Колючая проволока старого периметра тихо звенела на ветру, когда трое сталкеров один за другим скользнули в пролом бетонной стены. Рассвет только занимался над Зоной, окрашивая рваные тучи в грязно-розовый цвет, и туман стелился по низинам, скрывая опасные аномалии лучше любой маскировки.
Первым шел Глеб по прозвищу Краб — коренастый мужчина лет тридцати пяти с лицом, покрытым сеткой старых шрамов. За его спиной висел потрепанный РПК, а на поясе позвякивала связка болтов различного калибра. Он ступал осторожно, но уверенно, каждые несколько метров бросая перед собой гайку на длинной леске и прислушиваясь к звуку падения.
Следом двигался Матвей, которого в сталкерских кругах знали как Шамана. Худой, с ввалившимися щеками и неестественно длинными пальцами, он постоянно что-то бормотал себе под нос, словно вел непрерывный диалог с кем-то невидимым. Его амуниция состояла из старого бронежилета с нашитыми на него дополнительными карманами, где хранились контейнеры для артефактов, и детектор «Медведь», закрепленный на левом предплечье и мерцавший тусклым зеленым огоньком.
Замыкала группу Яна — молодая женщина с собранными в тугой узел темными волосами и внимательными серыми глазами. В отличие от большинства сталкеров, промышлявших артефактами ради наживы, она была биологом по образованию и пришла в Зону три года назад, одержимая идеей понять природу аномальных образований. Ее снаряжение включало портативную лабораторию в герметичном кофре, несколько дозиметров и старый автомат Калашникова, с которым она обращалась хоть и без особого изящества, но достаточно эффективно.
— До третьего сектора километра четыре, — негромко произнес Краб, сверяясь с КПК, где были отмечены относительно безопасные маршруты. — Идем через овраг, потом вдоль ЛЭП и через пустырь. На пустыре держите ухо востро, там неделю назад Гнутый со своими ребятами нарвался на стаю слепых псов.
Шаман хмыкнул и потер переносицу, на которой краснел след от противогаза.
— Слепые псы не самое страшное, что там может быть. Ты карту аномальной активности смотрел? После последнего выброса в том районе сместились градиенты. Я чувствую, как там все бурлит.
— Чувствуешь? — переспросила Яна, поправляя лямку рюкзака. — Или твой детектор показывает?
— Детектор показывает плотность поля, — ответил Шаман, не оборачиваясь. — А чувствую я другое. Артефакт — это не просто кусок аномальной материи с полезными свойствами, это сгусток энергии, обладающий собственной частотой. И когда их много в одном месте, они создают резонанс. Этот резонанс можно услышать, если знать, как слушать.
Краб только покачал головой и двинулся дальше. Он знал Шамана уже два года и до сих пор не мог решить, действительно ли тот обладает какой-то особой чувствительностью к аномальным феноменам или просто слишком много времени провел в одиночных рейдах, от чего слегка повредился рассудком. Но факт оставался фактом: Шаман находил артефакты там, где другие проходили мимо, даже не замедляя шага.
Они продвигались по дну оврага осторожно, но без лишней суеты. Туман здесь был особенно густым, видимость не превышала тридцати метров, и каждый звук казался приглушенным, словно доносился из-под толщи воды. Под ногами хлюпала грязь, перемешанная с каким-то маслянистым веществом неизвестного происхождения — обычное дело для этих мест. Краб первым заметил желтоватое свечение слева от тропы и поднял руку, приказывая группе остановиться.
— «Жарка», — тихо сказал он. — Свежая, видишь, как пульсирует? Обойдем справа, вдоль склона.
«Жарка» — одна из самых распространенных, но от этого не менее опасных аномалий — представляла собой участок земли диаметром около метра, где воздух дрожал и переливался, а температура достигала нескольких сотен градусов. Если наступишь в такую — мгновенно вспыхнешь, и никакой защитный костюм не поможет. А самое коварное заключалось в том, что после выброса они часто появлялись на новом месте, делая старые карты бесполезными.
Они обогнули аномалию, почти вплотную прижимаясь к осыпающемуся глинистому склону. Яна на ходу делала пометки в блокноте, фиксируя координаты и параметры свечения. Ее интерес к Зоне носил в первую очередь научный характер, но как и любой сталкер, она прекрасно понимала ценность хорошего артефакта. Один удачный рейд мог обеспечить ее исследования на полгода вперед.
Через час они достигли линии электропередач. Огромные ржавые опоры уходили в небо, и некоторые из них были наклонены под неестественными углами, словно невидимая рука пыталась согнуть металлические конструкции. Провода давно оборвались и лежали на земле, поросшие мхом и лишайником. Здесь аномальный фон ощутимо повышался, и все трое проверили свои дозиметры.
— Сто семьдесят микрорентген, — сообщила Яна. — Терпимо, но долго находиться не стоит. У меня йодид калия есть, если кому надо.
— Держи свою химию при себе, — буркнул Краб. — Лучше скажи, детектор молчит?
Детектор Шамана издавал ровное попискивание, которое учащалось при приближении к активной аномалии. Сейчас он работал в фоновом режиме, не сигнализируя ни о чем конкретном.
— Пока ничего, — ответил Шаман. — Но мы еще не дошли. Ты уверен, что Гнутый именно здесь нашел свой артефакт?
— Гнутый нашел «Каплю» в третьем секторе два дня назад. Сбыл ее Воронину за тридцать тысяч, и тот не торговался. Сам знаешь, что это значит — артефакт был исключительного качества. И он говорил, что там их целая россыпь, только подобраться сложно. Место плотно засеяно «трамплинами» и парой «каруселей».
«Капля» считалась одним из самых ценных артефактов в классификации сталкеров. Внешне она напоминала крупную слезу из застывшего стекла, внутри которой медленно перемещались радужные разводы. При контакте с кожей артефакт вызывал резкое ускорение регенерации тканей, и поговаривали, что если носить «Каплю» достаточно долго, можно исцелиться практически от любой раны или болезни. Крупные медицинские корпорации платили за такие артефакты баснословные суммы, но большая их часть все равно оседала в частных коллекциях или использовалась самими сталкерами.
Пройдя вдоль ЛЭП примерно половину пути, они услышали далекий вой — протяжный, гортанный, пробирающий до костей. Краб мгновенно скинул автомат с предохранителя и припал на одно колено. Яна последовала его примеру, а Шаман просто замер, закрыв глаза и слегка покачиваясь из стороны в сторону.
— Слепые псы, стая, голов десять-двенадцать, — произнес он после паузы. — Далеко, пока не опасны. Но направление ветра меняется. Если пойдут в нашу сторону, учуют через двадцать минут.
— Тогда не будем терять время, — сказал Краб и ускорил шаг.
Они почти бежали вдоль опор, перепрыгивая через обломки бетона и поваленные деревья. Дозиметры тихо потрескивали, показывая постепенный рост радиационного фона. Воздух становился тяжелым, наполненным озоном — верный признак близости крупного скопления аномальной активности. Из-под ног то и дело взлетали мелкие камешки, подхваченные слабыми гравитационными возмущениями, и зависали на несколько секунд в воздухе, прежде чем упасть обратно.
Наконец, показался пустырь — огромное открытое пространство, заросшее бурой травой и редкими кустами. Земля здесь была испещрена трещинами, из которых поднимался едва заметный пар, а кое-где виднелись воронки с оплавленными краями. В центре пустыря возвышался остов старого грузовика, вмятого в землю так, словно на него сверху обрушился многотонный пресс.
— Вот оно, — выдохнул Шаман, и его глаза лихорадочно заблестели. — Я чувствую. Там, за грузовиком, целое гнездо. Пять, может шесть активных артефактов. Один очень сильный.
Краб внимательно осмотрел пустырь в бинокль. Опытному глазу аномалии были заметны: легкое дрожание воздуха в нескольких местах, небольшие вихри из пыли, вращающиеся по кругу, участки земли неестественного фиолетового оттенка. «Трамплины» — гравитационные ловушки, способные подбросить неосторожного сталкера на высоту пятнадцати метров и швырнуть обратно на землю. А правее угадывалась «карусель» — вращающаяся воронка, затягивающая в себя все, что оказывалось в радиусе нескольких метров, и разрывающая на части центробежной силой.
— Идти придется по дуге, — сказал Краб, разворачивая перед собой карту. — Сначала левее, к тем кустам, потом вдоль трещины, а дальше уже по обстановке. Шаман, ты у нас главный по артефактам, пойдешь вторым. Яна, прикрываешь тыл и следишь за радиацией. Если что — сразу кричи.
Они начали медленное продвижение по кромке пустыря. Краб шел первым, методично обстреливая пространство перед собой болтами. Каждый болт летел по дуге и падал в траву, иногда вызывая вспышку там, где притаилась невидимая «жарка», или взмывал вверх, подхваченный «трамплином». Сталкер помечал опасные места на карте и продолжал двигаться, выбирая максимально безопасный маршрут.
Через двадцать минут осторожного маневрирования они приблизились к грузовику. И отсюда уже можно было разглядеть то, что искали. В радиусе примерно ста метров от машины земля была покрыта странными кристаллическими образованиями — мелкими, похожими на соль, но переливающимися всеми цветами спектра. А среди этой россыпи лежали артефакты.
Первый артефакт — «Капля» — висел прямо в воздухе, на высоте примерно метра над землей, удерживаемый каким-то локальным антигравитационным полем. Его поверхность мерцала мягким голубоватым светом, и внутри действительно перемещались радужные разводы, словно жидкое стекло. Чуть левее, наполовину погрузившись в землю, лежала «Колючка» — темно-красный кристалл с острыми гранями, испускающий слабое тепло. Еще дальше виднелось несколько более мелких образований, которые Шаман идентифицировал как «Медузы» — артефакты низшего класса, ценящиеся главным образом как катализаторы в химических реакциях.
Но то, что находилось в самом центре скопления, заставило даже Краба замереть и забыть о правилах безопасности. Там, в небольшой воронке, окруженной кольцом фиолетового пламени, лежал артефакт, какого никто из них прежде не видел. Он имел форму почти идеальной сферы диаметром сантиметров десять, и его поверхность была абсолютно черной, поглощающей свет. Сфера медленно вращалась вокруг своей оси и издавала низкий гул, который ощущался не столько ушами, сколько всем телом — словно проходящая сквозь кости вибрация.
— Это новый тип, — прошептала Яна, судорожно хватаясь за фотоаппарат. — Я никогда не видела такого в каталогах. Он не похож ни на один известный артефакт.
— Это потому что он еще не сформировался до конца, — голос Шамана звучал глухо и напряженно. — Видите кольцо пламени? Это материнская аномалия. Она вынашивает артефакт, как жемчужину. Через два-три дня он отделится, и тогда его можно будет взять. А сейчас… сейчас лучше к нему не приближаться.
— Через два-три дня сюда стянется пол-Зоны, — возразил Краб. — Гнутый всем растрепал про богатое место. Если мы не возьмем хоть что-то сейчас, завтра тут будет толпа конкурентов.
— Тогда берем «Каплю» и «Колючку» и уходим, — предложила Яна. — За «Каплю» дадут хорошие деньги, а «Колючку» можно использовать как теплоэлемент или тоже продать.
Шаман какое-то время колебался. Его взгляд был прикован к загадочной сфере, и на лице читалось почти благоговейное выражение. Он снял с пояса один из контейнеров — свинцовую коробочку с герметичной крышкой, предназначенную для транспортировки активных артефактов — и начал медленно продвигаться к «Капле».
Это был самый опасный момент любой вылазки. Брать артефакт нужно было голой рукой или в специальной перчатке, но при этом следовало избегать длительного контакта, так как многие артефакты обладали сильным радиационным излучением или вызывали термические ожоги. Шаман действовал как автомат: сначала он бросил несколько болтов в предполагаемую зону захвата, проверяя отсутствие скрытых аномалий, затем быстрым движением схватил «Каплю» и немедленно поместил ее в контейнер.
Едва артефакт исчез в свинцовой коробке, как над пустырем пронесся странный звук — то ли стон, то ли вздох, словно сама Зона отреагировала на потерю. Земля под ногами мелко завибрировала, и несколько «трамплинов» активировались одновременно, подбросив в воздух комья земли и камни.
Краб выругался и вскинул автомат, хотя стрелять было не в кого. Яна отшатнулась назад, едва не угодив в «карусель», которую вовремя заметил Шаман и оттащил ее за руку. Через несколько секунд все стихло. Только сфера в центре воронки продолжала вращаться все так же размеренно, и ее гул стал чуть громче.
— Уходим, — скомандовал Краб. — «Колючку» брать не будем, слишком далеко. Того, что у нас есть, хватит на безбедную жизнь пару месяцев.
Но Шаман не тронулся с места. Он смотрел на черную сферу и улыбался странной, почти безумной улыбкой.
— Этот артефакт невероятен, — произнес он. — Я даже представить не мог, что такие существуют. Если изучить его свойства… он может изменить все наше понимание Зоны.
— Шаман, очнись! — рявкнул Краб. — Ты сам сказал, что он еще не сформировался. Трогать его сейчас — самоубийство. И потом, ты видел уровень радиации вокруг него? Три тысячи микрорентген! Ты сгоришь за минуту!
— Я не собираюсь его трогать, — ответил Шаман. — Я только хочу замерить параметры. Это займет несколько минут. Вы идите, я догоню.
Яна покачала головой и решительно направилась к напарнику. Ее научный интерес боролся с инстинктом самосохранения, и первый явно побеждал. Она достала из кофра портативный спектрометр и принялась настраивать его на ходу.
— Я помогу, — сказала она. — Чем быстрее снимем показания, тем скорее уйдем.
Крабу ничего не оставалось, как занять оборонительную позицию и наблюдать за окрестностями, пока двое его товарищей работали на грани смертельного риска. Он видел, как Шаман медленно приближается к воронке, вытянув вперед детектор, а Яна наводит приборы на вращающуюся сферу и что-то лихорадочно записывает в блокнот.
Стрелка дозиметра Шамана зашкалила, когда он подошел на расстояние вытянутой руки к воронке. Все тело начало зудеть, во рту появился металлический привкус, а перед глазами поплыли цветные пятна. Но он продолжал замеры, фиксируя частоту излучения, магнитную индукцию, температурный градиент. Цифры, которые выходили, были просто безумными и не укладывались ни в одну известную физическую модель.
Артефакт словно почувствовал интерес к себе — его вращение слегка ускорилось, а низкий гул изменил тональность, став выше на полоктавы. Яна заметила, что спектрометр начал регистрировать модулированное излучение, напоминающее сигнал. Словно сфера пыталась что-то сообщить на языке, который люди пока не могли расшифровать.
— Запись идет? — спросила она дрожащим голосом.
— Идет, — ответил Шаман. — Еще минуту. Я почти получил полный спектр.
Краб тем временем заметил движение на противоположном краю пустыря. Из-за полуразрушенного здания бывшей насосной станции показались фигуры — четверо сталкеров в знакомом снаряжении группировки «Долг». Они двигались целенаправленно и быстро, явно зная, куда идут. И у них было численное преимущество.
— Компания, — крикнул Краб. — «Долговцы», четверо. Шаман, Яна, бросайте все и уходим. Если они нас здесь зажмут, будут неприятности.
«Долг» имел репутацию организации, стремящейся поставить под контроль все артефакты и аномальные образования в Зоне. Они не гнушались изымать находки у одиночек, мотивируя это заботой о безопасности человечества. На деле же значительная часть изъятых артефактов оседала в карманах командиров и уходила на черный рынок.
Шаман неохотно отступил от воронки, пряча приборы. Яна убрала спектрометр в кофр, и они начали быстро отходить по тому же маршруту, которым пришли. Однако «долговцы» их заметили — раздался окрик, требующий остановиться. Краб выругался и, не сбавляя шага, выпустил короткую очередь поверх голов преследователей — предупредительную, чтобы заставить их залечь.
Началась гонка. Сталкеры бежали через пустырь, лавируя между аномалиями, которые Краб пометил болтами. «Долговцы» преследовали их, но двигались менее уверенно, так как не знали точного расположения ловушек. Один из них все же попал в «трамплин» и с воплем взлетел в воздух, чтобы через секунду рухнуть обратно с глухим хрустом костей. Остальные трое замедлились и открыли огонь на поражение.
Пули засвистели над головами беглецов. Яна, пригибаясь, догнала Краба и на ходу дала несколько очередей в сторону противника. Шаман отставал — он все еще сжимал контейнер с «Каплей» и постоянно оглядывался на воронку, где оставался загадочный артефакт.
— Шаман, быстрее! — крикнул Краб, оборачиваясь.
И тут произошло то, чего никто не ожидал. Черная сфера в воронке внезапно вспыхнула ослепительным светом, и от нее во все стороны разошлась волна энергии — беззвучная, но ощутимая как сильнейший толчок в грудь. Все аномалии на пустыре активировались одновременно: «трамплины» подбросили в воздух тонны земли и камней, «карусели» закрутились с утроенной скоростью, «жарки» выбросили столбы пламени высотой в несколько метров.
«Долговцы», оказавшиеся в гуще этого хаоса, заметались в панике. Один из них угодил прямо в «карусель» и был разорван на части за секунду. Двое других повернули обратно, к зданию насосной станции, но не успели — земля под ними разверзлась, и из трещины ударил фонтан раскаленного пара, мгновенно сваривший их заживо.
Группа Краба, находившаяся на самом краю аномального поля, успела отбежать на безопасное расстояние. Они рухнули в траву за пригорком и несколько минут просто лежали, пытаясь отдышаться и приходя в себя после пережитого ужаса.
Когда все стихло, Шаман поднял голову и посмотрел на пустырь. Черная сфера больше не вращалась — она раскололась на несколько частей, и каждая часть медленно уплывала в воздух, растворяясь в сером небе Зоны.
— Он защитил нас, — тихо сказал Шаман. — Этот артефакт был живым и разумным. И он нас защитил.
Яна, все еще дрожащими руками проверявшая сохранность записей, подняла на напарника удивленный взгляд.
— Это невозможно. Артефакт — неорганическое образование, продукт аномальной активности. У него не может быть разума.
— Ты видела сигнал? — спросил Шаман. — Модулированное излучение? Это не случайный шум. Это информация. И я уверен, что он реагировал на нас осмысленно.
Краб, проверявший автомат, только хмыкнул. Ему было все равно, обладает ли артефакт разумом или нет. Главное, что они живы…
