Великолепный век Серия 23. Час волка «Волк знает, что его час настанет, когда ночь становится самой тёмной. Но он не знает, что охотник тоже выходит на тропу, когда звёзды гаснут».
Ночь над Стамбулом была плотной, как сажа. Луна пряталась за рваными облаками, и только редкие огни факелов освещали узкие улочки старого квартала. Хюррем шла впереди отряда, не чувствуя холода, не слыша шагов своих людей. Она знала, что этот час настал. Она ждала его долгие месяцы, и теперь он был здесь — пахнущий сыростью, страхом и кровью.
День-Ага шёл рядом, его лицо было напряжено.
— Дом в конце улицы, госпожа. Мы окружили его со всех сторон. Она не сможет сбежать.
— Хорошо, — сказала Хюррем. — Но мы не дадим ей умереть. Она должна предстать перед судом. Она должна увидеть, как я буду смотреть на неё сверху вниз.
Они остановились перед старым двухэтажным домом с облупившейся штукатуркой. Из щелей пробивался тусклый свет. Хюррем подняла руку, и янычары замерли.
— Я войду одна, — сказала она.
— Госпожа, это опасно! — воскликнул День-Ага.
— Она ждёт меня, — ответила Хюррем. — Она не станет нападать, пока я не войду. Она хочет говорить со мной, посмотреть мне в глаза. И я хочу того же.
Она оттолкнула дверь ногой и шагнула в полумрак.
Внутри было тихо. Свечи горели на столе, освещая комнату с ободранными стенами. В углу, на полу, сидела семья купца — мужчина, женщина и двое детей. Их глаза были полны ужаса. А в центре комнаты стояла она — Махидевран. Она была в походном платье, с кинжалом в руке, и улыбалась. Её лицо было исхудавшим, глаза лихорадочно блестели.
— Ты пришла, — сказала она. — Я знала, что ты не сможешь удержаться.
— Ты знала, что я приду за тобой, — ответила Хюррем. — И я здесь. Бросай оружие. Тебе некуда бежать.
— Бежать? — рассмеялась Махидевран. — Я не собираюсь бежать. Я хочу поговорить с тобой перед тем, как я умру.
Она махнула рукой в сторону семьи.
— Я держу их, чтобы ты не напала на меня сразу. Если ты приблизишься, я убью их. Но если ты будешь слушать, я отпущу их.
Хюррем остановилась. Она знала, что Махидевран не блефует. В её глазах была ярость, которая уже не знала границ.
— Говори, — сказала Хюррем.
— Ты думаешь, что выиграла, — начала Махидевран, сжимая кинжал. — Ты думаешь, что я — твой самый страшный враг. Но ты ошибаешься. Я была лишь началом. Твоя настоящая война только начинается. Когда я умру, другие придут. Валиде, визири, иностранные державы. Все они будут пытаться отнять у тебя то, что ты построила.
Хюррем смотрела на неё спокойно.
— Ты хочешь напугать меня, Махидевран. Но я уже прошла через всё, что ты могла мне дать. Я не боюсь.
— Ты должна бояться, — сказала Махидевран, и в голосе её прозвучала почти материнская нота. — Ты не знаешь, что ждёт тебя впереди. Твоя власть — это тюрьма. Твой сын — это мишень. И твой муж никогда не будет принадлежать тебе полностью. Он принадлежит империи.
Она шагнула вперёд, и в этот момент Хюррем выхватила кинжал, спрятанный за поясом.
— Я пришла не слушать твои предсказания, — сказала она. — Я пришла за тобой.
Они бросились друг на друга. Махидевран была быстра, но Хюррем — холодна. Она уворачивалась и наносила удары. Наконец, она выбила кинжал из руки соперницы и прижала её к стене, приставив лезвие к её горлу.
— Всё кончено, — сказала Хюррем, тяжело дыша.
Но в этот момент Махидевран выхватила второй кинжал и вонзила его в бок Хюррем. Боль пронзила её тело, и она вскрикнула. В следующий миг янычары ворвались в комнату. День-Ага отшвырнул Махидевран, а сам подхватил Хюррем.
— Госпожа! — закричал он.
Хюррем подняла голову, несмотря на боль.
— Возьмите её, — сказала она, указывая на Махидевран. — Она жива. Я хочу видеть её в цепях.
Янычары связали Махидевран, которая не сопротивлялась. Она смотрела на Хюррем с улыбкой, которая была похожа на оскал.
— Мы ещё встретимся, — прошептала она, когда её выводили из дома.
Хюррем прижала руку к ране. Кровь сочилась сквозь пальцы.
— Нет, — сказала она. — Не встретимся.
Она потеряла сознание на руках День-Аги.
Она очнулась в своей постели. Рядом сидел Сулейман. Его лицо было бледным и осунувшимся.
— Ты жива, — сказал он, сжимая её руку.
— Жива, — ответила она слабым голосом. — Где она?
— В подземелье. Она не уйдёт. Я поклялся тебе.
Хюррем попыталась улыбнуться.
— Я сделала это. Она больше не убежит.
Она закрыла глаза, и в полумраке ей показалось, что она видит свет. Свет, который обещал покой. Но она знала, что до покоя ещё далеко.
Продолжение следует…
