Глава 1. Ночной побег к Старому Кордону
Медлить было нельзя. Если ищейки Вадима уже выследили дом Матвея, то их повторный визит — с подкреплением и без лишних церемоний — был вопросом нескольких часов.
— Собирайся, Лера, у нас не больше двадцати минут, — скомандовал Матвей, плотно задергивая шторы на окнах и не зажигая верхний свет. — Возьми только самое теплое: свитер мой шерстяной, куртку брезентовую, шерстяные носки.
Лера не задавала лишних вопросов. Страх сковал грудь ледяным обручем, но четкие, уверенные движения Матвея не давали ей впасть в панику. Пока она в темноте натягивала плотные джинсы и огромный свитер, пахнущий его одеколоном и хвоей, Матвей быстро скидал в походный рюкзак хлеб, сало, банки с тушенкой, спички и аптечку. Из железного сейфа в углу спальни он достал охотничью двустволку и пачку патронов.
— Куда мы? — шепотом спросила Лера, когда они через заднюю калитку, ведущую прямо к огородам и кромке бора, выскользнули из двора.
Машину решили оставить под навесом — звук мотора в ночной тишине разнесся бы на всю округу, да и проселочная дорога наверняка уже просматривалась. Вместе с ними бесшумной серой тенью двигался спущенный с цепи Буран.
— В глубине леса, километров в семи отсюда, есть старая дедовская заимка у Глухого ручья, — тихо ответил Матвей, крепко держа Леру за руку и раздвигая перед ней колючие еловые лапы. — Мы ее между собой Старым Кордоном зовем. Туда ни одна машина не пройдет — вокруг болота да бурелом, тропу только я и мой бригадир с лесопилки, Михалыч, знаем.
Идти по ночному лесу было страшно. Корни вековых сосен так и норовили подвернуться под ноги, в темноте ухал филин, а сырой туман забирался под куртку. Через час пути Лера совсем выбилась из сил, оступилась на скользком мху и едва не упала в овраг.
Матвей подхватил ее на лету. Почувствовав, как сильно она дрожит от усталости и холода, он без лишних слов передал ей легкий рюкзак, а саму Леру легко, словно пушинку, поднял на руки.
— Матвей, пусти, я сама дойду, тебе же тяжело! — запротестовала она, невольно обнимая его за крепкую шею.
— Молчи уж, воробушек, — хрипло усмехнулся он в темноте, прижимая ее ближе к своей горячей груди. — Тут полверсты осталось. Держись крепче.
Уткнувшись носом в его колючую от щетины щеку, Лера закрыла глаза. В этих сильных руках среди темного, пугающего леса ей вдруг стало так спокойно, как не было никогда в жизни.
Глава 2. Цена женской ревности
А в это же самое время на окраине Ольховки, у поворота к старой водонапорной башне, в салоне черного внедорожника горел тусклый свет приборной панели. На заднем сиденье, нервно теребя ремешок лакированной сумочки, сидела Анжела.
Перед ней за рулем вальяжно расположился начальник службы безопасности Вадима — сухощавый мужчина со шрамом через бровь и холодными, как у рыбы, глазами.
— Значит, говоришь, точно она? Русые волосы, сероглазая, лет двадцати трех, появилась у вашего Громова прямо в ночь после грозы? — переспросил он, вертя в пальцах зажигалку.
— Да точно вам говорю! — горячо зашептала Анжела, в глазах которой плескалась злая торжествующая радость. — Тетя Зина утром платье свадебное у него во дворе видела, дорогущее, всё в кружевах! В нашей глуши таких отродясь не носили. Я когда на заправке объявление ваше увидела — мол, сбежала девушка в стрессовом состоянии после аварии, жених с ума сходит, вознаграждение обещает, — сразу всё поняла! Матвей нам лапшу на уши вешает, что это его невеста-сиротка, а сам просто прячет ее!
Охранник усмехнулся. Легенда про «нервный срыв невесты после мелкого ДТП» и «безутешного жениха» сработала безотказно на жадную и ревнивую деревенскую красотку.
— Молодец, красавица. Сознательная гражданка, — мужчина достал из внутреннего кармана пиджака тугую пачку пятитысячных купюр и бросил ей на колени. — Пересчитывать не надо, тут ровно столько, сколько обещано. Только вот незадача: ребята мои час назад к дому подъезжали, собака шум подняла, свет в окнах погас.
Анжела жадно спрятала деньги в сумочку, но тут же нахмурилась: — Вы только Матвея не трогайте! Вы обещали, что просто девчонку эту городскую заберете и увезете обратно к жениху! Чтобы духу ее в Ольховке не было!
— Да кому нужен твой лесоруб, успокойся, — криво улыбнулся безопасник. — Если под ногами путаться не станет — пальцем не тронем. Но если он ее сейчас в лес увел или к дружкам спрятал — ты нам весточку подашь. Вот телефон, номер мой там вбит. Узнаешь, где они, — получишь еще столько же. А теперь проваливай, чтобы нас вместе не видели.
Выскользнув из машины, Анжела побежала к дому по темному переулку. В груди у нее неприятно кольнуло от хищного взгляда городского гостя, но мысль о том, что ненавистная соперница скоро навсегда исчезнет из жизни Матвея, быстро заглушила уколы совести.
Глава 3. Тайное убежище и жар печи
Старый Кордон оказался добротной бревенчатой избушкой с низкой крышей, поросшей мхом, которая пряталась в густом ельнике на высоком берегу лесного ручья.
Когда Матвей зажег керосиновую лампу и растопил небольшую железную печурку-буржуйку, внутри сразу стало уютно и тепло. Пахло сухими березовыми вениками, сосновой смолой и мятой, пучки которой висели под потолком.
Ночной переход и пережитый стресс не прошли для Леры даром. Когда она сняла тяжелую брезентовую куртку, ее колотил такой озноб, что зубы выбивали дробь, а губы посинели.
— Ну вот, добегались, — нахмурился Матвей, прикладывая широкую ладонь к ее лбу. — Холодная как лед, а глаза блестят. Так и заболеть недолго. Давай-ка, снимай мокрые кроссовки и джинсы, живо на лежанку под тулуп!
Он отвернулся к печи, подбрасывая дров, пока Лера, смущаясь, стягивала отсыревшие от росы джинсы, оставаясь в одном его длинном шерстяном свитере. Забравшись на широкие деревянные полати, застеленные мягким сеном и чистым рядном, она натянула до подбородка тяжелый овчинный тулуп, но согреться никак не могла.
Матвей подал ей кружку крутого кипятка с малиновым листом, а потом присел на край лежанки. Видя, как ее бьет мелкая дрожь, он решительно скинул свои сапоги и куртку, приподнял край тулупа и лег рядом, притягивая Леру в кольцо своих рук.
— Матвей… что ты… — растерянно выдохнула она, оказавшись прижатой к его горячему, литому телу.
— Грейся, говорю, глупая. Лучше печки согрею, — тихо, почти у самого ее уха проговорил он, растирая своими большими теплыми ладонями ее ледяные ступни и ладошки.
В избушке было тихо, только потрескивали поленья в печурке да за дверью на крыльце мирно сопел Буран. От жара, исходившего от Матвея, холод постепенно отступал, сменяясь сладкой, томной истомой. Лера подняла голову. В неверном золотистом свете керосиновой лампы лицо Матвея казалось высеченным из камня, но глаза смотрели на нее с такой беззащитной нежностью, что у девушки перехватило дыхание.
Она медленно подняла руку и кончиками пальцев коснулась белесого шрама над его верхней губой.
— Откуда он у тебя? — едва слышно спросила она.
— В юности с браконьерами в лесу схлестнулся, когда лосихой стельной прикрылся, — так же тихо ответил Матвей, не отрывая взгляда от ее губ. — Ты почему на меня так смотришь, Лера? Я ведь мужик простой, лесной… Не железный.
— А я не хочу, чтобы ты был железным, — прошептала она, подаваясь к нему.
Матвей глухо застонал, зарываясь пальцами в ее мягкие русые волосы, и накрыл ее губы поцелуем. Сначала осторожным, словно он боялся спугнуть ее или причинить боль, но когда Лера ответила ему со всей искренностью и накопившимся отчаянием, поцелуй стал глубоким, жадным и головокружительным. В этом поцелуе сгорели все их прошлые обиды, страхи и фальшивые условности. Они больше не играли роль жениха и невесты — здесь, на краю света, они стали по-настоящему близки. Заснули они только под утро, крепко обнявшись под одним тулупом.
Глава 4. Утренний визит непрошеных гостей
Солнце уже поднялось над верхушками сосен, когда Матвей осторожно высвободился из объятий спящей Леры, поправил на ее плече одеяло и бесшумно вышел на крыльцо.
День обещал быть ясным, но на душе у него скребли кошки. Нужно было узнать, что творится в деревне, и найти способ связаться с городом. Он прошел метров триста по лесной тропе до высокого пригорка, где пробивалась сотовая связь, и набрал номер Михалыча — своего старшего мастера на лесопилке, бывшего афганца и человека кременной надежности.
— Матвей! Слава богу! Ты где сам-то?! — тут же загремел в трубке встревоженный голос Михалыча. — У нас тут с утра такое творится! На лесопилку два черных «Гелендвагена» прикатили, морды кирпичом, пиджаки расстегнуты — под мышками кобуры светятся. С ними участковый наш из района, глазки бегают, явно купленный с потрохами. Ищут тебя и девчонку твою! Говорят, она у жениха из сейфа документы важные и деньги украла, в федеральном розыске якобы числится!
Матвей стиснул зубы так, что заходили скулы. Вот, значит, как Вадим повернул дело, чтобы официально подключить полицию.
— И что вы? — коротко спросил Матвей.
— Да мы с мужиками встали стеной с баграми да бензопилами! Сказали, что ты еще вчера вечером с невестой на попутном лесовозе в сторону области уехал, к родне. Они порыскали, у дома твоего все замки проверили и вроде к трассе двинули. Но чую я, Матвей, не все они уехали. Кто-то в деревне остался караулить.
— Понял тебя, Михалыч. Спасибо. Слушай меня внимательно: мне нужен чистый телефон с новой симкой, зарегистрированной на какого-нибудь дачника, и надежный человек, который сегодня же отвезет письмо в областной центр и передаст лично в руки одному человеку. Сделаешь?
— Обижаешь, командир. Через три часа у Старого дуба за болотом всё будет. Только сам не суйся в деревню, береги девчонку!
Глава 5. Ловушка захлопывается
Вернувшись к избушке, Матвей застал Леру уже проснувшейся. Она умылась студеной водой из ручья, заплела волосы и сейчас, разрумянившаяся и смущенно улыбающаяся, раскладывала на деревянном столе нехитрый завтрак. Увидев Матвея, она шагнула к нему и уткнулась лицом в его грудь.
— Я проснулась, а тебя нет… Так испугалась, — призналась она.
— Куда ж я от тебя теперь денусь, — тепло улыбнулся Матвей, целуя ее в макушку, и пересказал разговор с Михалычем.
Они быстро написали подробное письмо старому другу отца Леры — полковнику следственного комитета в области Игорю Валентиновичу Корсакову. Лера указала в письме кодовую фразу, которую знали только они с отцом, и описала всю схему рейдерского захвата и шантажа Вадима, включая имена юристов, которые слышала перед свадьбой.
Ближе к полудню Матвей засобирался к Старому дубу на встречу с Михалычем. Идти было всего пару километров до края болота.
— Сиди внутри, засов закрой, Бурана от двери не отпускай, — строго наказывал он на пороге. — Я обернусь за час. Ружье вон у стены заряжено, если что — пали вверх не раздумывая, я услышу.
Он поцеловал ее крепко, на прощание, и скрылся в зеленой чаще.
Лера закрыла дверь на тяжелый деревянный засов и принялась мерить шагами тесную комнатушку, считая минуты. Прошло полчаса. На улице стояла звенящая лесная тишина, нарушаемая лишь журчанием ручья.
Вдруг Буран, лежавший у порога, глухо, утробно зарычал, и шерсть на его загривке встала дыбом. В ту же секунду под окном избушки отчетливо хрустнула сухая ветка — так тяжело, как может наступить только человек. А следом в дверь тихо постучали, и до боли знакомый, но почему-то дрожащий женский голос позвал:
— Лера! Открой скорее, это я, Анжела! Матвей в беду попал на болоте, меня Михалыч за тобой прислал!
Лера замерла с бешено колотящимся сердцем, глядя на массивный деревянный засов, и потянулась рукой к стоящему у стены ружью.
