Великолепный век Серия 26. Путь изгнанника «Когда изгоняешь врага из дома, ты не уничтожаешь его — ты даёшь ему время собрать силы. Истинный правитель знает: ссылка — это не наказание, а перенос войны на чужую землю».
Тронный зал Топкапы был пуст. Горело несколько свечей, их дрожащий свет падал на мраморный пол, где стояли двое — султан и его жена. Хюррем говорила тихо, но настойчиво, а Сулейман слушал, скрестив руки на груди.
— Я не могу убить его, — сказал Сулейман в очередной раз. — Он — мой сын. Он не совершил преступления, кроме того, что ненавидит тебя.
— Но он готов совершить преступление, — ответила Хюррем. — Он встречался с венецианским шпионом. Он слушает свою бабку, которая плетёт заговоры из Эдирне. Если он останется здесь, он станет оружием против нас.
— Что ты предлагаешь?
— Отправь его наместником в Алеппо. Пусть он правит там, учится управлять, строит свою жизнь. Подальше от Стамбула и от влияния Валиде. Он будет в безопасности, а мы будем в безопасности.
Сулейман долго молчал. Затем кивнул.
— Хорошо. Я подпишу указ сегодня.
Мустафа принял известие о ссылке с наружным спокойствием. Он стоял перед Хюррем и Сулейманом, и его лицо было маской.
— Я поеду, — сказал он. — Я выполню вашу волю, отец.
— Я желаю тебе удачи, сын, — сказал Сулейман. — Покажи себя мудрым правителем, и ты сможешь вернуться.
Мустафа поклонился и вышел. Но Хюррем видела его глаза — они горели ненавистью. Она знала, что он не смирился. Она знала, что он будет ждать.
На прощание Мустафа написал письмо Валиде, и перед отъездом он тайно проскользнул в Эдирне, чтобы увидеть её в последний раз. Валиде обняла его, гладила по голове, как когда-то гладила Махидевран.
— Ты вернёшься, — сказала она. — Это не конец. Жди своего часа, мой внук. И когда настанет время, ты нанесёшь удар. Я буду помогать тебе издалека.
— Я запомню, — ответил Мустафа, целуя её руку.
Караван выехал из Стамбула на рассвете. Мустафа сидел в крытой повозке, глядя на удаляющиеся башни Топкапы. В его душе бушевали противоречия. Он ненавидел Хюррем, но он также знал, что отчасти она была права — его мать была одержима местью. Но любовь к матери была сильнее рассудка.
На третий день пути, в узком ущелье, на караван напали. Всадники вылетели из-за скал, вооружённые саблями и арбалетами. Охрана Мустафы оказала сопротивление, но нападавших было слишком много. В суматохе Мустафа выскочил из повозки и побежал в лес, спотыкаясь о корни и ветки.
Он бежал, пока не упал, задыхаясь, в глубокий овраг. Над ним нависали деревья, и в тишине раздавались лишь птицы и его собственное дыхание.
— Кто здесь? — раздался голос из-за кустов.
Мустафа вздрогнул. Из темноты вышел человек — старый, с седой бородой, в одежде беглого янычара.
— Я друг твоей матери, — сказал он. — Меня зовут Хасан. Она спасла меня однажды от казни. Я ждал этого момента годами.
Мустафа смотрел на него с недоверием, но отчаяние взяло верх.
— Помоги мне, — сказал он. — Я должен вернуться.
— Ты вернёшься, — сказал Хасан, помогая ему подняться. — Но не сейчас. Сейчас ты должен спрятаться и набраться сил. У тебя есть союзники, мальчик. Я один из них.
В Топкапы новость о нападении достигла Хюррем на следующее утро. Она сидела в своих покоях, перечитывая донесение от гонца.
— Телохранители мертвы, — сказал День-Ага. — Мустафа исчез. Мы не знаем, жив ли он.
Хюррем опустила бумагу. Внутри неё поднималась тревога. Она не знала, кто устроил засаду, но подозревала, что это может быть делом рук Валиде или кого-то из её сторонников.
— Он жив, — сказала она. — Я чувствую это. И он вернётся.
Она подошла к окну и посмотрела на горизонт.
— Пусть бежит. Пусть собирает силы. Я буду готова. И когда он вернётся, я уничтожу его.
Продолжение следует…
