Глава 1. Белое кружево в дорожной грязи
Августовская гроза накрыла деревню Ольховку так стремительно, словно кто-то наверху разом опрокинул огромный чан с ледяной водой. Матвей Громов едва успел загнать свой старенький, но верный пикап под навес у дома и захлопнуть тяжелую калитку. Ветер неистовствовал, срывая с яблонь недозревшие плоды и швыряя их в потемневшую траву.
Матвей жил на самом краю деревни, почти у кромки густого соснового бора. Местные уважали его за золотые руки и крутой, но справедливый нрав, а вот девчата немного побаивались. Высокий, широкоплечий, с вечно нахмуренными темными бровями и шрамом над верхней губой — он редко улыбался после того, как три года назад его бывшая невеста уехала в областной центр за «красивой жизнью» с заезжим бизнесменом. С тех пор Матвей с головой ушел в работу на своей лесопилке и в хозяйство.
Он уже собирался повернуть ключ в замке входной двери, когда в свете уличного фонаря, раскачивающегося на ветру, мелькнуло что-то белое. Матвей прищурился сквозь стену дождя. У его калитки, вцепившись побелевшими пальцами в мокрый штакетник, стояла девушка.
Молния распорола небо, высветив картину, от которой у сурового деревенского мужика перехватило дыхание. На незнакомке было роскошное свадебное платье. Точнее, то, что от него осталось: тяжелый атласный подол намок и почернел от дорожной грязи, тонкое кружево на рукавах порвалось, открывая исцарапанные ветками плечи, а мокрые русые волосы облепили бледное лицо.
Матвей шагнул с крыльца обратно под ливень. Девушка попыталась толкнуть калитку, но засов был внутри. Она подняла на него огромные, полные ужаса и отчаяния серые глаза, прошептала одними губами: «Помогите…» — и без чувств рухнула прямо на мокрую траву у его порога.
Глава 2. Нежданная гостья
Выругавшись сквозь зубы, Матвей одним махом перемахнул через невысокий забор, подхватил бесчувственное тело на руки и понес в дом. Несмотря на намокшую многослойную ткань платья, девушка показалась ему почти невесомой, как воробей со сломанным крылом. От нее пахло дождем, дорогими цветочными духами и страхом.
В доме было тепло — еще с вечера он протопил печь, предчувствуя сырую ночь. Матвей осторожно уложил гостью на широкий диван в гостиной, застеленный клетчатым пледом.
Оставлять ее в ледяном мокром платье было нельзя — воспаление легких обеспечено. Матвей на секунду замялся. Он привык управляться с бензопилой и тяжелыми бревнами, а не с десятками крошечных жемчужных пуговиц на спине чужого свадебного наряда. Осторожно, стараясь не касаться ледяной кожи лишний раз, он расстегнул корсет, стащил с ее ног испачканные в глине белые туфельки со сломанным каблуком и помог освободиться от тяжелой мокрой ткани.
Завернув девушку в сухое махровое полотенце и натянув на нее свою самую теплую фланелевую рубашку, которая пришлась ей почти до колен, Матвей укрыл ее двумя ватными одеялами. Пока на плите закипал чайник с чабрецом и липовым цветом, он смотрел на спящую незнакомку. Тонкие черты лица, аккуратный носик, длинные ресницы, подрагивающие во сне. Кольца на безымянном пальце не было — только красная полоска на коже, будто его сорвали совсем недавно.
Внезапно девушка резко вздохнула и распахнула глаза. Увидев перед собой незнакомого бородатого мужчину в простой тельняшке и комнату, обшитую светлым деревом, она инстинктивно сжалась в комок, натянув одеяло до самого подбородка.
— Где я? — голос у нее оказался нежным, но сейчас он срывался от хрипоты и испуга. — Они… они не ехали за мной?
— Тише ты, никто за тобой не гнался, кроме ветра, — спокойно, но твердо произнес Матвей, протягивая ей большую эмалированную кружку с дымящимся чаем. — В Ольховке ты. На самом краю деревни, в моем доме. Пей давай, а то зуб на зуб не попадает. Меня Матвеем зовут. А тебя как величать, чудо в перьях?
Девушка обхватила горячую кружку дрожащими ладонями. Взгляд ее немного прояснился, уступая место настороженности и горькой усталости.
— Лера, — тихо ответила она, сделав маленький глоток. — Валерия. Я… я сбежала с собственной свадьбы. Прямо из загородного клуба у трассы. Бежала через лес на первый попавшийся свет.
Глава 3. Утренние сплетни у колодца
Утро выдалось чистым и звонким, каким оно бывает только в деревне после ночной бури. Солнце золотило верхушки сосен, а в воздухе витал густой аромат хвои и прибитой пыли.
Лера проснулась оттого, что во дворе мелодично переругивались воробьи, а с кухни тянуло аппетитным запахом жареной картошки и свежего хлеба. В доме она была одна — на столе лежала записка, написанная размашистым мужским почерком: «Уехал на лесопилку по делам. Завтрак на плите. Одежда на стуле — мамина осталась, должна подойти. Из дома лучше пока не выходи. М.»
Лера улыбнулась впервые за последние сутки. Переодевшись в простой, но чистый ситцевый сарафан и мягкую вязаную кофту, она подошла к окну. И тут же отпрянула за кружевную занавеску.
У калитки Матвея стояла дородная женщина в ярком платке с двумя полными ведрами на коромысле и с жадным любопытством разглядывала двор. Это была тетя Зина — главный информационный центр Ольховки, работающий без перебоев и выходных.
И надо же было такому случиться, что ночью Матвей, выходя курить на крыльцо, повесил выстиранное им кое-как свадебное платье сушиться на веревку под навесом в глубине двора. Белый атлас ярко блестел на утреннем солнце.
Глаза тети Зины округлились до размеров чайных блюдец. Поставив ведра на землю, она перекрестилась, вытянула шею, чтобы убедиться, что ей не мерещится, и с поразительной для своей комплекции прытью засеменила в сторону центральной улицы.
Через полчаса у сельского магазина уже гудел настоящий улей. — Бабоньки, что делается-то! — причитала Зина, размахивая руками перед кассиршей Любой и тремя соседками. — Наш-то бирюк, Матвей Громов, невесту в дом привел! Да непростую — платье во дворе висит такое, что впору королеве надевать! Подол, правда, весь в глине, будто он ее на плече через болото тащил, как в старину невест крали!
В толпе у прилавка стояла и Анжела — яркая, чернобровая дочка председателя сельсовета, которая уже второй год безуспешно пыталась женить на себе завидного хозяина лесопилки. Услышав новости, Анжела так сжала пакет с молоком, что он едва не лопнул. Её красивые губы сжались в тонкую злую линию.
Глава 4. Городские ищейки
Матвей вернулся домой ближе к обеду, мрачнее грозовой тучи. Едва он проехал по главной улице, как на него уставились десятки глаз, а мужики у кузницы понимающе подмигивали. Слухи в Ольховке разлетались быстрее лесного пожара.
Но тревожило его другое. Когда он заезжал на заправку у поворота с федеральной трассы, то заметил два черных тонированных внедорожника с городскими номерами. Двое крепких парней в строгих костюмах, явно не похожих на грибников или дачников, расспрашивали кассира на заправке, не видел ли кто ночью девушку на дороге. Кассир, старый приятель Матвея, только плечами пожал — мол, спал в ночную смену, ничего не знаю.
Войдя в дом, Матвей застал Леру на кухне: она аккуратно мыла посуду. В простом деревенском сарафане, с заплетенной наскоро косой, она выглядела удивительно домашней и беззащитной.
— Зря ты платье во дворе повесил, конечно, — виновато улыбнулась она, вытирая руки полотенцем. — Тут женщина какая-то утром заглядывала. Боюсь, теперь вся деревня решит, что у тебя странности.
— С деревней я разберусь, — отрезал Матвей, снимая рабочую куртку и внимательно глядя ей в глаза. — Ты мне лучше вот что скажи, Валерия. От кого ты так бежала, что тебя на трассе люди на черных джипах ищут? И вид у этих ребят совсем не как у убитых горем родственников. Скорее как у коллекторов или охраны.
Улыбка мгновенно сползла с лица Леры. Она опустилась на табурет, сцепив пальцы на коленях.
— Это люди Вадима, моего… несостоявшегося мужа, — голос ее снова задрожал. — Мой отец задолжал ему огромную сумму, когда его строительная фирма прогорела. Вадим предложил списать долг, если я выйду за него. Я согласилась ради папы, думала — стерпится. А вчера прямо перед церемонией случайно услышала его разговор с юристом в кабинете. Никакого долга он списывать не собирался. Ему нужна была только подпись в брачном договоре, чтобы через мои доли окончательно обанкротить отца и забрать всё до копейки, а меня он назвал… вещью, которую закроет в загородном доме, чтобы не мешалась.
Лера подняла на Матвея глаза, полные непролитых слез: — У меня в сумочке остались документы и телефон, а сумочка осталась в гримерке. Если Вадим меня найдет до того, как я смогу связаться со старым другом отца из прокуратуры, он заставит меня замолчать. Матвей, мне правда некуда идти.
Матвей долго молчал. Желваки играли на его скулах. Больше всего на свете он ненавидел подлость и когда сильные обижают слабых.
— Ладно, — наконец глухо сказал он. — Пока останешься здесь. В лес и к моим людям на лесопилку чужаки не сунутся. А с телефоном и связью что-нибудь придумаем.
Глава 5. Непрошеная проверка и опасный сговор
Не успела Лера поблагодарить своего спасителя, как во дворе залился звонким лаем пес Буран, а через секунду дверь веранды распахнулась без стука. На пороге стояла Анжела при полном параде: короткое красное платье, высокие каблуки и корзинка со свежими пирожками в руках.
— Матвеюшка, привет! А я тут мимо шла, дай, думаю, загляну, пирожков с вишней принесу… — начала было она сладким голосом и осеклась, уставившись на Леру.
Взгляд Анжелы мгновенно стал колючим и оценивающим. Она смерила незнакомку с головы до ног, задержавшись на стареньком сарафане матери Матвея.
— Ой, а у тебя гости? — фальшиво протянула председательская дочка. — А тетя Зина-то не соврала. И кто же это у нас такая? Родственница дальняя?
Лера растерялась, не зная, что ответить, чтобы не выдать себя. Но Матвей не дал ей сказать ни слова. Он шагнул вперед, встал рядом с Лерой и неожиданно положил свою тяжелую, горячую ладонь ей на талию, притягивая чуть ближе к себе. От этого жеста по спине Леры пробежал табун мурашек, а сердце забилось где-то в горле.
— Не родственница, Анжела, — спокойно и веско произнес Матвей, глядя прямо в глаза опешившей гостье. — Это Лера, моя невеста из города. Приехала ко мне насовсем. А вчера под грозу попали по дороге, вот и пришлось платье сушить. Так что с пирожками ты как раз вовремя — к семейному чаю.
Лицо Анжелы пошло красными пятнами. Она переводила взгляд с невозмутимого Матвея на вспыхнувшую от смущения Леру, на его руку, собственнически лежащую на девичьей талии.
— Вот как… Поздравляю, значит, — процедила Анжела сквозь зубы, с грохотом ставя корзинку на край стола. — Что ж, совет да любовь! Только смотри, Матвей, городские пташки — они ведь в клетке долго не сидят. Упорхнет — и не заметишь!
Круто развернувшись на каблуках, она вылетела из дома, громко хлопнув калиткой.
В кухне повисла густая тишина. Матвей не спешил убирать руку, чувствуя, как под тонким ситцем колотится ее сердце. Лера подняла на него растерянный взгляд: они стояли так близко, что она видела золотистые крапинки в его темных карих глазах.
— Зачем ты так сказал? — шепотом спросила она. — Теперь ведь вся деревня будет думать, что мы…
— Затем, что чужую девчонку, которая прячется в доме, сдать заезжим молодчикам за пачку денег — раз плюнуть, — тихо ответил Матвей, наконец убирая руку, отчего Лере вдруг стало неуютно и прохладно. — А вот тронуть невесту Матвея Громова в Ольховке никто не решится. Только учти, городская: раз уж назвалась моей невестой — придется играть по моим правилам. Иначе оба пропадем.
