хоумлендер, излучая фальшивое обаяние, от которого у непосвященных захватывало дух. Рядом с ним, напряженный и мрачный, потягивал виски Блэк Нуар. А-Трейн нервно поглядывал на свои золотые часы, высчитывая время до следующей дозы. Глубинный, прикрыв глаза, казалось, общался с рыбами где-то в Марианской впадине. И лишь один человек, точнее, одна женщина выглядела так, будто весь этот цирк вызывает у нее лишь зубную боль и желание кого-нибудь придушить. Ее звали Мейв.
Королева Мейв. Воительница. Символ женской силы и несгибаемой воли — так кричали заголовки в Vought International. Реальность же была куда прозаичнее. Уставшая, с неизменной тенью под глазами и пальцами, нервно сжимающими стакан с бурбоном, Мейв наблюдала за коллегами с брезгливостью энтомолога, изучающего особенно мерзких насекомых. Она больше не носила плащ вне официальных мероприятий, сменив его на потертую кожаную куртку, а ее некогда роскошные рыжие волосы чаще всего были стянуты в небрежный пучок. Она прошла долгий путь от идеалистки, верившей в миссию, до циничной, выжженной изнутри женщины, единственной целью которой было дожить до конца контракта и забыться в пьяном угаре.
— …и тогда я говорю этому засранцу: «Парень, у тебя член или зубочистка? Я ничего не чувствую!» — грохнул кулаком по столу А-Трейн, рассказывая пошлую историю о своей очередной фанатке. Все, кроме Мейв и Нуара, взорвались смехом. Хоумлендер похлопал спидстера по плечу, одобрительно скалясь. Мейв лишь поморщилась, сделав большой глоток. Бурбон обжег горло, на мгновение притупив чувство бесконечной тошноты. Она здесь, потому что так надо. Приказ из отдела корпоративной этики: «Поддерживать видимость командного духа». Командный дух в этом гадюшнике? Смешно.
Скрипнула тяжелая дубовая дверь бара. В зал, пригнувшись, чтобы не задеть притолоку, вошел человек. Он не был гигантом вроде Хоумлендера, но от него исходила аура спокойной, непробиваемой уверенности. Простое, немного грубоватое лицо, короткий ежик седых, словно припорошенных снегом волос, и глаза — цепкие, серые, видевшие слишком много дерьма. Он был одет в поношенную военную куртку без знаков различия, вылинявшие джинсы и тяжелые армейские ботинки. В руке он держал небольшую спортивную сумку. Посетители бара, местные работяги и завсегдатаи, скользнули по нему равнодушными взглядами и вернулись к своему пиву. Но «Семерка» мгновенно напряглась. Чужак. В их дыре. Это было нарушением протокола.
— Эй, бродяга! — А-Трейн, почувствовав возможность покрасоваться, вскочил и за долю секунды оказался перед незнакомцем, преграждая путь. — Ты заблудился? Здесь закрытая вечеринка. Для важных людей. Вали давай, пока я тебе не надрал задницу быстрее, чем ты успеешь моргнуть.
Человек остановился. Он не вздрогнул, не отшатнулся. Он просто посмотрел на А-Трейна. Посмотрел как на пустое место. Его взгляд медленно прошелся по скоростному герою, от сверкающих кроссовок до напомаженной головы, и в нем не промелькнуло ни тени страха. Только легкая брезгливость.
— Я ищу, — его голос был низким, с хрипотцой, как скрежет гравия, — кое-кого. — Он перевел взгляд поверх плеча А-Трейна и уперся прямо в Мейв.
Мейв, до этого апатично изучавшая дно своего стакана, подняла голову. Их взгляды встретились. И мир вокруг словно замер. По спине Мейв пробежал холодок, но не от страха. Это было узнавание. Глубинное, древнее, как инстинкт.
— Вот ты где, Звездочка, — произнес он. И это было не имя. Это было что-то другое. Позывной? Прозвище? От этого слова веяло холодом учебных лагерей, запахом оружейной смазки и безымянными могилами на другом конце света.
А-Трейн рассмеялся, но смех вышел нервным.
— «Звездочка»? Чувак, ты обознался. Это Королева Мейв. А ты сейчас…
Договорить он не успел. Мейв медленно, очень медленно встала из-за стола. Каблуки ее сапог простучали по выщербленным доскам пола гулко, словно удары метронома, отсчитывающего последние секунды чьей-то жизни. Вся ее поза, каждое движение говорили о готовности к бою. Напряжение в зале стало осязаемым. Даже Хоумлендер перестал улыбаться и с любопытством, смешанным с садистским предвкушением, наблюдал за сценой.
— Как ты меня назвал? — голос Мейв был тихим, но звенел от скрытой угрозы.
Седой незнакомец никак не отреагировал на ее тон. Он спокойно поставил сумку на пол.
— Звездочка. Ты не забыла. — Это был не вопрос. Утверждение.
В мозгу Мейв словно взорвалась бомба. Перед глазами пронеслись обрывки воспоминаний: залитый солнцем полигон в Неваде, запекшаяся кровь на песке, изнурительные марш-броски, бесконечные спарринги на выживание. И он. Сержант Деккер. Человек-легенда. Призрак спецопераций. Ее наставник. Человек, сделавший из нескладной девчонки с суперсилой настоящего солдата. Но это было в другой жизни. Задолго до Vought, до «Семерки», до всего этого позолоченного фасада. В жизни, которую она, как ей казалось, навсегда вычеркнула из памяти.
— Деккер, — прошептала она. — Тебя же… Мы думали, ты погиб под Кандагаром. Двадцать лет назад.
— Ошиблись, — коротко ответил он. — Меня подлатали. Спрятали. Долго искал тебя. Мне нужна твоя помощь, Мейв.
А-Трейн, чувствуя, что шоу у него уводят из-под носа, взорвался. Он не привык, чтобы его игнорировали.
— Слышь, старый хрен! Я с тобой разговариваю! — Он схватил Деккера за плечо, намереваясь вышвырнуть наглеца за дверь на сверхзвуковой скорости.
То, что произошло дальше, не увидел никто, даже Хоумлендер. Просто одна секунда — А-Трейн хватает старика за плечо. Следующая — он уже лежит на полу, хрипя и суча ногами, а Деккер держит его руку в неестественном, болевом захвате. Никаких сверхскоростей, никакой суперсилы. Чистая техника, анатомия и многолетний опыт убийцы. Пальцы Деккера, словно стальные крючья, нашли нервные узлы на локте супергероя, и вся его знаменитая скорость оказалась бесполезной. Одно неверное движение — и рука будет сломана в трех местах.
— Сопляк, — спокойно, без всякой злобы произнес Деккер, глядя на корчащегося спидстера. — Твой отец был таким же болтливым придурком. Тоже не успел ничего понять.
За столом мгновенно повисла гробовая тишина. А-Трейн, превозмогая боль, визгливо закричал:
— Хоумлендер! Убей его! Убей эту мразь!
Хоумлендер медленно поднялся. Его голубые глаза засветились алым, предвещая смертоносные лазеры. Он сделал шаг вперед.
— Отпусти его, — приказал он тоном, не терпящим возражений. — Или я разрежу тебя пополам.
Но прежде чем он успел что-то сделать, между ним и Деккером встала Мейв. Она выхватила из-за пояса свой короткий меч и, не задумываясь, вонзила его в столешницу перед собой. Лезвие вошло в дерево по самую рукоять.
— Только попробуй, Джон, — процедила она, и в ее голосе было столько стали, что даже Хоумлендер на мгновение опешил. — Это мой бой. И ты в него не лезешь.
Взгляды двух самых сильных членов «Семерки» скрестились. Хоумлендер любил такие моменты. Моменты, когда он мог показать, кто здесь главный. Но сегодня в глазах Мейв он увидел не привычную покорную ярость загнанного зверя, а ледяную решимость. Словно она не боялась его. Словно впервые за долгие годы она вспомнила, кто она такая на самом деле. Это было… интересно. И очень, очень весело. Он расхохотался, но глаза оставались холодными и злыми.
— Ну-ну, Мейв, — протянул он, поднимая руки в притворной капитуляции. — Вспомнила свои солдафонские деньки? Развлекайся. Но если твой престарелый дружок перейдет черту, я сожгу вас обоих. И это будет просто несчастный случай. Пьяная драка в баре.
Мейв, не оборачиваясь, рявкнула через плечо:
— Деккер, отпусти его.
Седой мужчина, ни секунды не колеблясь, разжал пальцы и поднялся. А-Трейн, держась за вывернутую руку, вихрем откатился в угол, подальше от этого страшного человека. Деккер поднял свою сумку и посмотрел на Мейв.
— Нам надо поговорить. Наедине. Это важно, Звездочка. Важнее всего этого балагана.
Мейв кивнула. Она выдернула меч из стола, бросив последний испепеляющий взгляд на Хоумлендера. Тот ухмылялся, но в его улыбке сквозило обещание будущего разговора по душам. Очень неприятного. Но сейчас это было неважно. Происходило что-то куда более значительное, чем субординация в «Семерке». Рушилась стена, которую она строила годами.
Она кивнула Деккеру на неприметную дверь в подсобку. Через минуту они стояли среди ящиков с дешевым виски и картонных коробок со снеками. Гул бара остался за толстой стеной, и тишина давила на уши.
— Двадцать лет, — повторила Мейв, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. — Двадцать гребаных лет. И ты появляешься в худший момент моей жизни. Чего тебе надо, Деккер? Я больше не солдат. Я — ходячий рекламный щит с сиськами. Посмотри на меня. — Она обвела рукой свой костюм, который, хоть и был дорогим, казался ей сейчас клоунским нарядом.
Деккер расстегнул сумку и молча выложил на ящик перед ней содержимое. Это не были оружие или деньги. Это были фотографии. Мейв с трясущимися руками взяла их. Снимки были старые, зернистые, сделанные на пленочный фотоаппарат. На них была она. Совсем юная, еще не Мейв, а просто Маргарет Шоу, в выцветшем камуфляже, с учебной винтовкой в руках. Вот она смеется вместе с другими рекрутами. А вот стоит по стойке смирно, а рядом Деккер, на двадцать лет моложе, поправляет ей прицел. Искренняя, живая, с горящими глазами. Она почти забыла, что когда-то была такой.
— Помнишь, что я тебе говорил? — спросил Деккер. — Сила без дисциплины — это просто разрушение. Дисциплина без цели — это рабство. Ты стала рабом, Мейв.
Она вздрогнула от его слов. Раб. Именно так она себя и чувствовала. Запертой в золотой клетке, танцующей под дудку Vought, боящейся не только Хоумлендера, но и потери того немногого, что у нее осталось. Елены.
— Я пыталась, — глухо произнесла она. — Ты не понимаешь. Ты не знаешь, с чем я борюсь. Хоумлендер… он чудовище. И если я пойду против него, он убьет не только меня.
— Елену, — спокойно сказал Деккер.
Мейв дернулась, как от удара током. В ее глазах вспыхнула паника.
— Откуда?.. Ты следил за мной?
— Изучал объект, — сухо ответил он. — Я знаю все. Про самолет. Про то, что ты покрываешь убийцу. Что ты годами живешь с этим грузом. Я знаю, Звездочка, что ты сломана. Именно поэтому я здесь. Потому что сломанный инструмент можно починить и заточить заново. Монстра не победить силой. Его можно победить только тактикой, умом и хладнокровием. Сила у тебя есть, Мейв. Я здесь, чтобы вернуть тебе дисциплину и дать цель.
Деккер вытащил из-за пазухи сложенный лист ватмана и развернул его на ящике. Это была детальная схема Башни Vought. Планы этажей, выходы, узлы связи, расположение комнат отдыха «Семерки», включая пентхаус Хоумлендера. Схема была испещрена пометками от руки. Красным крестом был обведен один из аварийных выходов на 99-м этаже.
— Откуда у тебя это? — выдохнула Мейв, вглядываясь в схему. — Это секретно. Даже у меня нет доступа к полному плану.
— У меня свои источники, — уклончиво ответил Деккер. — В Vought не одни дураки работают, есть и те, кто помнит старую гвардию. Люди, которые понимают, что Хоумлендер — это мина замедленного действия, которая рано или поздно похоронит их всех. Ты — ключ, Мейв. Ты знаешь его слабости. Ты знаешь его распорядок. Но ты действуешь на эмоциях. А эмоции — это слабость. Я выбью их из тебя.
В этот момент дверь подсобки с треском распахнулась. На пороге стоял Хоумлендер, а за его спиной маячил Блэк Нуар. Лицо лидера «Семерки» было искажено яростью.
— Время вышло, Мейв. Я передумал, — прошипел он. — Мне скучно. И я хочу посмотреть, как твой старый дружок умирает.
Не успел он договорить, как Деккер сделал нечто совершенно неожиданное. Он не атаковал, не пытался убежать. Он просто щелкнул зажигалкой и поднес огонек к краю ватмана со схемой Башни. Бумага мгновенно вспыхнула.
— Поздно, — сказал он, глядя прямо в пылающие алым глаза Хоумлендера. — Я уже все знаю. И теперь кое-кто на свободе знает это тоже. Страховка, сынок. Первое, чему я учу своих щенков.
Хоумлендер зарычал и шагнул вперед, но Мейв снова встала у него на пути. На этот раз она не вытаскивала меч. Она просто стояла, расправив плечи и выпрямившись во весь свой немалый рост. Вся ее аура изменилась. Исчезла усталая, пьющая женщина. Перед Хоумлендером стоял солдат, прошедший ад и вернувшийся обратно.
— Я сказала, это. Мой. Бой, — ледяным тоном произнесла она. — Тронешь его, и я клянусь тебе, Джон, я вырву твое чертово сердце и заставлю тебя его съесть. Может, я и не смогу тебя убить. Но я, мать твою, постараюсь. И поверь, без глаза или без руки ты уже не будешь таким идеальным символом Америки. А Vought не любит бракованный товар.
В подсобке повисла тишина, нарушаемая только шипением горящей бумаги. Хоумлендер сверлил ее взглядом. Впервые он видел перед собой не сломленную алкоголичку, а Королеву Мейв в ее истинном, грозном обличье. Это его не испугало, но заставило задуматься. Прямой бой с ней сейчас, в замкнутом пространстве, без зрителей… это было рискованно. Он любил быть героем, а не калекой. Он скривил губы в презрительной усмешке.
— Хорошо, — сказал он, отступая на шаг. — Забирай своего пса. Но помни, Мейв. Завтра ты вернешься в Башню. И мы очень серьезно поговорим о твоем будущем в «Семерке». Точнее, о его отсутствии.
Он резко развернулся и вышел. Блэк Нуар, помедлив секунду, бесшумно последовал за ним. Они остались вдвоем среди тлеющих обрывков схемы.
— Ты спятила, — выдохнул Деккер. В его голосе не было осуждения. Было только уважение. — Открытое противостояние — это самоубийство. Я учил тебя не этому.
— Ты научил меня не сдаваться, — ответила Мейв. Она тяжело опустилась на ящик, и вся ее боевая мощь схлынула, оставив лишь смертельную усталость. — Я устала, Деккер. Я так чертовски устала бояться. Сегодня я впервые за много лет почувствовала что-то, кроме страха и ненависти к себе. Я почувствовала… надежду.
Деккер подошел и сел рядом. Он не стал ее обнимать или утешать. Он просто был рядом, как старый боевой товарищ.
— Надежда — это хорошо, Звездочка. Но это не план. Ты прошла между капель. Купила нам время. Что теперь?
Мейв достала свой телефон. Тот самый, который, как она знала, Vought прослушивает. Она выключила его и бросила в угол. Затем повернулась к Деккеру.
— У меня есть тайник. Не здесь. Старая квартира, записана на подставное лицо. Там есть оружие, деньги, и, самое главное, компромат. Видео. То, что произошло на рейсе 37. У меня есть копия.
Деккер присвистнул.
— Значит, ты не просто раб. Ты раб, который готовил побег. Это уже лучше.
— Я боялась его использовать, — призналась Мейв. — Если это видео выйдет в эфир, он сорвется с цепи. Начнется хаос. Погибнут люди.
— Люди и так погибают, — жестко сказал Деккер. — Каждый день, пока это чудовище на свободе, кто-то умирает. Ты не остановишь жертвы, ты можешь только положить им конец. Мы сделаем так, чтобы это видео стало не началом его террора, а ловушкой. Мы будем действовать по моему плану. Ты согласна вернуться в строй, солдат?
Мейв посмотрела на свои руки. Эти руки ломали кости и крушили стены. Но они же могли защищать. Она вспомнила лицо Елены, ее тихую, несмелую улыбку. Вспомнила лица пассажиров того самолета, умолявших о помощи. И мертвые, безжизненные глаза Хоумлендера, когда он оставил их умирать.
Она встала. В ее душе что-то перевернулось. Двадцать лет она жила во лжи. Двадцать лет она была марионеткой, жалким подобием того идеала, который Vought навязал всему миру. Она больше не была Королевой Мейв. Она была ею. Сейчас, в грязной подсобке пропахшего пивом бара, она наконец-то принимала себя настоящую.
— Так точно, сержант, — твердо сказала она. — Я вернулась. С чего начнем?
Деккер встал и поднял свою сумку. Его губы тронула скупая, едва заметная улыбка.
— Для начала — перестань пить. Мне нужна твоя голова ясной. Затем — учения. Ты забыла, что такое настоящий бой без спецэффектов. А потом… Потом мы навестим твой тайник. И начнем охоту. Охоту на самого опасного хищника на планете. Добро пожаловать домой, Звездочка.
Мейв кивнула. Она больше не чувствовала усталости. По венам, вытесняя остатки дешевого бурбона…
