Великолепный век Серия 76. Запах предательства «Предательство пахнет сладким вином и лживыми улыбками. Тот, кто носит маску друга, всегда боится, что маска упадёт. Но когда она падает, под ней оказывается лицо, которое ты знал всю жизнь».
Глава 1. Дом, где молчат стены
Два дня прошло с тех пор, как отряд Хюррем вернулся с побережья, где французская высадка была уничтожена, а её остатки разметаны по прибрежным скалам, как щепки после шторма. Но победа не принесла радости. Топкапы, обычно наполненный шумом и суетой, теперь казался вымершим. Слуги передвигались бесшумно, опустив глаза, словно боялись, что их взгляд может выдать что-то запретное. Евнухи шептались в тени колонн, и даже птицы в саду, казалось, затаили дыхание, чувствуя напряжение, которое витало в воздухе, как запах озона перед грозой.
Хюррем стояла у высокого окна в своих покоях, и её отражение в тёмном стекле казалось призраком. Она была одета в простое платье из тёмно-синего шёлка, без единого украшения, и её волосы, распущенные и слегка влажные, струились по плечам. На её лице застыло выражение глубокой задумчивости, и глаза, обычно полные огня, сейчас казались потухшими, устремлёнными в серую даль, где Босфор сливался с небом. Она чувствовала, как внутри неё нарастает холодная тяжесть, которая не покидала её с того момента, как она прочитала записку Марко.
Она перечитала её в сотый раз, хотя знала каждое слово наизусть: «Берегись тех, кому ты доверяешь. Среди твоих приближённых есть предатель». Записка была написана торопливым, почти неразборчивым почерком, словно Марко писал её в спешке, боясь, что его застанут. И теперь, когда он исчез, не оставив следа, эта записка стала для Хюррем вещественным доказательством того, что её дом — не крепость, а клетка, где враг может скрываться под маской друга.
Она провела пальцами по холодному стеклу и почувствовала, как её сердце сжимается от тоски. Она перебирала в памяти лица всех, кто был рядом с ней: Нигяр, её верная служанка, которая спасала её жизнь не раз; День-Ага, её правая рука, который знал все её тайны и все её слабости; Сулейман, её муж, её опора, её любовь; Мустафа и Мехмед, её сыновья, ради которых она готова была пойти на всё; даже Фирузе, которая носила под сердцем её внука. Она не хотела верить, что кто-то из них мог предать её, но она также знала, что доверие — это роскошь, которую она не может себе позволить. Ошибка в этом мире стоила жизни.
За её спиной послышались лёгкие шаги, и она обернулась. Это была Нигяр, которая несла поднос с завтраком: горячий чай, свежие лепёшки, мёд, инжир и виноград. Её лицо было бледным, и она выглядела уставшей, но в её глазах была тревога, которую она пыталась скрыть. Она поставила поднос на стол и подошла к Хюррем, остановившись на почтительном расстоянии.
— Госпожа, вы снова не спали, — сказала она, и в её голосе слышалась мягкая, но настойчивая укоризна. — Вы уже три дня почти ничего не едите и не смыкаете глаз. Так нельзя. Вы должны беречь себя.
Хюррем улыбнулась, но улыбка её была печальной и отстранённой. Она повернулась к Нигяр и взяла её за руку, чувствуя, как её пальцы слегка дрожат.
— Я знаю, Нигяр, — сказала она. — Но я не могу спать, когда в моём доме прячется враг. Ты понимаешь? Я чувствую его запах. Он здесь, среди нас. Я чувствую это в каждом коридоре, в каждом шорохе, в каждом взгляде, который опускается, когда я прохожу мимо.
Нигяр нахмурилась, и в её голосе послышалось недоумение, смешанное с обидой:
— О чём вы говорите, госпожа? Кто бы мог предать вас? Мы все здесь сражаемся за вас. Мы все готовы отдать за вас свои жизни. Как вы можете сомневаться в нас?
Хюррем внимательно посмотрела на неё, пытаясь уловить хоть тень лжи в её глазах. Она видела перед собой женщину, которая прошла с ней через огонь и воду, которая закрывала её своим телом от кинжалов и яда. Но она также знала, что даже самые верные могут сломаться под давлением страха или жадности.
— Я хочу верить в это, Нигяр, — сказала она, и голос её был тихим, но твёрдым. — Я хочу верить, что ты никогда не предашь меня. Но я должна быть уверена. Я не могу позволить врагу проникнуть в моё сердце, потому что это будет означать мою гибель.
Нигяр опустила голову, и её плечи дрогнули.
— Я понимаю ваши опасения, госпожа, — сказала она, и голос её дрожал от слёз. — Но я клянусь вам своей жизнью, своей душой и памятью моей матери — я никогда не предам вас. Никогда.
Хюррем сжала её руки и притянула к себе, обнимая её, чувствуя, как её тело сотрясается от сдерживаемых рыданий. Она погладила её по голове и прошептала:
— Я знаю, Нигяр. Я знаю. Но я должна найти того, кто предал нас. Я должна защитить нашу семью.
Они стояли так в тишине, и Хюррем чувствовала, как внутри неё нарастает решимость. Она знала, что должна найти предателя, и она сделает это, чего бы это ни стоило.
Глава 2. Тени подозрений
В тот же день, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в золотые и багровые тона, Хюррем пригласила Мехмеда в свои покои. Она сидела на низком диване, застеленном парчой, и перебирала старые письма, которые хранились в её шкатулке. Это были письма её доверенных шпионов, донесения о перемещениях венецианских кораблей, записки о тайных встречах визирей. Она надеялась найти в них хоть какую-то зацепку, но пока всё было тщетно.
Когда Мехмед вошёл, его лицо было серьёзным. Он был одет в простой кафтан из тёмно-зелёного шёлка, и его волосы были аккуратно причёсаны. Он сел напротив неё, и его глаза встретились с её глазами.
— Я знаю, что ты беспокоишься, мать, — сказал он, и его голос был тихим, но твёрдым. — Я слышал о записке Марко. Я знаю, что ты подозреваешь всех вокруг себя.
Хюррем отложила письма и посмотрела на него с усталой улыбкой.
— Я не могу не подозревать, Мехмед, — сказала она. — Ты сам видел, как легко враги проникают в наш дом. Ты сам был обманут Изабеллой. Ты знаешь, как сладка ложь и как горька правда.
Мехмед опустил голову на мгновение, вспоминая свою недавнюю боль. Но затем он поднял голову, и в его глазах зажглась решимость.
— Я помогу тебе, мать, — сказал он. — Я стану твоими глазами и ушами в тех местах, где ты не можешь быть. Я буду следить за каждым, кто приближается к тебе, и я найду предателя.
Хюррем протянула руку и взяла его ладонь в свою, чувствуя, как его пальцы сжимаются в ответ.
— Я знаю, что могу положиться на тебя, — сказала она. — Ты стал сильным, Мехмед. Я горжусь тобой.
Она помолчала, затем добавила:
— Но будь осторожен. Предатель может быть хитрее, чем мы думаем. Он может быть тем, кто ближе всех к нам. Никому не доверяй полностью.
Мехмед кивнул, и в его глазах горела та же сталь, что и в её.
— Я буду осторожен, мать, — сказал он. — Я не позволю обмануть себя снова.
Когда он вышел, Хюррем осталась одна в комнате, глядя на закат, который медленно угасал за окном. Она чувствовала, как внутри неё нарастает надежда, смешанная с тревогой. Она знала, что у неё есть союзник, и что они вместе смогут найти правду.
Глава 3. Разговор у камина
Ночью, когда дворец погрузился в тишину, Хюррем отправилась в покои Сулеймана. Она знала, что он ждал её, и что он тоже чувствовал её тревогу. Он сидел у камина, где догорали угли, и его лицо было спокойным, но в глазах читалась забота. Он был одет в простой халат из тёмного бархата, и его волосы были слегка растрёпаны.
— Я знаю, что ты не спишь, — сказал он, когда она вошла, и в его голосе слышалась мягкая улыбка. — Ты всегда не спишь, когда что-то тревожит тебя.
Хюррем подошла к нему и села рядом на пуфик, положив голову ему на колени. Она почувствовала, как его рука легла на её плечо, и её сердце наполнилось теплом.
— Я боюсь, Сулейман, — сказала она, и голос её был тихим и уязвимым. — Я боюсь, что враг может быть среди нас. Я боюсь, что я могу не узнать его, пока не станет слишком поздно.
Сулейман погладил её по голове, и его голос был мягким и уверенным:
— Ты всегда находила врагов, Хюррем. Ты всегда разоблачала их. Ты — самая сильная женщина, которую я знаю. Ты справишься и с этим.
Она подняла голову и посмотрела на него, и в её глазах блеснули слёзы.
— Но что, если я ошибусь? Что, если я обвиню невиновного?
— Тогда ты исправишь свою ошибку, — сказал он. — Ты всегда исправляешь свои ошибки. Ты никогда не сдаёшься.
Она улыбнулась сквозь слёзы и прильнула к нему, чувствуя, как его тепло успокаивает её.
— Спасибо, что ты есть у меня, — прошептала она.
Они сидели в тишине, и Хюррем чувствовала, как её тревога постепенно уходит, уступая место надежде. Она знала, что у неё есть муж, который всегда поддержит её, и это давало ей силы продолжать борьбу.
Глава 4. Тайные архивы
На следующее утро Хюррем отправилась в старые архивы Топкапы, где хранились документы и письма, накопившиеся за десятилетия. Она надеялась найти там что-то, что могло бы пролить свет на происходящее. Архив был пыльным и тёмным, и воздух в нём был пропитан запахом старой бумаги и плесени. Хюррем шла по узким проходам между стеллажами, и её шаги эхом разносились по каменным стенам.
Она провела там несколько часов, перебирая свитки и папки, пока её глаза не устали, а пальцы не покрылись пылью. И вдруг, в одной из старых коробок, она нашла письмо, которое, казалось, не имело отношения к делу. Оно было написано десять лет назад, и в нём говорилось о тайной встрече Ибрагим-паши с венецианским послом. Хюррем прочитала его несколько раз, и её сердце забилось быстрее. Она знала, что Ибрагим-паша был одним из старых визирей, который всегда казался ей подозрительно тихим.
— Это может быть оно, — прошептала она, сжимая письмо в руке.
Она вернулась в свои покои и вызвала День-Агу, показывая ему письмо.
— Я хочу, чтобы ты проверил всё, что касается Ибрагим-паши, — сказала она. — Я хочу знать, с кем он встречается и какие у него планы.
День-Ага взял письмо и внимательно его изучил.
— Я сделаю это, госпожа, — сказал он. — Я прослежу за каждым его шагом.
Глава 5. Ловушка для паши
Через два дня День-Ага пришёл с докладом: Ибрагим-паша действительно встречался с венецианскими агентами и передавал им информацию о планах империи. Хюррем решила устроить ловушку. Она приказала распространить слух, что она собирается в тайную поездку в Эдирне, и что она будет сопровождаться небольшой охраной. Затем она устроила засаду у старого караван-сарая, где, по данным День-Аги, Ибрагим-паша должен был передать письмо венецианцам.
Когда паша появился, его схватили и доставили в Топкапы. Хюррем встретила его в подземелье, и её голос был холодным, как лёд.
— Ты предал империю, — сказала она. — Ты продал нас врагам.
Ибрагим-паша опустил голову, и его голос был тихим, когда он заговорил:
— Я сделал это, потому что боялся за свою семью. Венецианцы угрожали убить их, если я не помогу им. Но я не главный заговорщик. За мной стоят другие.
Хюррем нахмурилась и подошла к нему ближе.
— Кто? — спросила она.
— Я не знаю их имён, — сказал он. — Но я знаю, что они близки к тебе. Они ждут удобного момента, чтобы нанести удар.
Хюррем чувствовала, как внутри неё закипает холодная ярость. Она знала, что этот разговор был только началом.
Глава 6. Возвращение в тишину
Когда Ибрагим-пашу увели в темницу, Хюррем осталась одна в подземелье. Она подошла к стене и оперлась на неё рукой, чувствуя, как её сердце бьётся быстрее. Она знала, что враг всё ещё был рядом, и что она должна быть готова к новому удару.
Она поднялась наверх, в свои покои, и села у окна, глядя на ночной Стамбул. Она чувствовала, как внутри неё нарастает решимость. Она не сдастся, пока не найдёт всех врагов.
Продолжение следует…
