Читаем сказки

После того как летний дождь отбарабанил по крышам свою барабанную дробь и уполз за горизонт, двор номер семь по улице Берёзовой Рощи превратился в удивительный мир.

Глафира Пяткодыр была самой обычной девочкой — с косичками, веснушками и удивительной способностью терять резинки от волос. Но была у неё одна необычная проблема: каждую неделю в её ботинках рвались подошвы.

Вступление В старом дворе, где деревья шептались с ветром, а камни помнили шаги многих поколений, после каждого дождя появлялась лужа. Она была не просто лужей — она была местом встреч, испытаний и маленьких чудес для игрушечных кораблей.

Высоко-высоко над землёй, где облака похожи на пушистые ватные комья, жила-была девочка-звезда по имени Астра. Она не сияла круглосуточно, как другие звёзды, — её свет вспыхивал только тогда, когда она делала что‑то доброе.

В далёкой-далёкой стране, где краски пели, а глина танцевала, жил-был маленький кусочек пластилина по имени Шмяк. Он был совсем крошечный — размером с вишнёвую косточку — и ужасно грустил, потому что потерял свою коробку.

В одном удивительном городе, где зима и лето жили по соседству, а облака иногда спускались так низко, что их можно было потрогать, жила девочка по имени Люся. Все звали её Люся Ледяная Ладошка — и не просто так.

В далёкой стране, что прячется за последней конфеткой в коробке, в уютном рту маленького мальчика по имени Ваня, жил необычный зуб — Зубастик Не‑Грызи. Он был не такой, как все: вместо того чтобы расти

В одном старом доме, на краю подоконника, стоял стеклянный стакан. В нём жила капелька по имени Буль-Буль-Фьють. Она была весёлой, прозрачной и любила напевать: «Буль-буль, фьють — вот я тут, буль-буль, фьють — мир вокруг!

В далёком-далёком королевстве, где вещи жили своей собственной жизнью, в старинной швейной машинке обитала Флора Фиолетовая Пуговка. Она была не просто пуговицей — она была хранительницей всех пуговиц королевства.

В далёкой стране, где сны растут, как цветы, жил маленький слон по имени Морфий. Он был ростом с чашку, а его шкура переливалась всеми цветами радуги — от нежно‑розового рассвета до глубокого фиолетового сумерек.