Глава 1. Коварная приманка
Сердце Леры пропускало удары, колотясь где-то в самом горле. Она стояла посреди тесной лесной избушки, сжимая в похолодевших пальцах тяжелое цевье охотничьей двустволки Матвея. У порога, оскалив белые клыки и вздыбив шерсть на загривке, глухо рычал Буран. Пес не лаял, но вся его напряженная поза говорила об одном: за дверью — чужие.
— Лера! Да открой же ты, дура городская! — снова зашептала за дверью Анжела, и в ее голосе прорезались истеричные нотки. — Матвей там в трясину у Старого дуба провалился, когда от городских уходил! Михалыч его веревкой держит, один вытащить не может, меня к тебе послал на подмогу! Счет на минуты идет!
Слова про Старый дуб и Михалыча резанули по сознанию. Откуда Анжела могла знать место их тайной встречи? Неужели действительно случилась беда?
Но в ту же секунду Лера посмотрела на Бурана. Огромный пес, который знал всех жителей Ольховки, никогда бы не стал так люто, по-волчьи скалиться на обычную соседку, пришедшую с добрыми намерениями. К тому же, осторожно сдвинув край ситцевой занавески у крошечного мутного окошка, Лера заметила в кустах можжевельника за спиной плачущей Анжелы темный мужской силуэт и характерный вороненый блеск пистолета.
Это была ловушка. Анжела, сама того не ведая или из черной ревности, привела наемников Вадима прямо к их убежищу — скорее всего, проследила утром за Михалычем или подслушала разговор его людей на лесопилке.
Не тратя ни секунды на раздумья, Лера отступила на шаг от двери, уперла приклад ружья в плечо, как в детстве учил дед в тире, направила стволы в верхний угол крыши и изо всех сил нажала на оба спусковых крючка.
Грохот сдвоенного выстрела в замкнутом пространстве оказался оглушительным. Избушку заволокло едким пороховым дымом, с потолка посыпалась сухая труха и кора, а отдача так сильно ударила в ключицу, что Лера отлетела назад, больно ударившись спиной о край деревянной лежанки.
Глава 2. Схватка у Глухого ручья
За дверью тут же раздался испуганный женский визг и грубая мужская брань.
— Ах ты ж дрянь мелкая! Ломай дверь, живо, пока лесоруб на звук не прибежал! — рявкнул хриплый голос начальника охраны Вадима.
Почувствовав, как заплакали от ужаса глаза у перепуганной выстрелом Анжелы, безопасник грубо отшвырнул деревенскую красотку в сторону. Анжела упала в колючий малинник, ободрав руки в кровь, и только сейчас до нее наконец дошло, каких именно «спасателей» она привела за деньги к дому человека, которого считала своим.
— Вы же обещали… Вы сказали, что без оружия! — залепетала она, глядя, как двое амбалов с разбегу выбивают тяжелую дощатую дверь кордона.
— Заткнись, дура, если жить хочешь, и сиди в кустах! — бросил через плечо старший.
Деревянный засов не выдержал второго удара кованых ботинок и с треском разлетелся в щепки. Дверь распахнулась. Но в ту же секунду навстречу первому ворвавшемуся охраннику из полумрака избы серым снарядом метнулся Буран.
Огромный волкодав вцепился мертвой хваткой в предплечье бандита, в котором тот держал пистолет. Раздался дикий вопль, грохнул выстрел в пол, и мужчина вместе с псом кубарем покатился с крыльца к воде.
Лера попыталась перезарядить ружье, дрожащими пальцами нашаривая в кармане куртки патроны, но не успела. Второй охранник — тот самый сухощавый со шрамом через бровь — одним прыжком оказался внутри, выбил двустволку из ее рук и жестко заломил ей руки за спину.
— Ну здравствуй, Валерия Сергеевна. Заждался тебя жених, — процедил он ей в самое ухо, заклеивая рот широкой полоской серебристого скотча и стягивая тонкие запястья пластиковым хомутом. — Пойдем-ка к машинам, пока твой защитник не вернулся.
Он выволок сопротивляющуюся, мычащую от бессильной ярости Леру на улицу. У ручья первый наемник, зажимая прокушенную в кровь руку, отбивался ногами от Бурана, пока наконец не ударил пса тяжелой рукоятью пистолета по голове. Волкодав глухо скулил, оседая на мокрую траву, но был жив — удар пришелся вскользь по касательной.
Взяв Леру под локти, двое мужчин быстро потащили ее по тропе в сторону старой лесовозной просеки, где были спрятаны их внедорожники. Оставшаяся у разгромленной избы Анжела закрыла лицо руками и зарыдала в голос.
Глава 3. Золотая клетка и ледяной расчет
Когда Матвей, услышав вдалеке глухой дуплет своей двустволки, бросил всё и напределе человеческих сил домчался от Старого дуба обратно к заимке, всё уже было кончено.
Увидев выбитую дверь, раненого Бурана у ручья и трясущуюся в малиннике Анжелу, Матвей побелел так, что шрам над губой стал казаться багровым. Он одним рывком вздернул председательскую дочку за воротник модной ветровки:
— Где она?! Ты их сюда привела, гадина?! Куда они ее повезли?!
— Матвеюшка, прости! Я не знала, что они бандиты! — захлебываясь слезами и соплями, лепетала насмерть перепуганная Анжела. — Они сказали, что к жениху ее везут, в загородный клуб «Сосновый бор», что у поворота на областную трассу! Ой, убьют они ее, Матвей, у них глаза волчьи!
Матвей отшвырнул предательницу обратно в траву, даже не удостоив плевка, проверил рану верного пса — череп цел, только кожа рассечена — и бросился обратно к Михалычу, где у края леса стоял подготовленный бригадиром старый, но мощный полноприводный «Урал»-лесовоз.
А в это время Леру уже вталкивали через черный ход в просторный, отделанный мрамором и темным дубом кабинет на втором этаже элитного загородного комплекса «Сосновый бор».
За массивным столом, потягивая виски со льдом, сидел Вадим. Безупречно уложенные светлые волосы, холодная улыбка на холеном лице, дорогие запонки на манжетах белоснежной рубашки. Увидев Леру — в грубых джинсах, огромном чужом свитере, пропахшем дымом и лесом, со сбитыми в кровь коленками, — он брезгливо поморщился и махнул охране рукой, чтобы вышли.
Подойдя к девушке, он резко сорвал скотч с ее губ.
— Боже мой, Лера, во что ты себя превратила? — с притворным сочувствием покачал он головой. — Сбежать с собственной свадьбы в лес, валяться на сене с каким-то неотесанным деревенским мужланом… И ради чего весь этот дешевый спектакль?
— Лучше жить в шалаше с настоящим мужчиной, чем под одной крышей с таким чудовищем и вором, как ты! — выплюнула Лера, глядя на него с ненавистью. Страха больше не было — только холодная решимость и тревога за Матвея. — Я ничего тебе не подпишу, Вадим. Можешь даже не пытаться.
Вадим рассмеялся — сухо и зло, а затем грубо схватил ее за подбородок, заставляя смотреть на разложенные на столе папки с документами.
— А у тебя нет выбора, милая. Полюбуйся: это доверенность на полное управление строительным холдингом твоего отца и отказ от всех твоих долей в мою пользу. И брачный контракт задним числом — наш знакомый регистратор уже поставил штамп о нашем браке. Тебе осталось поставить всего три подписи.
— А если нет? Убьешь меня? — вызывающе вскинула голову Лера.
— Зачем же так грубо? — Вадим наклонился к самому ее лицу, и его глаза сузились. — Если ты через пять минут не подпишешь эти бумаги, мои ребята вернутся в эту твою Ольховку. Пару бутылок с зажигательной смесью на лесопилку твоего ненаглядного Матвея Громова — и дело всей его жизни сгорит дотла вместе с его рабочими. А на него самого повесят кражу и похищение человека. Участковый уже в доле. Ну как, нравится расклад, принцесса? Жизнь и свобода твоего лесоруба в обмен на три росчерка пера.
У Леры потемнело в глазах. Она знала Вадима — он не блефовал. Ради миллионов он перешагнет через любого, и Матвей станет для него просто досадной помехой.
Глава 4. Ярость лесоруба
Рука Вадима со стальным резаком разрезала пластиковые стяжки на запястьях Леры. Он вложил в ее онемевшие пальцы тяжелую золотую ручку «Паркер» и постучал ногтем по графе «Подпись».
— Время пошло, Лера. Я набираю номер своих парней у лесопилки. Раз… два…
Лера сглотнула комок слез. Перед глазами стояло лицо Матвея — его бережные руки, согревавшие ее ночью у печи, его надежная спина, его редкая, теплая улыбка. Она не могла позволить, чтобы из-за нее его посадили в тюрьму или убили. Дрожащей рукой она опустила перо к бумаге…
Но в этот самый миг снизу, со стороны парадного въезда на территорию закрытого клуба, раздался такой чудовищный скрежет и грохот искореженного металла, будто началось землетрясение. Завыли десятки автомобильных сигнализаций, послышались крики охраны и треск ломающихся кованых ворот.
Вадим вздрогнул и бросился к панорамному окну. Лера подбежала следом и не поверила своим глазам.
Прямо по аккуратным английским газонам и мраморным бордюрам, сметая на своем пути тяжелые кованые ворота, шлагбаум и подминая под огромные метровые колеса припаркованный у входа черный «Гелендваген» охраны, пер груженый сосновым кругляком лесовоз «Урал».
За рулем многотонной махины сидел Михалыч, а из пассажирской кабины на ходу выпрыгнул Матвей, следом за которым из кузова посыпались его мужики с лесопилки — плечистые, суровые, вооруженные черенками от лопат и монтировками. Они в считаные секунды скрутили растерявшихся внизу чоповцев.
— Что за чертовщина?! Охрана! Стреляйте на поражение! — заорал Вадим в рацию, отступая от окна и выхватывая из ящика стола наградной пистолет.
Но было поздно. Тяжелая дубовая дверь кабинета слетела с петель от мощного удара ноги. На пороге стоял Матвей — взъерошенный, с горящими праведной яростью глазами, похожий на разъяренного медведя, защищающего свою медведицу.
Глава 5. Решающий шаг
— Опусти ствол, гнида в галстуке, — тихо, но так страшно произнес Матвей, делая шаг вперед, что Вадим невольно попятился к стене.
— Не подходи! Шаг сделаешь — я ее пристрелю, а потом тебя! — визгливо выкрикнул Вадим, хватая левой рукой стоящую рядом Леру за ворот свитера и приставляя дуло пистолета к ее виску. — Это частная собственность! Вы все сядете на двадцать лет за разбой!
— Матвей, не надо! У него настоящее оружие! — крикнула Лера, пытаясь вывернуться из цепких пальцев бывшего жениха.
Матвей остановился в трех шагах. Он видел, как мелко трясется рука трусливого коммерсанта на спусковом крючке — такие люди опаснее всего именно от собственного страха.
— Послушай меня, Вадим, — неожиданно спокойным, ровным голосом заговорил Матвей, медленно поднимая пустые ладони на уровень груди, но не сводя гипнотического взгляда с глаз врага. — Девчонка тебе живая нужна, без нее твои бумажки гроша ломаного не стоят. И стрелять тебе сейчас совсем не с руки. Знаешь почему?
— Почему это?! — нервно огрызнулся Вадим, на секунду переводя взгляд на дверь.
— А потому что мы письмо твоему знакомому полковнику Корсакову еще утром отправили. И, судя по звуку за окном, гости уже на пороге.
В подтверждение его слов снизу, перекрывая гул мотора «Урала», взвыли полицейские сирены, и во двор клуба на полной скорости влетели два микроавтобуса с тонированными стеклами и спецсигналами Следственного комитета и СОБРа.
От неожиданности Вадим дернулся, ослабив хватку и повернув голову к окну. Этой доли секунды Матвею хватило с избытком.
Он метнулся вперед со скоростью атакующей рыси. Одной рукой перехватил и резко вывернул вверх кисть Вадима с пистолетом — грянул выстрел, пуля ушла в хрустальную люстру, осыпав комнату дождем стеклянных осколков, — а вторым коротким, сокрушительным ударом кулака в челюсть отправил несостоявшегося жениха в глубокий нокаут. Вадим мешком рухнул на персидский ковер.
— Матвей! — Лера со слезами счастья бросилась ему на шею, обхватив руками так крепко, словно боялась, что он растворится в воздухе.
Матвей подхватил ее, прижал к себе, зарывшись лицом в ее волосы и жадно вдыхая родной запах, пока в кабинет по лестнице уже поднимались бойцы спецназа во главе с седым, статным полковником Корсаковым — лучшим другом ее отца.
Опасность миновала, справедливость восторжествовала, но Лера, глядя на входящих людей из своего прежнего, богатого городского мира, вдруг с ледяной ясностью поняла одно: сейчас полковник заберет ее обратно в город, к отцу, в ту жизнь, где суровому хозяину деревенской лесопилки может просто не найтись места…
