Читаем сказки

В городке, где даже фонарные столбы умели вздыхать по осени, жил мальчик по имени Тим. Он был из тех детей, которые видят больше, чем другие: пока соседские мальчишки гоняли мяч, Тим рассматривал, как

Тишина бывает разной. Гулкой — в пустом колодце. Колючей — когда поссоришься с другом. А бывает тишина влажная и тёплая, как парное молоко, — такая стоит в саду за семью горами, где никто не смеётся и не плачет уже много лет.

В деревне Глухая Речка, где даже ветер ходил на цыпочках, стоял старый дом. Никто не помнил, кто его построил, зато все помнили, что заходить внутрь не стоит. Потому что дом вздыхал.

В долине Ветреных Холмов небо всегда было ближе, чем земля. Облака здесь не плыли — они жили. Сотканные из утреннего тумана и забытых сновидений, они принимали обличья всего, что когда-либо мечтало взлететь.

В городе, которого нет ни на одной карте, потому что он слишком мал даже для самой маленькой точки, стояла башня. Необычная башня: её шпиль касался облаков только по вторникам, а в остальные дни прятался

Сказки со смешными зверями Сказка 1. Про Пухлика и летающую улитку Жил-был медвежонок по имени Пухлик. Он обожал мёд и пушистые облака — всё, что было мягким и сладким.

В краю, где даже старые пни помнят человеческие имена, где ручьи разговаривают переливами на заре, а каждый одуванчик знает, куда дует ветер, жила девочка по имени Мира.

В городе, где фонари роняли оранжевые слёзы на мокрый асфальт, а окна спален светились теплее, чем улыбка бабушки перед сном, жил мальчик по имени Тимофей. Тимофей был художником без красок.

В синем-синем море, где волны иногда шепчут человечьими голосами, а чайки умеют считать до трёх, лежал остров. Ни на одной карте его не было, потому что карты рисуют взрослые, а взрослые давно разучились видеть то, чего не могут потрогать.

Жил-был Ветер. Не тот, что срывает крыши и заставляет деревья кланяться в пояс, и не тот, что едва шевелит мамины волосы на перроне. А самый обычный Ветер — который умел дуть ровно настолько, чтобы воздушный