Великолепный век Серия 41. Клетка для сокола «Не всегда нужно убивать врага, чтобы победить. Иногда достаточно загнать его в клетку, где он сам себя уничтожит. Но для этого нужно уметь ждать и видеть то, что скрыто за улыбкой».
Ночь казалась бесконечной. Хюррем не сомкнула глаз до самого рассвета, сидя у окна в своём халате, расшитом золотыми нитями. Луна уже скрылась за горизонтом, и только первые серые проблески занимающегося дня разгоняли мрак. В руке она всё ещё сжимала письмо Нигяр — не то, анонимное, а другое, в котором её верная служанка описала всё, что видела и слышала прошлой ночью: День-Ага, тень в саду, голос, произносящий имя Валиде. «Сокол» был тем, кому она доверяла больше всех, кроме Сулеймана. Он был её тенью, её мечом, её щитом. Теперь этот щит оказался кинжалом, направленным в её спину.
Она медленно провела пальцами по холодному стеклу и вздохнула. В груди клокотала ледяная ярость, но она не позволяла ей выплеснуться наружу. Если она покажет День-Аге, что знает правду, он либо скроется, либо уничтожит улики. Ей нужно было заставить его раскрыться добровольно. Или, по крайней мере, сделать так, чтобы он думал, что она слепа, пока она не нанесёт удар.
Когда первые лучи солнца коснулись её лица, она встала и подошла к массивному резному сундуку, стоящему у стены. Она открыла его и достала платье из тяжёлого шёлка цвета утреннего неба — голубого с серебряным отливом. На груди платье было расшито жемчугом, а по подолу шла узорная кайма из золотых нитей, изображающая ветвистые тюльпаны. Она оделась, застегнула на шее ожерелье из матовых сапфиров и рубинов, вплела в волосы тонкую золотую нить с подвеской, напоминающей слезу. Она хотела выглядеть величественно, чтобы День-Ага, глядя на неё, не заподозрил ни тревоги, ни гнева, только привычную властную уверенность.
Она вызвала его к себе через час. Он вошёл в её покои, как всегда, бесшумно и с низким поклоном. Его лицо было невозмутимым, глаза — преданными и спокойными. В тёмно-зелёном кафтане с серебряной вышивкой он выглядел как идеальный слуга, но Хюррем видела теперь то, чего не замечала раньше: лёгкое напряжение в плечах, чуть слишком твёрдый взгляд, когда он смотрел на неё. Он ждал сигнала. Он ждал, когда она отвлечётся.
— День-Ага, — сказала она, сидя на низком диване и перебирая чётки из яшмы. — У меня для тебя есть важное задание. Ты знаешь, что на днях я получила письмо с угрозами. Я подозреваю, что за ним стоит кто-то из наших недоброжелателей, возможно, связанный с персидскими шпионами. Я хочу, чтобы ты проследил за одним из писцов, которого я подозреваю. Его зовут Хассан. Он работает в канцелярии и в последнее время слишком часто задерживается после работы. Возможно, он передаёт информацию врагам.
День-Ага склонил голову.
— Я сделаю всё, что вы прикажете, госпожа. Я прослежу за ним лично.
Хюррем улыбнулась — той тёплой, доверчивой улыбкой, которая всегда заставляла его чувствовать себя нужным.
— Я знаю, что могу положиться на тебя, — сказала она. — Будь осторожен. Если он действительно связан с персами, они могут быть опасны.
Он поклонился и вышел, и когда дверь за ним закрылась, Хюррем позволила себе на мгновение закрыть глаза. Она только что дала ему задание, которое должна была привести к тому, что он либо провалит его, либо попытается использовать как возможность передать сообщение Валиде. Она знала, что Хассан — обычный писец, не связанный ни с какими заговорами, но День-Ага не знал этого. Для него это был шанс показать свою преданность, или, возможно, шанс увести её внимание в ложную сторону. Она была готова к любому его шагу.
Оставшуюся часть утра Хюррем провела с Мехмедом. Мальчик рос быстро, его глаза уже смотрели на мир с осмысленным любопытством. Он сидел на ковре в детской, окружённый мягкими игрушками и деревянными фигурками, и пытался сложить из них башню. Когда Хюррем вошла, он протянул к ней руки и улыбнулся. Она подхватила его на руки и поцеловала в макушку, вдыхая запах чистоты и детства.
— Ты будешь великим правителем, — прошептала она ему на ухо. — Я сделаю всё, чтобы ты был в безопасности. Никто не отнимет у тебя твой трон.
Она посадила его на колени и начала рассказывать сказку — о храбром юноше, который победил дракона и стал царём. Мехмед слушал, открыв рот, и Хюррем чувствовала, как её сердце наполняется смесью любви и тревоги. Она не знала, сколько ещё времени у неё есть, чтобы защищать его. Но она знала, что будет бороться до конца.
Когда она вышла из детской, Нигяр ждала её в коридоре. В руках она держала записку, перевязанную чёрной нитью.
— Госпожа, — тихо сказала она, — это только что принесли. Без подписи.
Хюррем взяла записку и развернула. В ней было всего несколько слов: «Сокол готовит крылья. Завтра ночью. Будь на месте».
Она сжала бумагу и посмотрела на Нигяр.
— Это от Валиде, — сказала она. — Она посылает ему сигнал. Завтра ночью он будет действовать. Но я буду готова.
Она повернулась и направилась в библиотеку, где могла думать в тишине. Ей нужно было разработать план.
Библиотека Топкапы была её убежищем. Высокие стеллажи с книгами, прохладный воздух, пахнущий старым пергаментом и лавандой, огромный стол из тёмного дерева, на котором лежали свитки и карты. Хюррем села за стол и долго сидела неподвижно, глядя на пляшущее пламя свечи. В голове её складывались обрывки мыслей, как мозаика.
День-Ага был «соколом». Он передавал Валиде информацию, возможно, даже участвовал в планировании покушений. Она не могла позволить ему действовать. Но она также не могла просто арестовать его — это раскрыло бы её осведомлённость и позволило бы Валиде спрятать концы в воду. Ей нужно было использовать его как приманку.
Она взяла чистый лист бумаги и начала писать письмо. Она писала его от своего имени, но так, как если бы она была отчаявшейся женщиной, которая хочет помириться с Валиде. Она писала, что устала от вражды, что предлагает перемирие и даже готова отпустить её из заточения, если Валиде признает Мехмеда наследником. Это была ложь, но она была так искусно выстроена, что любой, кто прочитал бы письмо, поверил в её искренность.
Она запечатала письмо сургучом и отдала Нигяр.
— Передай это День-Аге, — сказала она. — Скажи ему, что я хочу отправить это послание Валиде с надёжным гонцом. Скажи, что он должен проследить, чтобы письмо попало к ней. Я хочу, чтобы он думал, что я поддалась на уговоры и ищу мира.
Нигяр удивлённо посмотрела на неё.
— Но, госпожа, если он отправит это письмо Валиде, она может поверить и попытаться связаться с вами.
— Именно это мне и нужно, — сказала Хюррем. — Когда Валиде ответит, я перехвачу её письмо и узнаю, что она планирует. А День-Ага, передавая это письмо, подтвердит свою вину. Я поймаю его на месте преступления.
Нигяр кивнула и вышла, а Хюррем осталась одна. Она чувствовала, как адреналин разливается по телу. Она была готова к игре.
Вечером Хюррем вышла в сад, где играл прохладный ветер, несущий запах моря. Она сидела на скамье, глядя на тени, которые отбрасывали деревья. Подошёл Сулейман, сел рядом, взял её за руку.
— Ты сегодня какая-то молчаливая, — сказал он. — Что тебя тревожит?
Она улыбнулась, надеясь, что улыбка выглядит искренней.
— Всё хорошо, — сказала она. — Просто я много думаю о будущем. О том, как нам защитить нашу семью.
Сулейман сжал её руку.
— Мы справимся, Хюррем. Мы всегда справлялись.
Она прильнула к нему и закрыла глаза, чувствуя, как его тепло успокаивает её. Она не рассказала ему о День-Аге. Она знала, что он не поверит, пока не увидит доказательства, а пока они у неё были только на словах. Она должна была действовать осторожно, чтобы не разрушить доверие мужа к её суждениям.
Они сидели в тишине, и Хюррем думала о том, что даже в этом мире, полном интриг и опасностей, у неё есть опора. И ради этой опоры она готова бороться.
Ночь наступила быстро. Хюррем не спала, она сидела в темноте своих покоев, перебирая в памяти все события последних дней. Вдруг дверь тихо открылась, и на пороге появилась Нигяр. Её лицо было бледным, а глаза горели.
— Госпожа, — прошептала она. — День-Ага отправил письмо с гонцом. Я проследила за гонцом. Письмо было доставлено в Эдирне, в старый дворец. Я видела, как его передали Валиде.
Хюррем медленно поднялась. Её сердце билось ровно, словно она уже знала, что это произойдёт.
— Он попался, — сказала она. — Теперь мы можем действовать. Я хочу, чтобы ты передала ему, что я хочу видеть его завтра утром. Я скажу ему, что получила ответ от Валиде и хочу обсудить дальнейшие шаги. Он будет думать, что его план сработал, а я буду ждать его с янычарами.
Нигяр кивнула и выскользнула из комнаты, а Хюррем подошла к окну. Луна освещала город, превращая его в серебряное полотно. Она смотрела на это величие и думала о том, что настоящая битва только начинается. Она загнала сокола в клетку, но клетка должна захлопнуться, когда он будет внутри.
Она повернулась и прошептала в темноту:
— Завтра мы узнаем, кто на самом деле стоит у твоей руки, День-Ага. Завтра я раздавлю гнездо, в котором ты вырос.
Она легла, но не сомкнула глаз, ожидая утра и новой битвы.
Продолжение следует…
