Великолепный век Серия 25. Наследник мести «Когда мать умирает, её ненависть не умирает вместе с ней. Она переходит к её детям, как наследие, которое невозможно отвергнуть. И тогда война обретает новые лица, но старые счёты».
Месяц. Тридцать дней, прошедших с того дня, когда шелковая верёвка сомкнулась на шее Махидевран. За это время в Топкапы многое изменилось. Слуги перестали шарахаться от Хюррем, визири научились кланяться ей с искренним уважением, а Сулейман снова улыбался — той редкой, тёплой улыбкой, которую она так любила. Но Хюррем знала: покой — это лишь затишье перед новой бурей.
Она стояла на террасе, глядя на закат, когда за спиной послышались лёгкие шаги. Она обернулась — это был Мехмед. Её сын подрос, окреп, и теперь его глаза смотрели на мир с любопытством и доверием. Он протянул к ней руки, и она подхватила его на руки.
— Моя радость, — прошептала она. — Ты — моё спасение.
Но её взгляд упал на другую фигуру, которая стояла в тени колонн, — Мустафа. Ему было уже десять лет, и его лицо, когда-то детское и беззаботное, теперь было угрюмым и замкнутым. Он смотрел на Хюррем с таким холодом, что у неё похолодело внутри.
— Мустафа, — позвала она. — Иди сюда. Я хочу поговорить с тобой.
Он не двинулся с места.
— Ты не моя мать, — сказал он глухо. — Ты убила её. Я никогда не прощу тебя.
Он развернулся и ушёл, оставляя Хюррем с чувством ледяной пустоты. Она знала, что его ненависть будет расти, и она не знала, как остановить это.
Ночью Хюррем сидела в своих покоях, перечитывая письма, которые перехватила в течение недели. Большинство из них были безобидными, но одно привлекло её внимание. Оно было написано на персидском языке и адресовано Мустафе. Подпись была неразборчива, но почерк показался ей знакомым.
— День-Ага, — позвала она. — Кто отправил это письмо?
День-Ага, стоящий у дверей, подошёл и взглянул на письмо.
— Это из Эдирне, госпожа. Рука Валиде. Она пишет ему, напоминая о матери и обещая, что он станет султаном, если будет терпеливым и послушным.
Хюррем сжала письмо. Валиде не сдавалась. Она продолжала свою игру, даже находясь в ссылке.
— Она хочет сделать из него оружие против меня, — сказала Хюррем. — Она хочет вырастить из него убийцу.
— Что вы прикажете, госпожа?
Хюррем встала и подошла к окну.
— Ничего. Пока. Я хочу поговорить с ним сама. Завтра.
На следующее утро Хюррем пригласила Мустафу на завтрак. Он пришёл неохотно, но явился. Сидел напротив неё, сложив руки на коленях, и смотрел в пол.
— Я знаю, что ты ненавидишь меня, — сказала Хюррем. — И ты имеешь на это право. Я не прошу тебя любить меня. Но я прошу тебя подумать о том, что твоя мать была не права. Она хотела власти, она хотела трона. Она была готова убивать, чтобы добиться своего. И она погибла из-за этого.
Мустафа поднял на неё глаза. В них горела ярость.
— Ты лжёшь! Моя мать была доброй и справедливой! Ты отняла её у меня!
— Я отняла её у тебя, потому что она пыталась убить твоего брата, — сказала Хюррем. — Твоего брата, Мустафа. Мехмеда. Он не виноват в том, что родился.
Мустафа замолчал. Его лицо дрогнуло, но ненависть осталась.
— Ты никогда не сможешь заменить её, — сказал он и выбежал из комнаты.
Хюррем смотрела ему вслед и понимала, что её слова не достигли цели. Ненависть была слишком глубокой.
Вечером Хюррем прогуливалась по внутреннему саду, пытаясь успокоить мысли. Вдруг она заметила тень, скользящую между деревьями. Она замерла и пригляделась. Это был Мустафа. Он крался к задней калитке, где стоял человек в тёмном плаще.
Хюррем подкралась ближе и услышала их разговор. Человек говорил с итальянским акцентом.
— Твоя мать была права, — говорил он. — Венеция помогла бы ей, если бы ты был на троне. Мы можем помочь тебе, Мустафа. Но ты должен быть готов действовать.
— Я готов, — ответил Мустафа. — Я сделаю всё, чтобы отомстить ей.
В этот момент Хюррем шагнула вперёд.
— Мустафа, — сказала она. — Отойди от него.
Мустафа вздрогнул и обернулся. В его глазах мелькнул страх, но он не отошёл.
— Ты не можешь запретить мне говорить с кем я хочу, — сказал он.
— Я могу запретить тебе говорить с врагами империи, — ответила Хюррем. — Этот человек — венецианский шпион. Ты знаешь это.
Венецианец попытался скрыться, но Хюррем жестом приказала янычарам, стоящим в тени, схватить его.
Мустафа смотрел на это с ненавистью.
— Ты уничтожила мою мать, теперь ты уничтожаешь моих друзей. Ты — монстр.
— Я — твоя защитница, — сказала Хюррем. — Как бы ты ни ненавидел меня, я сделаю всё, чтобы ты не повторил судьбу своей матери.
Она повернулась и ушла. Мустафа стоял в одиночестве, и его кулаки были сжаты так сильно, что побелели костяшки.
Хюррем поднялась на террасу и посмотрела на ночной город. Она знала, что Валиде не успокоится, а Мустафа станет её оружием. Но она также знала, что не может его убить. Он был ребёнком. И он был наследником.
— Я не сдамся, — прошептала она. — Я защищу свою семью, даже если для этого мне придётся сражаться с тенью моей собственной совести.
Продолжение следует…
