Великолепный век Серия 28. Предел доверия «Правда — как морская пена: она уходит, но остаётся соль. Иногда, чтобы исцелить рану, нужно сначала вскрыть её и вылить весь гной».
Туман клубился над скалистым берегом, скрывая линию горизонта. Море было серым и тяжёлым, волны с глухим рокотом разбивались о камни, разбрызгивая холодную пену. Хасан тащил Мустафу за руку, почти бегом, к узкой бухте, где у причала покачивалась маленькая рыбацкая лодка.
— Мы почти на месте, — прошептал он, задыхаясь. — Ещё немного, и мы уплывём.
Мустафа спотыкался, но не сопротивлялся. Его ноги горели от усталости, лёгкие разрывались от бега, но он не останавливался. Он знал, что если они успеют, то свобода будет рядом.
— Хасан, — выдохнул он, — а что потом? Что мы будем делать, когда окажемся в Венеции?
— Ты станешь воином, — ответил Хасан, не оборачиваясь. — Ты научишься всему, что нужно, чтобы вернуться и забрать своё.
Они выбежали на открытое место, и тут же из тумана выступили фигуры — янычары в тёмных плащах, с обнажёнными саблями. Их было десять, они стояли полукругом, преграждая путь к воде.
— Стой! — крикнул один из них, капитан отряда. — Мустафа, ты арестован по приказу султана. Не сопротивляйся.
Хасан выхватил кинжал и заслонил мальчика своим телом.
— Беги к лодке! — закричал он. — Я задержу их!
Но Мустафа не мог бежать — его ноги словно приросли к земле. Он смотрел, как Хасан бросается на янычар, как его кинжал со звоном сталкивается с саблями, как он получает удар в плечо, падает, но пытается подняться снова.
— Хасан! — закричал Мустафа.
Он бросился к нему, но янычары перехватили мальчика, схватив за руки. Хасан рухнул на колени, прижимая раненую руку к груди.
— Прости меня, мальчик, — прошептал он, глядя на Мустафу. — Я не смог уберечь тебя.
Янычары скрутили его и потащили к скалам, где уже стояли запасные лошади. Мустафу посадили на одну из них, и его связали руки.
— Вы не смеете! — кричал он. — Я сын султана! Я наследник! Вы не имеете права!
— Наследник, который хотел убить своего отца, — раздался спокойный голос из тумана. — И который позволил себя обмануть.
Из серой пелены вышла Хюррем. Она была в походном плаще, с кинжалом на поясе. Её лицо было бледным, но глаза горели холодным огнём.
— Ты, — прошептал Мустафа, и его голос был полон ненависти. — Ты опять здесь. Ты хочешь убить меня, как убила мою мать.
— Я не хочу убивать тебя, — сказала Хюррем, останавливаясь в нескольких шагах от него. — Я хочу спасти тебя. Ты думаешь, что я твой враг, но ты не знаешь правды.
— Правды? — усмехнулся он. — Ты — ложь, воплощённая в женщине.
Хюррем подошла ближе. Она посмотрела на раненого Хасана, лежащего у её ног.
— Твой друг, — сказала она, указывая на него, — работает на Валиде. Она приказала ему доставить тебя в Венецию, чтобы ты стал её марионеткой. Но это ещё не всё.
Она перевела взгляд на Мустафу.
— Она планировала, что ты убьёшь своего отца. Своего отца, Мустафа. И когда ты сделаешь это, она избавилась бы от тебя и посадила бы на трон кого-то другого. Ты был для неё лишь оружием, которое можно использовать один раз.
Мустафа замер. Его глаза расширились, а на лице отразилась смесь гнева и недоверия.
— Ложь! — закричал он. — Ты всё выдумываешь!
Хасан поднял голову, с трудом разлепляя губы.
— Она говорит правду, — прошептал он. — Валиде… она никогда не собиралась делать тебя султаном… Ты был лишь ключом, который она хотела сломать…
Мустафа смотрел на него, и его мир рушился. Он упал на колени в песок, и его плечи задрожали.
— Зачем? — прошептал он. — Зачем она это сделала?
— Потому что она ненавидит меня больше, чем любит тебя, — сказала Хюррем, садясь на корточки рядом с ним. — Она готова пожертвовать всеми, чтобы уничтожить меня. Даже собственным внуком.
Мустафа поднял на неё мокрые от слёз глаза.
— Я не вернусь с тобой.
— Ты вернёшься, — сказала Хюррем спокойно. — Ты вернёшься, потому что тебе больше некуда идти. И потому что, если ты останешься здесь, Валиде найдёт тебя и продолжит свою игру. Я не позволю этому случиться.
Она протянула ему руку.
— Идём. Я обещаю, что ты будешь жить отдельно. Ты будешь учиться, расти и однажды сам выберешь свою судьбу. Но не сейчас. Не в этом месте.
Мустафа смотрел на её руку, и в его душе боролись отчаяние и надежда. Наконец он медленно поднялся и взял её руку.
— Хорошо, — сказал он.
Хасан был казнён на закате. Его тело сбросили в море, и волны унесли его, как уносили много других тайн этого побережья.
Хюррем и Мустафа сидели у небольшого костра на берегу, разделённые несколькими метрами молчания. Мальчик смотрел на пламя, и его лицо было непроницаемым.
— Ты ненавидишь меня, — сказала Хюррем. — Я знаю это. И я понимаю. Но сейчас важно другое: мы должны выжить. И для этого нам нужно доверять друг другу, хотя бы немного.
— Я никогда не буду доверять тебе, — ответил Мустафа, не поворачивая головы.
— Значит, мы будем просто соседями по этой империи, — сказала она. — Этого достаточно.
Она встала и пошла к своим лошадям. Ветер с моря трепал её волосы, и в последний раз она оглянулась на мальчика, сидящего у огня.
— Я не убила твою мать, Мустафа, — сказала она. — Она сама выбрала свою судьбу. Но я не буду просить у тебя прощения за то, что защищала свою семью. Так же, как ты когда-нибудь будешь защищать свою.
Мустафа ничего не ответил. Но Хюррем увидела, как он сжал в руке камешек и, разжав пальцы, бросил его в море.
Продолжение следует…
