Великолепный век Серия 11. Регентша «Истинная сила правителя не в мече, а в умении сохранять трон, когда на него давят со всех сторон. И когда враги видят, что правитель не дрожит, они бегут».
Тишина в Топкапы после ухода Сулеймана была обманчивой. Она не была мирной — она была напряжённой, как струна перед разрывом. Хюррем чувствовала это каждой клеткой тела. Она сидела на троне, который Сулейман оставил ей как регентше, и принимала доклады визирей.
Сначала всё шло гладко. Визири кланялись, докладывали о состоянии дел, спрашивали её совета. Но Хюррем видела в их глазах сомнение. Она была женщиной, бывшей рабыней, иностранкой. Как она могла управлять империей?
Она знала, что за её спиной плетутся заговоры. День-Ага уже доносил о тайных встречах, которые проводил великий визирь, старый Ахмет-паша, с двумя другими пашами. Они обсуждали, как ограничить её власть, а в идеале — полностью сместить её, передав регентство кому-то из них, пока Сулейман воюет в Персии.
Хюррем слушала День-Агу и не проронила ни слова. Она ждала своего часа.
— Пусть думают, что я слепа, — сказала она. — Пусть плетут свои сети. Когда они будут готовы нанести удар, я буду готова.
Она приказала следить за каждым шагом визирей, и Нигяр с Фирузе помогали ей в этом. Они стали её глазами и ушами в коридорах власти.
Прошла неделя. Хюррем начала замечать, что многие слуги стали меньше смотреть ей в глаза, а янычары, которые раньше браво несли караул, теперь держались более отстранённо. Что-то менялось. Это была не угроза, а скорее ожидание — как будто все ждали, когда она ошибётся.
Но Хюррем не ошиблась.
Однажды ночью она получила от День-Аги подробный доклад о заговоре. Визири планировали объявить, что Хюррем не имеет права править без мужа, и попытаться поставить во главе дивана Ахмет-пашу, а Хюррем отправить в гарем, как обычную наложницу.
Хюррем усмехнулась, читая доклад. Она поднялась и оделась в своё лучшее платье — чёрное, расшитое золотом, с вышитым на груди гербом Османов. Она взяла в руки кинжал Сулеймана и приказала Нигяр.
— Созови всех визирей и пашей в главный зал. Сейчас же. И скажи янычарам, чтобы они были у дверей.
Нигяр кивнула и побежала выполнять приказ.
Через час зал был полон. Визири, паши, военачальники стояли в напряжённом ожидании. Ахмет-паша сидел на своём месте, и его лицо выражало надменное спокойствие. Они думали, что Хюррем сдастся или попросит помощи.
Но когда она вошла, все затаили дыхание. Она была величественна. Чёрное платье струилось по мраморному полу, кинжал сверкал в руке. Она прошла к трону и села, обводя зал взглядом.
— Я знаю о ваших заговорах, — сказала она, и голос её эхом разнёсся по залу. — Я знаю, что вы планируете сместить меня. Я знаю всё: даты, места, имена.
Ахмет-паша побледнел, но попытался сохранить лицо.
— Это ложь, — сказал он. — У нас нет никаких заговоров. Мы верны султану и его регентше.
Хюррем встала, медленно обошла трон и приблизилась к нему. Её глаза горели ледяным огнём.
— Ты назвал меня регентшей, — сказала она. — Это хорошо. Но ты думал, что я слаба. Ты ошибся.
Она повернулась к янычарам, стоящим у дверей.
— Арестуйте Ахмет-пашу и его сообщников. Немедленно.
Янычары двинулись вперёд. Ахмет-паша вскочил с места.
— Ты не имеешь права! Сулейман не позволит! Я — великий визирь!
— Ты был великим визирем, — сказала Хюррем. — Теперь ты предатель. Уведите его.
Его схватили и выволокли из зала. Двое других пашей упали на колени, умоляя о пощаде. Хюррем посмотрела на них.
— Вы будете жить, — сказала она. — Но вы лишитесь своих должностей и будете сосланы в провинции. Если вы когда-нибудь попытаетесь вернуться, вы умрёте.
Она повернулась к остальным.
— Я — регентша Османской империи. Я правлю здесь до тех пор, пока мой муж не вернётся. Если кто-то из вас посмеет поднять руку на меня или моего сына, он умрёт. Я не шучу.
В зале повисла гробовая тишина. Никто не смел перечить.
На следующее утро Хюррем решила, что должна заручиться поддержкой янычарского корпуса. Она вышла к ним во внутренний двор, где они строились на утреннюю молитву. Встав на каменный помост, она заговорила громко и ясно:
— Вы — защитники империи. Вы — меч султана. Мой муж ушёл в поход, и я осталась править. Но я не просто женщина, я — мать будущего наследника. Я обещаю вам, что пока я у власти, вы будете получать достойное жалование и уважение. Я не потерплю предательства, но я вознагражу верность.
Янычары смотрели на неё и слушали. Она говорила на их языке, чётко и жёстко. Когда она закончила, один из офицеров шагнул вперёд и крикнул:
— Да здравствует Хюррем-султан! Да здравствует мать наследника!
И весь корпус подхватил этот крик. Хюррем стояла, глядя на своих новых союзников, и чувствовала, как крепнет её власть.
Но радость была недолгой. Вечером ей принесли письмо от Махидевран. Оно было коротким:
«Ты убила моего посланника, но я нашла нового. Его зовут Али-аль-Хашими, и он из Сирии. Он ни разу не промахивался. Он уже в Стамбуле. Берегись, Хюррем. Твоя смерть близка».
Хюррем сжала письмо в руке. Она знала о сирийских ассасинах — легендарных убийцах, которые не щадили никого. Её сердце забилось быстрее.
— Нигяр, — позвала она. — Усиль охрану. Никто не должен приближаться ко мне ближе, чем на десять шагов. И проверь всех новоприбывших слуг.
Нигяр испуганно кивнула и выбежала.
Ночью Хюррем не спала. Она лежала в постели и прислушивалась к каждому шороху. В животе завозился ребёнок, и она почувствовала резкую боль, которая пронзила её тело. Она замерла, прислушиваясь. Боль повторилась, сильнее.
— Нет, — прошептала она. — Рано. Ещё рано.
Но боль нарастала, становясь всё более частой. Она поняла, что это начало.
Она позвала Нигяр.
— Позови повитуху, — сказала она. — Сейчас же. Я рожаю.
Нигяр выбежала, а Хюррем осталась лежать, сжимая простыни. Она знала, что сейчас она как никогда уязвима. И где-то в темноте дворца, возможно, прятался убийца, присланный Махидевран.
Она взяла кинжал и положила его под подушку.
— Я буду бороться, — сказала она. — За тебя, мой сын. За нашу жизнь.
Боль накатила снова, и она застонала.
Продолжение следует…
