Великолепный век Серия 7. Свадьба и сталь «Самый верный друг иногда оказывается самым изощрённым врагом. Истинная преданность проверяется не в тишине, а в момент удара».
Солнце вставало над Стамбулом золотым шаром, разливая по городу тёплый утренний свет. В Топкапы суетились слуги, развешивали гирлянды из живых цветов и готовили залы к торжеству. Свадьба должна была состояться через два дня. Весь двор гудел, как растревоженный улей.
Но Хюррем не разделяла всеобщего веселья. Она сидела у себя в покоях, перечитывая письмо, которое получила накануне. «Берегись ближних». Она не знала, кто прислал его, и не знала, кому можно верить. Но она точно знала, что в день её свадьбы кто-то попытается её убить.
Нигяр вошла с подносом, на котором стояла чашка с травяным чаем. Хюррем посмотрела на неё — и впервые за долгое время в её взгляде появилось недоверие.
— Поставь на стол, — сказала она. — И останься. Мне нужно поговорить с тобой.
Нигяр подчинилась. Она стояла, опустив глаза, и ждала.
— Ты предала меня однажды, — начала Хюррем. — Я простила тебя, потому что ты была вынуждена. Но теперь я должна знать: есть ли кто-то ещё в моём окружении, кто работает на Валиде или Махидевран?
Нигяр подняла глаза. В них плескался неподдельный страх.
— Госпожа, — прошептала она, — я клянусь вам своей жизнью: я ничего не знаю. Я предала вас только один раз, и я готова умереть за вас, чтобы искупить это.
Хюррем смотрела на неё долго, изучая каждое движение, каждый взгляд. Она не видела лжи. Но она знала, что иногда ложь бывает искуснее правды.
— Хорошо, — сказала она. — Тогда слушай. В день свадьбы ты будешь рядом со мной всё время. Ты не будешь пить, есть или прикасаться к чему-либо, что я не пробую первой. Ты будешь моими глазами. И если кто-то попытается подойти ко мне с оружием или ядом, ты должна остановить их любой ценой. Даже ценой своей жизни.
Нигяр кивнула, и в её глазах блеснули слёзы.
— Я сделаю это, госпожа. Я не подведу вас.
Когда Нигяр вышла, Хюррем вызвала Фирузе. Та вошла бесшумно, как тень, и склонилась в поклоне.
— Ты знаешь, что затевается против меня? — спросила Хюррем прямо.
Фирузе подняла на неё свои чёрные глаза.
— Валиде-султан спокойна. Слишком спокойна, госпожа. Она не пытается помешать свадьбе. Она не спорит и не угрожает. Это тревожит меня больше, чем если бы она кричала.
Хюррем кивнула. Она думала о том же. Тишина Валиде была опаснее любых угроз.
— Я хочу, чтобы ты приглядела за её служанками, — сказала Хюррем. — Особенно за новой, которую она привела месяц назад. Мне кажется, я видела её раньше.
Фирузе кивнула.
— Я проверю, госпожа.
Хюррем встала и подошла к зеркалу. Она смотрела на своё отражение — бледное лицо, тени под глазами от бессонных ночей, но в глазах горел стальной огонь. Она не будет ждать удара. Она ударит первой.
Она вышла из покоев и направилась к Валиде. Старая женщина сидела в своём саду, окружённая белыми тюльпанами. Увидев Хюррем, она не удивилась.
— Ты пришла, — сказала Валиде. — Я ждала тебя.
— Ты знаешь, что заговорщики готовят покушение на моей свадьбе, — сказала Хюррем. — И ты знаешь, кто это.
Валиде усмехнулась сухо.
— Я знаю многое, девочка. Но не всё. Мои шпионы доносят мне, но они не всесильны.
— Ты не пытаешься остановить их, — сказала Хюррем.
— Потому что я не знаю, кто они, — ответила Валиде, и в её голосе впервые послышалась искренность. — Я хочу сказать тебе одну вещь, Хюррем. Я не люблю тебя. Ты украла моего сына, разрушила его брак с Махидевран и поставила под угрозу династию. Но я не хочу твоей смерти. Потому что если ты умрёшь, Сулейман сойдёт с ума от горя. А безумный султан — худшее, что может случиться с империей. Поэтому, как ни странно, я хочу, чтобы ты жила.
Хюррем смотрела на Валиде, и впервые в их отношениях появилась искра взаимопонимания.
— Тогда помоги мне, — сказала Хюррем. — Назови имя того, кто готовит удар.
Валиде покачала головой.
— Я не знаю имён. Но я знаю, что заговор начался не в гареме. Он начался за пределами дворца. Кто-то, кто имеет доступ к тебе, связан с внешними врагами.
Хюррем замерла. Она вспомнила письмо, которое получила. «Человек, которого ты держишь ближе всех…» У неё было много людей, но кто-то из них мог быть шпионом.
— Спасибо, — сказала она Валиде и повернулась, чтобы уйти.
— Хюррем, — окликнула её Валиде, — на свадьбе носи оружие. Спрятанное, но острое. Это может спасти тебе жизнь.
Хюррем кивнула и ушла.
Прошёл день. В гареме царила нервная тишина. Нигяр не отходила от Хюррем ни на шаг. Фирузе собирала информацию. День-Ага проверил все двери и окна, усилил охрану. Казалось, что всё под контролем.
Но Хюррем чувствовала: что-то ускользает от её внимания. Она перебирала в уме лица, имена, голоса. Кто из её ближних мог быть предателем? Нигяр? Фирузе? День-Ага? Или, может быть, кто-то из наложниц, которые притворялись её друзьями?
Ночью она не спала. Она сидела у окна и смотрела на луну, когда в дверь тихо постучали. Вошла Фирузе. Её лицо было бледным, а руки дрожали.
— Госпожа, — прошептала она, — я узнала, кто за этим стоит. Это не Нигяр и не День-Ага. Это… это старая служанка, которую вы взяли под защиту. Та, что пыталась вас отравить.
Хюррем вздрогнула.
— Она в плену у меня!
— Она притворялась, — сказала Фирузе. — Она никогда не была пленницей. Она с самого начала работала на Валиде и Махидевран. Её семья не в опасности — это ложь. Она сама выбрала предательство.
Хюррем закрыла глаза. Как она могла быть такой наивной? Она проявила милосердие, а милосердие в гареме всегда считалось слабостью.
— Приведи её, — сказала она.
Через десять минут старая служанка стояла перед ней на коленях. Она уже не плакала, не умоляла. Её глаза были пустыми и холодными.
— Ты была права, — сказала служанка. — Я предала тебя. Я работала на Махидевран с самого начала. И я сделаю это снова, если представится возможность.
Хюррем смотрела на неё, и в душе у неё разгорался ледяной гнев.
— Завтра на свадьбе будет покушение. Где и как?
Служанка усмехнулась.
— Ты не заставишь меня говорить.
Хюррем подошла к ней и наклонилась так близко, что их лица почти касались.
— Я не буду пытать тебя, — сказала она. — Но я выпущу тебя на свободу. И если ты попытаешься помочь Махидевран снова, я сделаю так, что твоя семья — та, которую ты так любишь — умрёт медленной смертью. У меня теперь достаточно власти, чтобы найти их даже в самых дальних уголках империи.
Служанка побледнела. Она не ожидала такой жестокости от женщины, которая ещё вчера казалась милосердной.
— Они ударят через подземный ход, — выдавила она. — В час, когда свадебная процессия будет проходить через сад. Они проникнут через тайную дверь за фонтаном.
Хюррем выпрямилась. Она повернулась к Нигяр и Фирузе.
— Вы слышали. Блокируйте подземный ход. И сделайте так, чтобы охранники были везде. Мы не дадим им шанса.
Настал день свадьбы. Топкапы утопал в цветах и золоте. Музыка играла, слуги суетились, гости стекались в главный зал. Хюррем в белом платье, расшитом жемчугом и золотыми нитями, шла по саду, держа Сулеймана за руку. Её сердце колотилось, но лицо было спокойным и сияющим.
Они прошли мимо фонтана. Хюррем почувствовала лёгкое движение воздуха — и в следующий миг из-за кустов выскочили трое мужчин с кинжалами. Они бежали к ней, но охрана уже была готова. Янычары перехватили их раньше, чем они успели сделать и шаг.
Завязалась короткая схватка. Один из нападавших прорвался ближе, но Нигяр закрыла собой Хюррем, получив удар в плечо. Она упала, но успела крикнуть:
— Госпожа, назад!
Хюррем не отступила. Она выхватила кинжал, который спрятала в складках платья, и вонзила его в руку нападавшего. Тот закричал и рухнул на землю.
Сулейман прижал её к себе, прикрывая своим телом. Янычары быстро справились с остальными. Двор был спасён.
Хюррем опустилась на колени рядом с Нигяр. Девушка была бледна, но улыбалась.
— Я не подвела вас, — прошептала она.
— Ты спасла мне жизнь, — сказала Хюррем, сжимая её руку. — Ты станешь моей сестрой отныне.
Она приказала позвать лекаря, а сама поднялась и посмотрела на Сулеймана. В его глазах она видела гордость и тревогу.
— Это конец? — спросил он.
— Нет, — ответила она. — Это только начало. Махидевран будет продолжать. Но теперь я знаю, что она слабее, чем думает. Мы победим.
Она повернулась к гостям и улыбнулась той улыбкой, которая стала её визитной карточкой — уверенной, сильной, величественной.
— Продолжим праздник, — сказала она. — Никто не украдёт моего счастья.
Двор взорвался аплодисментами. Но в дальнем углу сада, в тени, стояла Валиде. Она смотрела на Хюррем и впервые за многие годы чувствовала уважение. И страх.
Продолжение следует…
