Фанфик по S.T.A.L.K.E.R. специально про фракцию «Свобода».
Название: «Ветер свободы»
Осень 2011 года. Тёмная долина.
Над старой заброшенной фабрикой реял потрёпанный красно-чёрный флаг с белым кругом и перечёркнутым «долговским» щитом. База «Свободы». Здесь пахло костром, самогоном, травой и порохом — запах настоящей свободы, как любили говорить местные.
На крыше главного цеха сидел сталкер по прозвищу Ветер. Длинные светлые волосы, завязанные в хвост, потрёпанная куртка с нашивкой «Свобода» на рукаве и старый, но ухоженный «Гроза». Он курил самокрутку и смотрел, как над болотами медленно поднимается утренний туман.
— Опять думаешь о большом? — раздался голос за спиной.
К нему подошёл Макс — заместитель командира отряда «Ветра», крепкий парень с бородой и вечной ухмылкой.
— Думаю, — тихо ответил Ветер. — Зона меняется. Выбросы чаще. Монолитники лезут всё наглее. «Долг» совсем озверел — вчера на Свалке наших троих положили просто так, за «идеологические разногласия». А мы всё сидим и ждём, когда Лукаш решит, что делать.
Макс сплюнул вниз.
— Лукаш хороший мужик, но слишком осторожный стал. Боится, что если мы ударим по «Долгу» всерьёз — вся Зона в огонь уйдёт.
— А она и так в огне, — Ветер затушил самокрутку о бетон. — Только мы делаем вид, что это просто костёр.
В этот момент снизу донёсся шум. На базу прибежал молодой сталкер по кличке Шнырь.
— Братва! На Кордоне «Долг» блокпост поставил! Никого не пропускают на юг. Говорят — «зачистка территории от анархистов и наркоторговцев». Нас конкретно имеют в виду!
Ветер и Макс переглянулись.
— Ну вот и началось, — спокойно сказал Ветер и спрыгнул с крыши.
Совет в баре
Вечером в импровизированном баре базы собрался весь руководящий состав «Свободы». За стойкой стоял бармен Боров, разливавший самогон в жестяные кружки.
Лукаш — лидер фракции — выглядел усталым. Седеющие волосы, шрам через всё лицо, глаза человека, который слишком долго несёт на себе груз целой идеологии.
— Говорите, что думаете, — сказал он.
Первым встал Ветер.
— Мы слишком долго терпим. «Долг» хочет превратить Зону в военную базу и концлагерь. Они уже не защищают сталкеров — они их контролируют. Если мы сейчас не ответим — нас просто задавят по одному. Нужно ударить по их блокпосту на Кордоне и показать, что Зона принадлежит свободным людям, а не воякам в красных беретах.
Поднялся гул одобрения.
Лукаш поднял руку, призывая к тишине.
— А если «Долг» ответит полномасштабной войной? Мы потеряем людей. Много людей.
— Мы их и так теряем, — жёстко ответил Ветер. — Каждый день. То от выбросов, то от кровососов, то от «долговцев». Лучше умереть стоя, чем жить на коленях.
Макс поддержал:
— У нас есть «Грозы», есть гранатомёты. Есть ребята, которые готовы идти. Нужно только твоё слово, командир.
Лукаш долго молчал, глядя в кружку.
— Хорошо. Действуйте. Но я ставлю условие: Ветер — командир операции. Если всё пойдёт плохо — я его лично пристрелю.
Ветер усмехнулся:
— Договорились.
Ночной рейд
Через два дня небольшой, но хорошо вооружённый отряд «Свободы» выдвинулся на Кордон.
В составе: Ветер, Макс, Шнырь, снайпер Тень, пулемётчик Бизон и ещё восемь проверенных бойцов.
Они шли ночью, обходя патрули. Зона помогала — выброс прошёл недавно, и аномалии немного «успокоились». Только «электры» потрескивали в темноте, словно приветствуя своих.
Блокпост «Долга» стоял у старого железнодорожного моста. Четыре вышки, прожектора, пулемётные гнёзда и около двадцати бойцов в отличной броне.
Ветер лежал в кустах и рассматривал позицию в бинокль.
— Тень, видишь командира на центральной вышке?
— Вижу, — прошептал снайпер.
— Снимай, как только начнётся.
Первый удар нанёс Бизон. Тяжёлый «ПКМ» загрохотал, разнося прожектора и выбивая часовых. Одновременно Шнырь и ещё двое под прикрытием огня подбежали ближе и закинули в окопы «РГД-5».
Начался настоящий ад.
«Долговцы» оказались готовы. Ответный огонь был плотным. Один из свободовцев сразу получил пулю в шею и захрипел, падая в грязь.
Ветер кричал в рацию:
— Обходи слева! Макс, гранатомёт по вышке!
«Гроза» в его руках дёргалась, выпуская короткие очереди. Он двигался быстро, как ветер — от укрытия к укрытию, никогда не задерживаясь на одном месте. Именно за это его и любили.
Бой длился двадцать минут. Когда последний долговец на блокпосте упал, Ветер поднял над разбитой вышкой флаг «Свободы» и закрепил его на обломке металла.
— Зона — для свободных! — заорал он, и бойцы подхватили клич.
Но радость была недолгой.
Из рации раздался голос Лукаша:
— Ветер, уходите немедленно. К вам идёт большая группа «Долга» — не меньше сорока человек. Они в ярости. И… у них «БТР».
Отступление через Свалку
Отход превратился в тяжёлый бой на бегу.
«Долг» преследовал их по пятам. Пули свистели над головой, аномалии вспыхивали от выстрелов и взрывов. Один из свободовцев провалился в «воронку» — его тело смяло в кровавый ком.
Ветер прикрывал отход, отстреливаясь короткими очередями.
— Макс! Уводи людей на базу! Я задержу их!
— Ты сдурел?!
— Это приказ! Бегом!
Макс выругался, но подчинился. Отряд начал отходить к Тёмной долине.
Ветер остался один против целого взвода «Долга».
Он забрался на старый вагон на Свалке и открыл огонь. «Гроза» выплевывала свинец. Двое долговцев упали. Третий получил пулю в ногу.
Но силы были неравны.
Когда патроны в магазине кончились, Ветер отбросил автомат и достал пистолет. Последние два магазина.
В этот момент земля дрогнула.
Небо на севере начало багроветь.
— Выброс… — прошептал Ветер. — Вот и всё…
Он знал, что не успеет добежать до укрытия. Ближайший подвал был слишком далеко.
Долговцы тоже поняли, что происходит. Некоторые бросились бежать, другие попытались найти хоть какое-то укрытие среди металлолома.
Ветер спрыгнул с вагона и побежал к небольшой группе контейнеров, обшитых свинцовыми листами — старое убежище бандитов. Но он не успел.
Пси-волна ударила.
Мир взорвался болью. В голове будто взорвалась граната. Перед глазами замелькали лица: погибшие друзья, Лукаш, мать, которую он не видел с детства, девушка из деревни, оставшаяся за Периметром…
Он упал на колени, сжимая голову руками.
И вдруг услышал голос. Не в ушах — внутри черепа.
«Ты хочешь свободы? Тогда прими меня. Всю. Без остатка.»
Это была Зона. Она говорила с ним.
Ветер закричал — не от страха, а от какого-то дикого, первобытного восторга. Он понял.
Зона не враг. Она — крайняя форма свободы. Хаос в чистом виде. Она не подчиняется никому: ни «Долгу», ни «Монолиту», ни даже «Чистому Небу». Она просто есть.
Когда выброс закончился, Ветер поднялся.
Все долговцы вокруг были мертвы. Их тела лежали в неестественных позах — пси-удар добил тех, кто не успел спрятаться.
А Ветер стоял живой.
На его куртке, прямо над сердцем, появился странный артефакт — небольшой, пульсирующий сгусток энергии, похожий на миниатюрную «душу», но чёрно-красный, с белыми прожилками. Он прирос к ткани, словно стал частью одежды.
Ветер понял — Зона сделала ему подарок. Или проклятие. Теперь он сможет выдерживать выбросы лучше других. Но цена будет высокой.
Возвращение
Когда он вернулся на базу «Свободы», его встретили как героя.
Макс обнял его так, что чуть не сломал рёбра.
— Мы думали, ты труп!
Лукаш стоял в стороне и молча смотрел.
— Ты изменился, — сказал он наконец.
— Да, — просто ответил Ветер. — Зона показала мне, что такое настоящая свобода. Не слова. Не флаги. А когда ты готов умереть за то, во что веришь… и при этом жить дальше.
Он поднял руку. На куртке ярко светился новый артефакт.
— Теперь я смогу вести людей даже во время выброса. Мы больше не будем прятаться. Мы будем идти вперёд. К центру Зоны. Потому что свобода не имеет границ.
Лукаш долго смотрел на него, потом кивнул.
— Тогда веди. Но помни: свобода — это не вседозволенность. Это ответственность.
Ветер улыбнулся:
— Я знаю. Поэтому и остаюсь со «Свободой». Потому что здесь ещё остались те, кто понимает разницу.
Эпилог
Через неделю отряд Ветра уже шёл через Рыжий лес.
Красно-чёрный флаг развевался на ветру. За спиной у бойцов были «Грозы» и «Абаканы», в глазах — огонь.
Они не шли завоевывать Зону.
Они шли жить в ней по-настоящему свободно.
Без приказов сверху.
Без колючей проволоки.
Без страха перед завтрашним днём.
А где-то далеко на севере, в самом сердце Зоны, что-то огромное и древнее почувствовало их приближение.
И улыбнулось.
Потому что даже Монолит иногда уважает тех, кто не боится быть свободным.
