Великолепный век Серия 9. Кровавый след «Когда враг бежит, он не сдаётся. Он перегруппировывается, чтобы нанести более страшный удар. Истинный воин знает: преследовать бегущего опаснее, чем встречать идущего».
Осень вступила в свои права. Листья в саду Топкапы пожелтели и опадали на мраморные дорожки, ветер с Босфора приносил запах соли и дождя. В гареме царило внешнее спокойствие, но Хюррем знала: это затишье перед бурей.
Она сидела у себя в покоях, перечитывая перехваченное письмо, которое День-Ага раздобыл у венецианского купца. Оно было на персидском языке, но Хюррем уже выучила достаточно, чтобы понять смысл. Махидевран находилась в Исфахане, под защитой шаха Тахмаспа. Она обещала персам важные сведения о слабых местах османской армии в обмен на военную помощь. Она не просто пряталась — она готовила вторжение.
Хюррем отложила письмо и положила руку на живот. Её беременность стала заметна, и это придавало ей сил, но и делало уязвимой. Она не могла участвовать в битвах, но могла управлять битвами изнутри дворца.
— Нигяр, — позвала она.
Служанка тотчас появилась на пороге. Её плечо уже зажило после ранения, но она всё ещё носила повязку под платьем.
— Госпожа?
— Пригласи ко мне Сулеймана, — сказала Хюррем. — И День-Агу. У меня есть важные новости.
Через час Сулейман сидел напротив неё в библиотеке. Его лицо было мрачным, когда он читал письмо.
— Она заключила союз с шахом, — сказал он медленно. — Это измена империи. Она готова продать родину ради мести.
— Ты должен остановить её, — сказала Хюррем. — Не ждать, пока она ударит. Ударь первым. Собери армию и иди на восточные границы. Это покажет шаху, что его игра с Махидевран будет стоить ему дорого.
Сулейман поднял на неё глаза. В них читалась гордость.
— Ты хочешь, чтобы я ушёл в поход, оставив тебя одну?
— Я буду в безопасности, — ответила она. — Твоя мать поклялась в союзе. Нигяр и День-Ага верны мне. И если ты разгромишь персов, Махидевран потеряет последнюю опору. Она станет изгнанницей без надежды.
Сулейман долго смотрел на неё, затем кивнул.
— Хорошо. Я соберу армию через месяц. Но ты будешь писать мне каждый день. И если что-то случится, ты пришлёшь гонца немедленно.
— Я буду писать, — пообещала она. — И я буду ждать тебя.
В ту же ночь Хюррем получила известие, которое заставило её сердце сжаться от холода. День-Ага, проверяя все перемещения в гареме, заметил, что Валиде тайно покидала дворец после полуночи. Он проследил за ней до старого караван-сарая за городскими стенами, где она встречалась с человеком, одетым как персидский купец.
— Она договаривается с ними, — сказал День-Ага. — Она предлагает им информацию о передвижениях султана, чтобы они могли устроить засаду на пути в Персию. Взамен она просит сохранить жизнь Мустафе, когда Махидевран вернётся к власти.
Хюррем сидела неподвижно. Внутри неё бушевал ураган, но лицо оставалось спокойным. Валиде предала союз. Она использовала Хюррем, чтобы выманить Махидевран, но теперь сама встала на сторону врага.
— Она хочет играть в две игры, — сказала Хюррем. — Но я не позволю ей. Завтра утром я созову всех — визирей, военачальников, саму Валиде. Я раскрою её заговор перед всеми.
— Это будет публичное унижение, госпожа, — предупредил День-Ага. — Она может попытаться всё отрицать.
— У меня есть доказательства, — сказала Хюррем, поднимаясь. — Её переписка, показания её служанки, твои свидетельства. Она не сможет отвертеться. И если Сулейман узнает, что его мать предала его накануне похода, он примет решение сам.
Наутро зал дивана был полон. Визири, паши, военачальники сидели в напряжённом молчании. Валиде заняла своё место рядом с троном, но когда вошла Хюррем, она почувствовала неладное. В глазах русской было что-то стальное.
Хюррем обратилась к собранию:
— Я здесь, чтобы сообщить вам о заговоре, который угрожает не только моей жизни, но и безопасности всей империи. Некоторые из нас, — она посмотрела прямо на Валиде, — заключили тайную сделку с врагами Османской империи.
Валиде побледнела, но попыталась сохранить достоинство.
— Это ложь, — сказала она твёрдо. — Я никогда не предавала свой народ.
Хюррем кивнула День-Аге, и тот вынес стопку бумаг.
— Вот письма, отправленные твоим именем, — сказала Хюррем. — Вот показания твоей личной служанки. Вот свидетельство о твоей ночной встрече с персидским послом. Ты хотела, чтобы Сулейман попал в засаду на пути в Персию, чтобы Махидевран могла вернуться и посадить Мустафу на трон.
В зале повисла гробовая тишина. Валиде смотрела на бумаги, и её лицо теряло цвет, становясь похожим на старую бумагу.
— Ты… — прошептала она, — ты подставила меня.
— Ты сама себя подставила, — ответила Хюррем. — Я дала тебе шанс, Валиде. Я предложила союз. И ты предала его первой.
В этот момент распахнулись двери, и вошёл Сулейман. Он был бледен, и в его глазах горела холодная ярость. Он слышал всё из-за двери.
— Мать, — сказал он, и голос его прозвучал как удар бича, — ты предала меня. Ты хотела моей смерти.
Валиде рухнула на колени. Она тянула к нему руки.
— Я делала это для Мустафы! — закричала она. — Я боялась, что Хюррем уничтожит его! Ты же знаешь, что она способна на всё!
— Ты хотела убить меня, — повторил Сулейман. — Это не защита, это предательство.
Он повернулся к визирям.
— Валиде-султан отправляется в ссылку в старый дворец в Эдирне. Она не вернётся в Стамбул до конца своих дней. Моя жена Хюррем отныне будет единственной женщиной при моём дворе, имеющей право голоса в государственных делах.
Валиде ахнула, но не осмелилась перечить. Она поднялась, расправила плечи и вышла из зала с высоко поднятой головой, не оглядываясь.
Когда все разошлись, Сулейман подошёл к Хюррем и сжал её руки.
— Ты была права, — сказал он. — Я должен был видеть это сам.
— Ты увидел, — ответила она. — Теперь мы сильны, как никогда. Ты уйдёшь в поход, а я буду править здесь, от твоего имени.
Сулейман поцеловал её в лоб.
— Я люблю тебя, — сказал он. — Береги себя.
— Я буду беречь нас, — ответила она.
В этот момент она почувствовала сильный толчок в животе. Ребёнок двигался отчётливо, с силой, которая заставила её ахнуть.
— Что? — встревожился Сулейман.
— Он проснулся, — сказала Хюррем, прижимая руку к животу. — Твой сын просыпается. Он будет воином. Я чувствую это.
Сулейман улыбнулся, прикоснувшись к её животу ладонью. Они стояли в тишине, чувствуя биение новой жизни.
Ночью Хюррем лежала в постели, но не могла уснуть. Она думала о Махидевран, о персидском шахе, о том, что впереди ещё много битв. Вдруг она услышала шорох за дверью. Она приподнялась, но в покои вошла только Нигяр.
— Госпожа, — прошептала она, — я должна сообщить вам нечто ужасное. Мой человек в янычарском корпусе донёс, что Махидевран наняла одного из лучших убийц, чтобы проникнуть в Топкапы. Он уже внутри дворца. Мы не знаем, кто он, но он здесь.
Хюррем села в постели. В темноте её глаза сверкнули сталью.
— Он здесь, — повторила она. — Тогда мы не будем ждать. Мы поймаем его раньше, чем он нанесёт удар. Приведи День-Агу. И разбуди охрану. Мы начнём охоту сегодня же.
Она встала, надела кинжал на пояс и вышла в коридор. Её шаги были твёрдыми, а сердце билось ровно.
— Ты думала, что сможешь убить меня, Махидевран, — прошептала она. — Но я убью твоего убийцу раньше. И когда я закончу с ним, я приду за тобой.
Она скрылась в темноте коридоров Топкапы, и ночь сомкнулась за ней, полная тайн и опасностей.
Продолжение следует…
