Великолепный век Серия 77. Гнездо змеи «Змея не бьёт, когда ты смотришь на неё. Она ждёт, пока ты отвернёшься, и вонзает клыки в самое незащищённое место. Вот почему мудрый правитель никогда не поворачивается спиной даже к тем, кто стоит у трона».
Глава 1. Подземелье и смерть
Холод и сырость подземелья проникали в самые кости, и даже плотное шерстяное платье не могло спасти от этого ледяного дыхания, поднимающегося из каменных недр. Хюррем шла по узкому коридору, и её шаги эхом разносились по стенам, словно удары колокола, возвещающие о чём-то страшном. Она была одна — День-Ага ждал у входа с факелом, но она настояла, чтобы войти без него. Она хотела говорить с Ибрагим-пашой наедине, без свидетелей. Она надеялась, что в тишине и темноте он будет более откровенен и расскажет имена тех, кто стоял за заговором, кто платил ему золотом и обещал безопасность его семье.
Она подошла к двери камеры, и стражник с лязгом отодвинул засов. Тяжёлая дверь открылась, и в нос ударил запах сырости, плесени и чего-то ещё — кисловатого, сладковатого, противного. Хюррем шагнула внутрь, и сердце её сжалось от леденящего ужаса. Ибрагим-паша лежал на полу, его тело было выгнуто в неестественной позе, руки судорожно сжимали грязную солому, лицо искажено гримасой боли и ужаса. Глаза его были широко раскрыты, и в них застыл немой вопрос, который уже никогда не найдёт ответа. На губах выступила белая пена, засохшая и потрескавшаяся, и Хюррем поняла, что он был отравлен.
Она подошла ближе и опустилась на колени рядом с телом, не обращая внимания на грязь и холод. Она провела рукой по его лицу, закрывая ему глаза, и прошептала:
— Что ты хотел сказать мне? Кто убил тебя, Ибрагим-паша?
Но мёртвый не мог ответить. Только тишина была ему ответом, и в этой тишине Хюррем слышала лишь собственное дыхание и стук сердца. Она поднялась на ноги и вышла из камеры, и её лицо было бледным, как бумага, а глаза горели холодным огнём.
— День-Ага! — крикнула она, и её голос эхом разнёсся по коридору. — Обыщите всё! Проверьте, кто входил в подземелье в последние часы. Я хочу знать, кто убил Ибрагим-пашу.
День-Ага, бледный и испуганный, подбежал к ней и заглянул в камеру. Увидев тело, он побледнел ещё больше, и его руки задрожали.
— Госпожа, я не знаю, как это случилось. Я проверял его час назад, и он был жив. Он говорил о своей семье. Он просил, чтобы вы защитили его дочь.
— Кто имел доступ к камере? — спросила Хюррем, и голос её был холодным, как лёд.
— Только я и двое стражников, госпожа, — ответил День-Ага, и его голос дрожал. — Я клянусь вам, я не предавал вас. Я не убивал его.
Хюррем долго и пристально смотрела на него, и в её глазах читалось недоверие. Она знала, что День-Ага был верен ей много лет, но яд мог попасть в камеру только через того, кто имел доступ. Она не могла позволить себе доверять никому, пока не найдёт правду.
— Я проверю всё, — сказала она, и голос её был твёрд, как сталь. — Я найду того, кто предал нас.
Глава 2. Тени подозрений
Вернувшись в свои покои, Хюррем не могла найти покоя. Она сидела у камина, и в её руках дрожала чашка с травяным чаем, который Нигяр принесла, чтобы успокоить её. Но чай остывал, и она не замечала этого. Она смотрела на огонь, и в его пляшущих языках ей чудилось лицо мёртвого Ибрагим-паши, которое смотрело на неё с немым укором.
Она перебирала в уме всех, кто мог знать о допросе и иметь доступ к яду. День-Ага — его верность была безупречна, но он был слишком близок к ней, слишком много знал. Нигяр — она была её правой рукой, но страх и жадность могли сломить любого. Даже Мехмед знал о планах допроса, и хотя она не хотела верить, что её сын мог пойти на такое, она не могла исключить и эту возможность.
Она вспомнила, как День-Ага стоял в подземелье, и в его глазах мелькнуло что-то — не просто ужас, но и что-то похожее на облегчение. Это заставило её насторожиться. Она вызвала его и, когда он вошёл, долго и пристально смотрела на него, пытаясь найти в его лице хоть тень лжи.
— День-Ага, — сказала она, и голос её был тихим, но в нём слышалась угроза. — Ты служишь мне много лет. Ты знаешь все мои тайны. Но я должна спросить тебя прямо: ты убил его?
День-Ага побледнел, и в его глазах появились слёзы.
— Госпожа, я клянусь вам своей жизнью, своей душой, я не убивал его. Я бы скорее убил себя, чем предал вас.
Он упал на колени и схватил её руки, целуя их и умоляя о прощении за сам факт подозрения.
— Я верю тебе, — сказала Хюррем, но голос её был холоден. — Но я не могу позволить себе быть слепой. Ты будешь находиться под домашним арестом до тех пор, пока я не найду убийцу. Это не наказание, а предосторожность.
День-Ага опустил голову и вышел, и Хюррем осталась одна, чувствуя, как её сердце разрывается от боли. Она теряла союзников, и это было хуже, чем терять битвы.
Глава 3. Нигяр и тень сомнения
Хюррем вызвала Нигяр и, когда та вошла, заговорила с ней тихо, но с ледяной твёрдостью:
— Нигяр, я знаю, что ты верна мне. Но я должна спросить тебя: ты знала, что Ибрагим-паша будет отравлен?
Нигяр побледнела, и её руки дрожали.
— Госпожа, я не знала об этом. Я слышала, что вы приказали допросить его, но я не знала о яде.
— Ты говорила с кем-то о его допросе? Ты упоминала его кому-то из слуг?
Нигяр задумалась на мгновение, и её глаза расширились от ужаса.
— Госпожа, я упомянула это одной из старых служанок — она сказала, что её муж служит у Ахмет-паши и что она слышала, как он что-то говорил об Ибрагим-паше. Я не думала, что это может быть важно.
Хюррем почувствовала, как внутри неё закипает холодная ярость. Ахмет-паша — новый визирь, который был назначен всего месяц назад и казался ей слишком тихим и покладистым. Он мог быть тем, кто стоял за убийством.
— Ты сделала ошибку, Нигяр, — сказала она. — Но я прощаю тебя. Теперь ты должна помочь мне исправить её.
Глава 4. Разговор с Мехмедом
Вечером Хюррем пригласила Мехмеда в свои покои. Она рассказала ему о своих подозрениях и о том, что улики указывают на Ахмет-пашу. Мехмед слушал её, и его лицо становилось всё более серьёзным и сосредоточенным.
— Ты думаешь, что Ахмет-паша убил Ибрагим-пашу? — спросил он, и его голос был напряжённым.
— Я не знаю, — ответила Хюррем. — Но я знаю, что он был связан с венецианцами и что он мог быть тем, кто уничтожил свидетеля. Я хочу, чтобы ты помог мне собрать доказательства против него.
Мехмед кивнул, и в его глазах зажглась та же сталь, что и у его матери.
— Я сделаю это, мать. Я проникну в его дом и найду доказательства его измены.
Он вышел, и Хюррем осталась одна, чувствуя, как внутри неё растёт решимость. Она знала, что это была опасная игра, но она не могла позволить врагу остаться безнаказанным.
Глава 5. Улика в пыли
Прошло несколько дней. Мехмед вернулся с новым известием. Он держал в руках старый свиток, который нашёл в тайнике Ахмет-паши.
— Я нашёл это, мать, — сказал он, протягивая ей свиток. — Это старые записи о встречах Ахмет-паши с венецианским послом. В них говорится о том, что он получал золото и обещал им передать информацию о наших планах.
Хюррем взяла свиток и прочитала его. В нём было всё, что нужно: имена, даты, суммы. Она почувствовала, как внутри неё закипает холодная ярость.
— Арестуйте его, — сказала она. — Немедленно.
Глава 6. Покушение раскрыто
Когда Ахмет-паша был арестован и доставлен в подземелье, Хюррем лично допросила его. Он признался, что работал на венецианцев и что Ибрагим-паша был убит по его приказу, чтобы он не назвал его имя.
— Но я не был один, — сказал он, и его голос был тихим, но в нём слышалась угроза. — За мной стоят другие. Они планируют покушение на султана во время следующего дивана.
Хюррем почувствовала, как холодная дрожь пробежала по её спине.
— Кто они? — спросила она. — Назови имена.
— Я не знаю их имён, — сказал он. — Но я знаю, что они близки к тебе.
Продолжение следует…
