Великолепный век Серия 8. Двойная игра «Война не заканчивается победой на поле боя. Она заканчивается только тогда, когда последний враг перестанет дышать. Но иногда враг прячется за маской друга».
Утро после свадьбы было тихим и ясным. Солнце золотило купола Топкапы, и ветер доносил запах роз из сада. Хюррем проснулась раньше Сулеймана и долго смотрела на его лицо, освещённое первыми лучами. Он выглядел уставшим, но счастливым. Вчерашнее покушение не испортило праздника — Сулейман лично расправился с последним из нападавших, и теперь все знали, что султан защищает свою жену с мечом в руке.
Хюррем осторожно поднялась и вышла на балкон. Внизу расстилался Стамбул — шумный, золотой, вечный. В груди у неё закипало чувство, похожее на радость, но смешанное с тревогой. Она победила в этой битве. Но война не закончилась.
— Ты не спишь? — раздался голос Сулеймана за спиной.
Она обернулась. Он стоял в дверях босиком, в одной рубашке, и улыбался той тёплой улыбкой, которую дарил только ей.
— Я смотрю на твой город, — ответила она. — И думаю о том, как много нам ещё предстоит сделать.
Сулейман подошёл и обнял её сзади, положив подбородок на её плечо.
— Мы сделаем всё, — сказал он. — Ты и я. Вместе.
Она прикрыла глаза. Его тепло было единственным, что давало ей силы. Но даже в этом тепле она чувствовала холодную нить опасности, которая тянулась откуда-то из темноты.
— Нам нужно поговорить с твоей матерью, — сказала она. — Сегодня.
Сулейман нахмурился, но кивнул.
Валиде ждала их в своём саду. Она выглядела постаревшей за последние дни, но в её глазах всё ещё горел тот же стальной огонь, что и раньше. Когда Хюррем и Сулейман сели напротив, она заговорила без предисловий:
— Я хочу предложить тебе мир, Хюррем. Не ради тебя, а ради империи. Махидевран стала угрозой для всех нас. Она не остановится, пока не уничтожит тебя, а заодно и всё, что тебе дорого. У меня есть информация о её убежище. Если мы объединим усилия, мы сможем её поймать.
Хюррем смотрела на Валиде и видела в её глазах не только расчёт, но и искреннюю усталость.
— Что ты просишь взамен? — спросила она.
Валиде вздохнула.
— Только одного: когда ты родишь сына, ты не станешь требовать казни Мустафы. Он — мой внук. Он не виноват в безумстве своей матери.
Хюррем задумалась. Она знала, что Мустафа — угроза для её ребёнка. Но она также знала, что сейчас ей нужен союз с Валиде больше, чем вражда.
— Я согласна, — сказала она. — Если ты поможешь мне поймать Махидевран, Мустафа останется жить. Но если он когда-нибудь поднимет руку на моего сына, я не буду сдерживаться.
Валиде кивнула.
— Тогда у нас есть сделка.
Она протянула руку, и Хюррем сжала её в знак согласия.
Оставшуюся часть дня Хюррем провела в размышлениях. Она знала, что в её окружении есть предатель. Кто-то передавал Махидевран информацию о каждом её шаге. Но кто? Она перебирала всех, кому доверяла: Нигяр, День-Ага, Фирузе, даже Сулейман. Но доказательств не было.
Она призвала День-Агу и велела ему проверить все письма, которые отправлялись из гарема за последний месяц. Через два часа евнух вернулся с бумагами.
— Госпожа, — сказал он, — я нашёл странное совпадение. Несколько раз за последние недели из покоев Фирузе отправлялись письма в одно и то же место — в деревню на побережье. Именно там, по данным нашей разведки, скрывается Махидевран.
Хюррем взяла письма в руки. Её сердце забилось быстрее. Фирузе. Она спасла Хюррем от покушения, она помогала разоблачать шпионов. Неужели это была лишь игра?
— Приведи её, — сказала Хюррем. — Но тихо. Никто не должен знать.
Через час Фирузе стояла перед ней. Её лицо было спокойным, но в глазах мелькнула тень тревоги.
— Ты знаешь, зачем я тебя позвала? — спросила Хюррем.
— Нет, госпожа, — ответила Фирузе.
Хюррем положила перед ней письма.
— Ты писала Махидевран. Ты сообщала ей о всех моих планах. Ты предала меня.
Фирузе побледнела, но не отступила.
— Да, — сказала она, — я предала вас. Но я делала это, чтобы защитить свою семью. Махидевран держит мою младшую сестру в заложниках. Она сказала, что убьёт её, если я не буду помогать.
Хюррем смотрела на неё, и в груди у неё разгорался ледяной гнев.
— Ты могла сказать мне, — сказала она. — Я бы помогла тебе.
— Я боялась, — прошептала Фирузе. — Я не знала, кому можно верить.
Хюррем долго молчала. Она хотела казнить предательницу, но понимала, что Фирузе была лишь ещё одной пешкой в чужой игре.
— Ты будешь жить, — сказала она. — Но теперь ты будешь работать на меня. Ты напишешь Махидевран, что я собираюсь посетить побережье через неделю. Скажешь, что это будет ловушка, но на самом деле мы устроим засаду. Ты поможешь мне поймать её, и твоя сестра будет освобождена. Согласна?
Фирузе упала на колени.
— Я согласна, госпожа. Я сделаю всё, что вы скажете.
Через три дня все было готово. Хюррем отправила ложное сообщение через Фирузе, и Махидевран клюнула на приманку. Она планировала напасть на Хюррем на побережье, но вместо этого янычары взяли в кольцо её убежище.
Однако Махидевран оказалась хитрее. Она почувствовала ловушку и скрылась в последний момент. Её сторонники были схвачены, но сама она исчезла, оставляя за собой лишь записку:
«Ты умна, Хюррем. Но я умнее. Мы ещё встретимся».
Хюррем сжимала записку в руках, стоя на берегу Босфора. Она смотрела на закат, и в её душе росли усталость и решимость.
— Ты думаешь, что сбежала, — прошептала она. — Но я найду тебя. Где бы ты ни была.
В этот момент она почувствовала лёгкое движение в животе — первое шевеление её ребёнка. Она остановилась, приложив руку к животу, и улыбнулась сквозь слёзы.
— Ты жив, — прошептала она. — Ты борешься. Я тоже буду бороться. Ради тебя.
Она повернулась к дворцу, к Сулейману, к своей новой семье. И поклялась себе, что никто — ни Махидевран, ни Валиде, ни весь мир — не встанет между ней и её ребёнком.
Продолжение следует…
