Фрэнк Костелло: «Премьер-министр мафии»

Второго мая тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года, около одиннадцати часов вечера, к парадному входу элитного жилого комплекса «Маджестик» на Сентрал-Парк-Уэст в Манхэттене подъехало такси. Из машины неторопливо вышел элегантно одетый шестидесятишестилетний мужчина в дорогом костюме и фетровой шляпе. Он кивнул швейцару и направился к стеклянным дверям вестибюля, направляясь к своему пентхаусу после ужина в ресторане Chandler’s.

В этот момент из тени за колонной отделилась массивная фигура молодого человека в плаще. Неизвестный сделал несколько быстрых шагов вслед за пожилым джентльменом, выхватил крупнокалиберный револьвер и громко крикнул на весь вестибюль:

— Это тебе, Фрэнк!

Мужчина в шляпе инстинктивно повернул голову на окрик. Это движение спасло ему жизнь. Пуля, предназначавшаяся для затылка, чиркнула по касательной с правой стороны, сорвала с него шляпу, разорвала кожу на черепе и впилась в деревянную панель стены. Обливаясь кровью, жертва рухнула на мраморный пол, а стрелок — двадцатидевятилетний боксер и будущий босс мафии Винсент «Чин» Гиганте — выбежал на улицу, уверенный, что только что обезглавил самую могущественную криминальную семью Соединенных Штатов.

Человеком, лежащим на мраморном полу «Маджестика», был Фрэнк Костелло.

Его называли «Премьер-министром мафии». В отличие от кровожадных мясников вроде Альберта Анастазии или Аль Капоне, Костелло презирал насилие, считая его признаком дурного тона и плохой бизнес-стратегией. Он управлял криминальным миром Нью-Йорка не с помощью удавок и автоматов Томпсона, а через телефонные звонки, взятки, политические связи в Таммани-Холле и совместные ужины с судьями Верховного суда. Именно он стал главным прототипом дона Вито Корлеоне из романа Марио Пьюзо «Крестный отец» (Марлон Брандо специально изучал записи голоса Костелло, чтобы скопировать его хриплую, тихую манеру речи).

Тот вечер в «Маджестике» стал концом его криминального правления, но сама история его пути к абсолютной власти — это история трансформации уличной итальянской банды в транснациональную корпорацию.

Глава первая: Из Калабрии в Восточный Гарлем и союз с Лучано

Он родился двадцать шестого января тысяча восемьсот девяносто первого года в бедной горной деревушке Кассано-алло-Ионио в Калабрии (юг Италии) под именем Франческо Кастилья. В 1895 году его мать вместе с ним и его братом Эдоардо переплыла океан, чтобы присоединиться к отцу, который уже открыл крошечную бакалейную лавку в итальянском гетто Восточного Гарлема в Нью-Йорке.

Улицы Восточного Гарлема на рубеже веков были жестокой школой выживания. Маленький Франческо, сменивший имя на американизированное «Фрэнк», рано примкнул к местным уличным бандам. В тринадцать лет он впервые попал в полицию за мелкое хулиганство, а в 1915 году отсидел десять месяцев в тюрьме за незаконное ношение оружия.

Эта тюремная отсидка стала для него первой и последней на долгие десятилетия. Выйдя на свободу, Фрэнк Костелло (он взял ирландскую фамилию, чтобы облегчить себе ведение легальных дел и сбить с толку полицию, которая искала итальянцев) усвоил главное правило своей жизни: оружие привлекает полицию, а полиция мешает бизнесу. Зачем стрелять в конкурента или полицейского, если их можно просто купить?

Вскоре после выхода из тюрьмы Костелло встретил человека, который стал его лучшим другом и главным деловым партнером на всю жизнь, — Чарльза «Счастливчика» Лучано.

Они идеально дополняли друг друга. Лучано был жестким, волевым лидером, стратегом, способным на хладнокровное насилие, когда это было необходимо. Костелло же был прирожденным дипломатом, мастером переговоров и связей с общественностью. Вместе они нарушили главное табу старой сицилийской мафии: они начали вести совместный бизнес с евреями и ирландцами. В их близкий круг вошли финансовый гений Меер Лански и безжалостный боевик Багси Сигел. Эта многонациональная группа стала ядром будущего Национального преступного синдиката.

Глава вторая: Эпоха «Сухого закона» и миллионы на роме

С введением Восемнадцатой поправки к Конституции США в 1920 году, запретившей продажу алкоголя, для Костелло и его партнеров наступил золотой век.

Вместо того чтобы гнать ядовитый суррогат в подвалах, Костелло пошел по пути крупного корпоративного бизнеса. При финансовой поддержке Арнольда Ротштейна (человека, который «купил» Мировую серию бейсбола в 1919 году) Костелло и Лучано объединили усилия с ирландским королем бутлегеров Биллом Дуайером.

Они создали логистическую сеть, которая поражала воображение:

• Фрэнк Костелло лично вел переговоры с поставщиками настоящего шотландского виски и карибского рома.
• Они сформировали так называемый «Ромовый ряд» (Rum Row) — флотилию кораблей, которые легально загружались алкоголем на Багамах или во французском Сен-Пьере и бросали якорь в нейтральных водах у берегов Нью-Йорка.
• Костелло организовал систему бесперебойных взяток Береговой охране США и таможенникам, благодаря чему флотилия скоростных катеров беспрепятственно перегружала товар в открытом море и доставляла его на скрытые причалы Лонг-Айленда.

В это время проявился главный талант Костелло — умение налаживать связи («нетворкинг»). В то время как другие гангстеры прятались по кабакам, Фрэнк Костелло играл в гольф с нью-йоркскими политиками, ужинал с судьями и осыпал деньгами чиновников из Таммани-Холла (демократической политической машины Нью-Йорка). Он платил всем, от патрульного полисмена до инспектора. Его философия гласила: «Я не продаю алкоголь. Я продаю сервис тем, кто в нем нуждается».

Когда в 1926 году Билла Дуайера арестовали за бутлегерство, Костелло забрал всю его операцию под свой единоличный контроль, став мультимиллионером.

Глава третья: Кастелламмарская война и рождение Комиссии

К концу 1920-х годов старая гвардия сицилийской мафии в Нью-Йорке («Усатые Питы») начала кровопролитную войну за абсолютную власть. На одной стороне стоял Джо Массерия, на другой — Сальваторе Маранцано. Этот конфликт, получивший название Кастелламмарской войны (1930–1931 гг.), парализовал бизнес: улицы были залиты кровью, полиция проводила облавы, доходы от бутлегерства падали.

Лучано, Костелло и Лански, номинально подчинявшиеся Массерии, понимали, что старики губят корпорацию ради сицилийских вендетт. В апреле 1931 года Лучано пригласил Массерию на обед в ресторан на Кони-Айленде. Когда Лучано отлучился в туалет, четверо киллеров (среди которых был Багси Сигел) расстреляли Массерию.

Через полгода та же участь постигла и победившего Маранцано, который объявил себя «боссом всех боссов» (Capo di tutti capi) и тут же составил расстрельный список, в который включил Лучано и Костелло. Молодое поколение сработало на опережение: еврейские киллеры, нанятые Лански, под видом налоговых инспекторов зарезали Маранцано в его офисе.

На руинах этой войны Лучано и Костелло создали Комиссию — руководящий совет Национального преступного синдиката, в который вошли главы пяти семей Нью-Йорка и боссы Чикаго и Буффало. Больше не было «босса всех боссов». Решения принимались голосованием, как в совете директоров корпорации.

Фрэнк Костелло занял пост консильери (советника) в семье Лучано (которая позже станет известна как семья Дженовезе). Его роль в Комиссии была ключевой: он стал ее главным дипломатом, разрешая споры между семьями без кровопролития.

Глава четвертая: Империя игровых автоматов и Таммани-Холл

В 1936 году удача отвернулась от Чарльза Лучано. Специальный прокурор Томас Дьюи смог привязать его к масштабной сети проституции (бизнесу, который сам Лучано презирал), и суд приговорил босса к сроку от 30 до 50 лет тюрьмы.

В отсутствие Лучано официальным действующим боссом семьи стал его заместитель (андербосс) Вито Дженовезе — жестокий, алчный и властолюбивый гангстер. Однако в 1937 году Дженовезе, спасаясь от обвинения в убийстве, был вынужден бежать из США в фашистскую Италию (где стал спонсором режима Муссолини).

Власть в самой богатой криминальной семье Америки перешла к Фрэнку Костелло.

Став боссом, Костелло сразу же свернул все операции с наркотиками и проституцией, сосредоточившись на легальном и полулегальном бизнесе. Главной золотой жилой «Премьер-министра» стали игровые автоматы.

Костелло установил тысячи «одноруких бандитов» по всему Нью-Йорку, в аптеках, барах и клубах. Этот бизнес приносил фантастическую наличность, часть которой шла на подкуп политиков Таммани-Холла. Костелло стал настолько могущественен, что мог назначать судей Верховного суда штата и снимать с должности начальников полицейских участков. Однажды ФБР перехватило телефонный разговор, в котором новоиспеченный судья Томас Аурелио клялся Костелло в вечной преданности: «Я ваш слуга, мистер Костелло, и хочу, чтобы вы это знали».

Когда в 1934 году новый мэр Нью-Йорка Фиорелло Ла Гуардия (враг коррупции) начал показательно разбивать кувалдой игровые автоматы Костелло на улицах города и сбрасывать их в океан, Костелло не стал ввязываться в войну с мэром. Он поступил как гениальный бизнесмен: позвонил сенатору от штата Луизиана Хьюи Лонгу.

За 10% от выручки сенатор Лонг разрешил Костелло легально разместить свои игровые автоматы в Новом Орлеане. Костелло отправил туда своего помощника Фила Кастала и вступил в альянс с местным боссом Карлосом Марчелло. Новоорлеанская сеть приносила семье Костелло миллионы долларов без малейшего риска. К середине 1940-х годов интересы Костелло охватывали казино в Гаване, Лас-Вегасе (вместе с Меером Лански) и легальный бизнес по производству мяса, одежды и недвижимости в Нью-Йорке.

Пациент доктора Хоффмана

Жизнь на вершине криминальной пирамиды, где каждая ошибка могла стоить жизни, давалась Костелло нелегко. В конце 1940-х годов он начал страдать от тяжелой формы бессонницы, панических атак и депрессии.

В беспрецедентном для босса мафии шаге (задолго до вымышленного Тони Сопрано) Фрэнк Костелло начал тайно посещать знаменитого манхэттенского психиатра доктора Ричарда Хоффмана. На кушетке терапевта грозный босс признавался, что ненавидит свое криминальное прошлое, что всю жизнь мечтал стать уважаемым, респектабельным бизнесменом и что его гнетет необходимость общаться с «тупыми убийцами». Доктор Хоффман посоветовал Костелло расширить круг общения за счет деятелей искусства, политиков и бизнесменов. Костелло так и сделал, устраивая роскошные благотворительные вечера в отеле Waldorf Astoria. Однако эти попытки стать «своим» среди высшего общества вскоре обернулись против него.

Глава пятая: Катастрофа Комитета Кефовера (1951)

В 1950 году Сенат США сформировал Специальный комитет по расследованию организованной преступности в межштатной торговле под председательством сенатора Эстеса Кефовера. Комитет путешествовал по стране, вызывая на допросы сотни гангстеров и политиков.

В марте 1951 года слушания Комитета Кефовера достигли Нью-Йорка. Это событие стало революцией: допросы впервые транслировались в прямом эфире по телевидению. Более 30 миллионов американцев бросили свои дела, прильнув к экранам.

Большинство мафиози либо сбежали из страны, либо прикрывались Пятой поправкой к Конституции, отказываясь отвечать на вопросы. Но Фрэнк Костелло, считавший себя честным бизнесменом, решил дать показания. Он был уверен, что сможет переиграть сенаторов своим интеллектом.

Это стало его роковой ошибкой.

Костелло потребовал, чтобы телекамеры не показывали его лицо во время допроса. Телевизионщики согласились, но нашли гениальный выход: они сфокусировали камеры на его руках. Вся Америка в прямом эфире наблюдала за «балетом рук Фрэнка Костелло». Его руки, освещенные яркими софитами, судорожно рвали на клочки бумажки, нервно сжимали стакан с водой, барабанили по столу, выдавая колоссальное внутреннее напряжение, в то время как его хриплый, простуженный голос звучал из динамиков. Этот контраст разрушил его образ «респектабельного джентльмена» и превратил в символ нервного, загнанного в угол криминального дельца.

Самый знаменитый момент слушаний наступил, когда главный юрисконсульт комитета Рудольф Хэлли прижал его к стене: — Мистер Костелло, назовите хотя бы одно дело, которое вы сделали на благо своей страны как хороший гражданин? Костелло долго молчал, его руки заметались по столу, и наконец он хрипло выдавил: — Я платил налоги.

Зал взорвался смехом. Костелло в ярости покинул слушания, отказавшись продолжать давать показания, за что был немедленно обвинен в неуважении к Конгрессу. Слушания Кефовера нанесли непоправимый удар по его репутации в Таммани-Холле (политики начали в панике дистанцироваться от него) и стоили ему нескольких краткосрочных тюремных сроков за неуважение к суду и уклонение от уплаты налогов (с 1952 по 1956 годы он провел за решеткой около трех лет).

Глава шестая: Возвращение Дженовезе и пуля в вестибюле

Пока Костелло отбивался от правительства, внутри его собственной семьи зрел смертельный заговор.

Еще в 1946 году после окончания Второй мировой войны из Италии в США был экстрадирован Вито Дженовезе. Благодаря тому, что ключевые свидетели обвинения по его старому делу об убийстве внезапно «скончались», Дженовезе был оправдан и вышел на свободу.

Дженовезе считал, что Фрэнк Костелло узурпировал его законное место босса. Он начал плести интриги, переманивая на свою сторону недовольных «капитанов» семьи. Недовольство подогревалось тем, что Костелло категорически запрещал своим людям торговать героином — бизнесом, который в 1950-е годы приносил баснословные барыши. Кроме того, Костелло, увлеченный своими связями на Уолл-стрит, стал недоступен для уличных солдат, тогда как Дженовезе постоянно находился среди них, обещая богатство и власть.

Единственным препятствием для Дженовезе был ближайший союзник Костелло — глава могущественной семьи Гамбино (на тот момент семьи Мангано) Альберт Анастазия. Бывший глава «Корпорации убийств» (Murder, Inc.), Анастазия был одним из самых страшных людей в Америке, и его союз с Костелло делал их альянс непобедимым.

Дженовезе начал действовать системно. Весной 1957 года он тайно заручился поддержкой Карло Гамбино (заместителя Анастазии) и Томаса Луккезе (босса другой семьи). План был прост: устранить Костелло, а затем ликвидировать Анастазию.

Второго мая 1957 года Костелло ужинал с женой и друзьями. Вернувшись поздно вечером в «Маджестик», он получил пулю от Винсента Гиганте.

Когда Костелло доставили в больницу Рузвельта, полиция изъяла из кармана его окровавленного пиджака записку. Это был балансовый отчет о прибылях казино Tropicana в Лас-Вегасе. Для ФБР это стало первым прямым документальным доказательством связи нью-йоркской мафии с игорным бизнесом Невады (Лас-Вегас тогда считался легальной зоной, независимой от мафии).

Несмотря на серьезное ранение, Фрэнк Костелло выжил. Полиция Нью-Йорка арестовала Винсента Гиганте, опознав его по описанию швейцара. На суде прокурор вызвал Костелло в качестве главного свидетеля, ожидая, что босс укажет на своего неудавшегося убийцу.

Но Фрэнк Костелло остался верен Омерте (кодексу молчания). Глядя прямо в глаза Гиганте на скамье подсудимых, Костелло заявил суду: — Я никогда раньше не видел этого человека. Я не знаю, кто в меня стрелял.

Гиганте был оправдан. После суда, в коридоре, Гиганте подошел к Костелло и прошептал: «Спасибо, Фрэнк». На что Костелло холодно ответил: «Не за что».

Эпилог: Спокойная старость и наследие

Покушение заставило Фрэнка Костелло осознать реальность: его время прошло. Он был бизнесменом, а не уличным бойцом, и не хотел погружать Нью-Йорк в кровавую войну на уничтожение.

Через несколько недель после выписки из больницы Костелло встретился с Вито Дженовезе. Они заключили мирный договор: Костелло добровольно ушел в отставку с поста босса семьи, уступив трон Дженовезе. Взамен ему позволили сохранить доходы от игровых автоматов в Новом Орлеане и других легальных предприятий. (Семья Лучано с тех пор стала официально называться семьей Дженовезе).

Осенью того же 1957 года союзник Костелло, Альберт Анастазия, был расстрелян в парикмахерском кресле отеля Park Sheraton. А сам Вито Дженовезе, празднуя победу, в 1959 году попал в тщательно расставленную ловушку с наркотиками (по слухам, организованную Костелло, Лански и Лучано, которые подкупили пуэрториканского наркоторговца Нельсона Кантеллопса, чтобы тот дал показания против Дженовезе). Вито сел в тюрьму на 15 лет и умер за решеткой.

Фрэнк Костелло же пережил всех своих врагов и конкурентов. Оставшиеся 16 лет своей жизни он провел как настоящий «крестный отец» на покое. Он жил в своем роскошном поместье в Сэндс-Пойнт на Лонг-Айленде и в пентхаусе «Уолдорф-Астории». Бывшие подчиненные и другие боссы часто приезжали к нему за советом, уважая его острый ум и дипломатический дар.

Он страстно увлекался садоводством, выращивая призовые розы, и продолжал ужинать в лучших ресторанах Манхэттена с политиками и адвокатами. В начале 1970-х годов он с интересом следил за съемками фильма «Крестный отец». Марлон Брандо, готовясь к роли Вито Корлеоне, просматривал записи с Костелло из Комитета Кефовера, переняв его глуховатый, сиплый голос (поврежденный операцией на голосовых связках в юности) и нежелание участвовать в наркобизнесе.

Восемнадцатого февраля тысяча девятьсот семьдесят третьего года восьмидесятидвухлетний Фрэнк Костелло умер от сердечного приступа в больнице Манхэттена. Он ушел из жизни в своей постели, окруженный семьей, оставив после себя колоссальное состояние и легенду о человеке, который превратил мафию из уличной банды с дробовиками в невидимую корпорацию, управляющую целыми городами с помощью шелкового галстука и чековой книжки.